афий, как у Снейпа–сенсея, у Уизли с родителями Гарри не было.
Джинни, похоже, иногда бегала к Луне в гости, или они играли недалеко от забора. Это значило, что Луна не была так уж закрыта и стремилась к какому–то общению. Да и со мной она вполне нормально поговорила, не то что Джинни, которая лишь молча таращилась, и мне не давало покоя, что Луна, возможно, могла тоже разговаривать со змеями, как сказала та медянка.
Заглядывая во все купе, я нашёл мелкую блондинку, которая сидела в обществе двоих незнакомых девочек, явно тоже первокурсниц. Луна была уже переодета в школьную мантию и, кажется, ей пытались сделать причёску — волосы были заплетены в неумелую косу. Значит, отец всё же заботится о ней и любит свою дочь. Что примечательно, подружки Джинни с ней не было, и это при том, что я ещё немного поболтал с Дэниелом. Да и вагон семикурсников был в конце поезда, тогда как Уизли грузились в середине, то есть, если бы Джинни искала подругу, мы как раз бы встретились, к тому же, Перси — староста, который не мог не знать, где разместили большинство первокурсников.
— О, привет, Луна! — поздоровался я, улыбаясь. — А я тебя искал. Пойдёшь со мной в другой вагон?
— Привет, Гарри, — кивнула Луна, которая мгновенно меня узнала, — я пойду с тобой.
Сундук у неё был ученический, с её именем, так что за сохранность можно было не волноваться.
— Тогда… захвати то, что тебе понадобится. Еду там или книгу, которую хотела почитать, сундуки забирают и переносят из поезда сразу в школу. Нам ехать до самого вечера. Поезд идёт до школы одиннадцать часов.
— Одиннадцать часов? — встрепенулись притихшие девчонки в купе. Кажется, они были магглорождёнными, так как были не в мантиях, а в обычной одежде.
— У вас есть что–то с собой поесть? — спросил я, догадываясь о причине их волнения.
— У меня есть пара яблок, но я думала, что… — растерянно пробормотала одна из них.
— Что поезд волшебным образом перенесёт сразу в школу? — хихикнул я на разочарованное лицо девочки, которая покраснела и кивнула. — Увы, нет. Конечно, маги умеют «волшебным образом перемещаться». Но перемещение детей имеет ряд ограничений, в том числе — физиологических, а народу в школе учится довольно много. Не думаю, что тебе захотелось бы провести часов пять, пытаясь усидеть на палке метлы, сопротивляясь ветру и хватая ртом мух, — привёл я немного утрированный пример. — В этом смысле поезд для перемещения учеников самый практичный и комфортабельный способ, пусть и приходится добираться довольно долго. Вот, — я достал из сумки свёрток бутербродов с ветчиной, который приготовила в дорогу миссис Уизли. — Возьмите бутерброды, а то кроме сладостей тут ничего не продают. Съедите ближе к вечеру, чтобы не падать в голодные обмороки на распределении.
— Спасибо… Гарри, верно? — смутились девочки, но еду взяли.
— Ага, ну, бывайте и не бойтесь сильно, всё будет хорошо, — выдал я напутствие, и мы с Луной, которая прихватила с собой из сундука сумку, довольно необычно расшитую бисером и знакомыми мне «ушками» от алюминиевых банок, вышли из купе.
— Гарри! — воскликнул Невилл, которого я увидел первым. Драко посмотрел на меня, буркнул приветствие и как–то подозрительно надулся.
— А где Гермиона? — спросил я ребят, которые странно реагировали.
— Она… она к нам заглядывала, но сказала, что договорилась ехать вместе с Дином и Симусом, — ответил Невилл, Малфой меж тем упорно делал вид, что очень интересуется пейзажем за окном.
— Ладно, — я вспомнил о правилах местного этикета и представил свою спутницу: — ребята, познакомьтесь, это — Луна Лавгуд. Это — Невилл Лонгботтом и Драко Малфой — мои друзья, мы вместе учимся на Гриффиндоре и живём в одной комнате.
— Только не ездим друг другу в гости, — под нос буркнул Драко, и я сообразил, что, кажется, мой друг обиделся, что я последние дни каникул провёл в доме Уизли.
Специально для него пришлось уточнить:
— Луна — живёт по соседству, от семьи Уизли. Я у них гостил последние три дня. Боюсь, что самым интересным за три дня было знакомство с мисс Лавгуд.
— Так зачем же ты поехал? — недовольно спросил Малфой, который перестал рассматривать пейзаж и внимательно пригляделся к Луне. — Лавгуд… Чистокровные волшебники. Кажется, отец что–то говорил о газете или журнале, которую выпускает Лавгуд… Ммм… Не помню, как называется.
— «Придира», — тут же пояснила Луна и достала из своей сумки цветастый журнал. — Папа печатает его уже несколько лет.
Мы склонились над обложкой, а потом почитали содержание. М-да… Когда миссис Уизли назвала отца Луны «чудиком», похоже, что она всё же была права. Либо это такой странный юмор, так как статьи были вроде написаны серьёзно, но о каких–то глупостях, вроде «как приручить воображаемых магических тараканов» или «что будет, если произносить заклинания наоборот», всё было сдобрено не очень талантливыми, но яркими карикатурами. Так что журнал выглядел и был странным по содержанию даже для волшебников.
Мы переглянулись с ребятами и молча вернули безмятежно сидящей Луне её журнал. Ну да, с таким родственником можно прокачать выдержку до невообразимых высот. Да и, как мне кажется, смерть матери сильно повлияла на психику девочки. Встречал я таких… Сай, которому пришлось убить своего брата, отличный пример.
— У Луны мама умерла в результате несчастного магического случая, — тихо пояснил я парням. — На её глазах. Несколько лет назад.
Невилл снова посмотрел на Луну и хотел что–то сказать, но тут в наше купе заглянул Рон.
— О, Гарри, вот ты где! А мы тебя потеряли. Мама даже подумала, что… Эй, а что здесь делает Полоумная Лавгуд? — спросил он.
И так меня разозлил, что я подумал, что сейчас прибью этого придурка. В голове что–то щёлкнуло: мне это пренебрежительное обращение к Луне напомнило, как меня самого обзывали «уродом», «монстром» и «демоном», а этот взгляд… Этот взгляд ужасно раздражал. Обдумать и проанализировать свои чувства у меня не получилось, так как магия неожиданно вышла из–под контроля, чего не происходило уже почти пять лет.
Рона сначала приплющило к двери, а потом купе открылось и он выпал в коридор.
— Гарри! Гарри, успокойся! — с двух сторон меня схватили, даже с трёх — потому что передо мной встала Луна, а парни держали за руки. Я тут же почувствовал лёгкость, как при медитациях.
— У нас есть амулеты, которые стабилизируют стихийную магию, — торопливо объяснял мне Малфой. — Круто ты его. Надо было ко мне поехать, в мэноре можно колдовать, у тебя магия, видимо, застоялась за каникулы. Хотя ты мог бы и в этой Норе использовать магию… А наш семейный целитель предупреждал, что к тринадцати годам начинается период взросления и перепады настроения — это нормально… Помнишь, как ты меня учил? Дыши размеренно.
Я немного отошёл. Надо же, меня Драко наставляет, как держать себя в руках. Но что–то реально переклинило. Герой всегда защищает слабых и обездоленных? Ага, типа того.
Рон, после того как я его выставил, больше не заходил. Луна сидела и читала книгу.
Невилл немного поёрзал, покраснел, посмотрел на Малфоя, потом на меня, снова смутился, но достал из сумки несколько квадратных листов тонкой цветной бумаги и стал складывать журавликов.
— Гарри сказал, что если собрать тысячу журавликов, то это может немного помочь моим родителям, — сказал он, когда Драко спросил, что он такое делает. — Знаешь, Гарри, я не знаю, поможет ли это, но… маме они нравятся. Больше, чем… фантики… — шумно засопел Невилл и продолжил складывать бумагу. Получалось у него уже довольно ловко.
— Можно? — спросила Луна отвлекаясь от книги и явно заинтересовавшись журавликами. — Я могу их раскрашивать. Я всегда помогаю папе раскрашивать его журнал. У меня есть волшебные карандаши.
— Э… Ладно, — согласился Невилл, быстро взглянув на меня, — я не против цветочков или… рисуй, в общем.
Луна выудила из своей сумки разноцветные карандаши и начала раскрашивать журавликов. Драко сначала молча смотрел, потом заинтересовался её рисунками.
— Это защитные руны? Я видел такие… Мне мама на одежде вышивала, — сказал он. Невилл тоже посмотрел на журавликов и передал мне, вопросительно взглянув.
— Думаю, что ничего страшного в этом нет, — я увидел серебристые значки рядом с цветочками и узорами. — Где ты научилась этому, Луна?
— Мама мне показывала, — немного растерянно ответила она. — Это хорошие знаки.
— Если хорошие, то тогда рисуй, — кивнул я. — Хуже не будет…
Меня отчего–то беспокоила Гермиона. Решил найти её, а то странно и скомкано мы в магическом квартале расстались — какой–то осадок остался, да и на моё письмо она потом не ответила.
Нашёл её во втором вагоне в совершенно пустом купе, читающей книгу Локхарта.
— Гермиона? Ты почему едешь одна? — спросил я, к тому же заметив, что у неё глаза немного припухли, словно она ревела. — Я тебя искал.
— Гарри… — вымучено улыбнулась она. — Я… Я просто… Так всё сложно…
— Ты о чём? Что–то случилось? — сел я напротив.
— Я на каникулах выяснила, что я магглорождённая, — сказала Гермиона. И, видимо, на мой озадаченный таким «откровением» вид, пояснила: — Вы же дружили со мной, потому что я могла быть полукровкой. Драко сказал, что есть Дагворт — Грейнджеры и, может быть, я им родня. И ты тогда сказал…
Что я такого сказал, уже как–то не помнил, но догадывался.
— Что–то про сквибов?
— Да. А я у родителей спрашивала и даже письмо написала в Министерство Магии, — Гермиона вздохнула, словно сдерживая слёзы, и пыталась успокоиться, — они мне ответили. Тот день, когда мы в магический квартал ходили за покупками, помнишь? А потом эта безобразная сцена и «магглы!». Мама сказала, что больше никогда не пойдёт на Диагон аллею, она чувствовала себя, как экспонат в зоопарке. И я… Мне было стыдно, что у меня родители — магглы, представляешь? А я же вообще–то люблю их. Так ужасно! Я — ужасная! А мистер Малфой, он так на меня смотрел… и мистер Уизли. Сразу стало понятно, что они против того, чтобы я дружила с вами. Я письмо написала, а мне ответили, что я не имею отношения к Дагворт — Грейнджерам и что я — магглорождённая.