в круговороте природной чакры и под воздействием чакры жаб начала развиваться по пути, необходимому её обитателям.
Так как и здесь прекрасно работают мои свитки, которые, согласно теории фуиндзюцу, отсылают запечатанные вещи в определённо удалённый «лист» мирового дерева, то создать прокол в подходящее подпространство вполне реально. Узумаки постоянно использовали всё это. Есть легенда, что Узушиогакуре, когда во время второй мировой войны шиноби на остров клана Узумаки напали, смогли уйти в другой мир, создав его посредством фуиндзюцу. Было бы забавно, если в итоге именно они создали этот… Но что–то я снова отвлёкся. Немного нервничаю просто.
На самом деле, чтобы попасть в подходящий мир, требуется всего лишь несколько ручных печатей «свободного обратного призыва», благодаря им Джирайя в своё время переместился в мир жаб и смог подписать с теми договор.
Мой план одновременно прост и довольно трудновыполним. Технически это «создание мира–сателлита» на основе подходящего для этого и уже существующего среди множества миров крошечного «карманного» мирка–листа, к которым я постоянно обращаюсь во время запечатывания. Даже Курама когда–то был запечатан в таком «кармане», который посредством печати и ключа был привязан к моему телу и душе. Благодаря отцу и матери эти ключи–привязки мне более чем знакомы. Только использовать их надо будет несколько по–другому.
Мне надо объединиться с Кибой, чтобы совершить «свободный призыв» вместе с ним. Тогда мы гарантированно попадём в подходящий для нас обоих мир. Например, в такой, где можно дышать и жить ему и мне. Пусть это даже будет крошечный «лист–кармашек» — крошечный относительно размеров Мирового древа, конечно же. Также необходимо оставить якорь в этом мире, чтобы можно было вернуться, прерывая технику свободного перемещения. Затем дело за созданием свитка договора, который закрепит мир за нами с Кибой и облегчит мне его призыв. Чакру… то есть магию, всё равно надо будет тратить, но в разы меньше. К тому же мир Кибы будет поддерживать его… А магия жизни… Ну, да до этого ещё рано.
В голове всё уложено, несколько раз мысленно перепроверено. Если всё сделать правильно, то должно сработать. Ради Кибы можно и рискнуть.
— Я хочу сделать дом для тебя, для этого нужна твоя кровь и желание, — сказал я своему церберу, когда добрался до Запретного коридора и вошёл к Кибе.
«Я буду рад поделиться кровью, хозяин, и обменяться ею с тобой», — мыслеречь Кибы становилась всё лучше и лучше. Насчёт обмена, это он верно заметил, лучшая привязка, это иметь что–то общее в момент перехода.
Хорошо, что после лечения единорога у меня оставалось кроветворное, рябиновый отвар и немного мази. Крови от нас потребовалось немало.
Большой свиток пергамента, который был в два раза шире стандартного, я заказал через Дэниела и его каталог. Доставили его в уменьшенном виде в мешочке, так что мне осталось только достать его и развернуть, загнав Кибу в самый угол комнаты. На свитке смесью нашей крови я создал печать привязки к этому миру. Так мы гарантированно сможем вернуться. И это накладывает ограничения на Кибу — его можно призвать только в этот мир. Зато и даёт некоторые преимущества. На него, как основателя, не будут действовать изменения времени, которые, как мне кажется, обязательно случатся. Это также будет действовать и на потомков, если всё получится. Если вспомнить мир жаб, то основатель Гамамару был невероятно стар, огромен, но жив. А учителю Фукасаку было порядка восьмисот лет по исчислению жабьего мира, время в котором шло раз в пять–шесть быстрее, чем в мире шиноби. Тренировки, которым я там посвятил год, оказались чем–то около двух месяцев у нас. Жабы благодаря чакре и так были долгожителями, но их срок жизни явно был привязан к миру шиноби. Свиток договора был составлен далеко не Джирайей, а, если судить по первой почти стёртой подписи — Узумаки Коиджи, чьё имя я больше нигде не встречал в Хрониках.
Но мне предстояло, как я подозреваю, совершить подвиг далёкого предка.
Когда свиток, можно сказать, «зачин Договора», подсох, я свернул его, поставил в угол и накинул на него мантию невидимку. На всякий случай. Вдруг мы не вернёмся до окончания матча. Но если учитывать всякие параллельности и перпендикулярности, то расчёт времени в другом мире должен быть другим. Чтобы его определить я записал дату и точное время: «1992.05.24 12:35» и сложил записку в карман.
Затем мы снова «резались» — я дал своей крови Кибе и немного глотнул его — терпкой и немного жгучей. После заживления ранок забрался на холку своего пса и сжал его ногами.
Просить о том, чтобы он попытался меня почувствовать, не было нужды, Киба на самом деле меня чувствовал и стал ведомым, а я ощутил себя единым целым с ним. Может быть, это кровь так подействовала, не знаю, но все лишние мысли были отброшены.
— Думай о доме, — приказал я, складывая печати и чувствуя подхвативший нас вихрь магии.
— Всё получилось! — нет, я, конечно, не сомневался, что всё получится, но не каждому дано увидеть ещё один мир.
До этого я был только в мире кошек — замке Нэкомата, горе Мёбоку — мире жаб, мире шиноби, в прошлом одной сгинувшей цивилизации, хотя это всё же скорее был наш мир шиноби. И в мире волшебников и магглов. Паккун — ниндзя–пёс наставника Какаши, который любил потрепаться, ещё рассказывал о своём собачьем мире, но это явно был не он.
Тут было тепло, почти жарко, — в этом наши с Кибой желания явно совпадали. Целых два солнца — одно из которых было красным, освещали равнину с сероватой растрескавшейся землёй и редкой растительностью. Несколько корявых деревьев с тёмными стволами и редкими серебристыми листочками. Вдалеке виднелись чёрные скалы. Вообще мир был словно припорошен пеплом. Краски тусклые — особенно в сравнении с миром жаб или мантиями Хигэканэ. Хе–хе.
В скалах обнаружились пещеры и бьющие родники. По крайней мере, вода тут была, и это уже очень даже неплохо.
Для ритуала привязки Кибы и к этому миру пригодилась кровь единорога. Мы очертили «круг призыва»: серая земля была достаточно твердой, но легко поддавалась кунаю. Я вычертил довольно сложный фуин–якорь только под размерчик цербера, потом смешал его кровь и половину того, что я собрал с Хацуюки, а затем заполнил получившиеся желобки печати. С этого момента для Кибы создан прокол между нашими мирами, он сможет перемещаться туда и сюда. Но кровь единорога, магически сильнее моей, а значит, домом Кибы будет это место.
Может, он даже сможет стать сэннином, собирая природную чакру…
«Я… чувствую это место, — заявил мысленно мой цербер, — словно пометил его…»
— Так и должно быть, — успокоил его я. — Это будет твоим новым домом. Я иногда буду призывать тебя к себе, если мне понадобится твоя помощь, а ты сможешь приходить ко мне или призывать меня, если помощь понадобится тебе. Тут намного больше места, чем в той комнате. И ты не будешь сидеть на цепи. Не здесь, по крайней мере, — уточнил я.
Настал черёд моих свитков, с помощью которых я собирался немного облагородить будущий дом для своего трёхголового друга.
Предполагая нечто подобное, я попросил Невилла раздобыть немного семян разных трав и кустиков, неприхотливых и съедобных. Так как ещё одними обитателями данного мира я собирался сделать кроликов. Их у меня имелось около десятка: после пасхальных каникул я использовал их для предварительной проверки всех своих теорий фуиндзюцу. Не отправляться же в такой карман наобум! Кроликов мне несколько раз покупал в выходные в Хогсмиде Дэниел — я честно сказал, что экспериментировал с ними и давал галлеон на следующую «партию».
Семян было много, целый свиток. Все они были завёрнуты в кулёчки и подписаны. Невилл, наверное, подумал, что я собираюсь тёте их отдать или летом буду мега–клумбу разводить. Кажется, он не только попросил у профессора Спраут, но и из дома выписал. В нашей «ритуальной чаше» я развёл в воде пару капель крови единорога, соорудил небольшую «грядку» — с помощью куная взрыхлил землю — и посадил некоторые семена, поливая своей «живой водой». Через час, когда мы вернулись с Кибой после «посадок» — он рыхлил землю лапами, а я развеивал повсюду семена — на первой «грядке» ершиком стояла зелёная травка. Вот это настоящие чудеса! Я догадался трансфигурировать один из камней в лейку и сделал ещё немного «живой воды», поливая землю с посажеными кустиками и всякими травками недалеко от пещер.
По крайней мере, кроликам на первое время будет, чем питаться.
Треть оставшейся крови единорога я использовал, чтобы сделать «ключ мира» — он нужен для того, чтобы составить свиток Договора. Банку помыл в источнике — может, каким–нибудь целительным станет или всё лучше расти будет. Всё же магия единорогов удивляет и восхищает.
По ощущениям первичная разведка, обустройство, посадки, создание привязок, заняла около шести часов. К этому времени в тех местах, где я поливал чудо–водой, появилась уже довольно приличная трава. Наверное и в Запретном Лесу на месте пролитой крови что–то выросло или наоборот — концентрация слишком высока и вырастет только после дождя, когда кровь Хацуюки размоет…
— Киба, мы возвращаемся, — свистнул я псу, который, кажется, хотел пометить все свои новые территории. Цербер, свесив все три языка, с топотом прибежал ко мне. Как мало для счастья надо — побегать вволю.
«Возвращаемся?!» — кажется, Киба чуть расстроен.
— Да. Придётся вернуться. На время. Но сначала я оставлю тут кроликов. Когда ты вернёшься сюда, тебе будет на кого охотиться и что есть. По крайней мере, я так думаю. Насчёт других животных решим позже. Пока и кроликам тут особо есть нечего.
Я достал свиток, в котором у меня были запечатаны длинноухие и разноцветные кролики. Те быстро усвистали от меня и Кибы. Ну ничего… Трава вроде только здесь есть. Или это будут первые кролики, которые смогут грызть камни.
Вернуться получилось, спасибо «якорю» свитка спрятанному под мантией. Ощущение времени из–за переноса сбилось, так что я, не теряя ни минуты, закончил свиток Договора: перенёс с Кибы «ключ мира», под воздействием моей воли кровь единорога попросту «перетекла» на больший свиток. Потом был написан договор кровью Кибы за него и его потомков. Большой отпечаток его лапы скрепил узы. Затем своей кровью подписался я. Написал «Гарри Поттер» — имя не так важно, тем более здесь меня знают под ним, и потомки будут нести мою кровь, которая не даст обмануть.