А потом кончилась школа. Нина уехала поступать в другой город, Игорь остался, потом в армию ушел… А потом они как-то потерялись. Понимаете, все это было во времена, когда не было даже домашних телефонов. А письма надо было отправлять по почте. Бросать в синий ящик… Тогда очень легко было потеряться.
И вот женщина средних лет в зимнем сумраке пошла по аллее. Горели фонари, шумел поезд, аллея казалась маленькой такой… И голые деревья скрючились от холода. Листьев на них не осталось. Зима.
Надо же – скамейка на месте стоит, под фонарем. Другая, современная, но на месте. И со скамейки встал бородатый мужчина в серой куртке. Он расчистил местечко от снега и сидел, курил. Он безразлично посмотрел на женщину в очках, в вязаном берете. А она немного испуганно взглянула на мужчину – мало ли, место довольно уединенное. Чего он тут сидит? А потом они узнали друг друга. Не сразу. Панцирь времени не сразу дает узнать того, кого мы любили когда-то; он постепенно тает… Только потом узнаешь.
Это был Игорь. Ему тоже приснился сон про аллею и про скамейку. Он смутно помнил, что именно ему снилось, но проснулся в слезах и с комком в горле. И его потянуло в места детства; он тридцать с лишним лет там не был. Проезжал мимо, бывало. Но зачем посещать убогую дорожку рядом с железнодорожной насыпью? Там ничего интересного нет. Никого нет…
А может, есть. Может, там нас в шесть часов вечера на скамеечке ждет тот, кто ждал много-много лет назад? Может, мы просто не проверяем и не доверяем своему сердцу, которое велит нам прийти туда, где мы были счастливы когда-то, где нас ждал тот, кто нас любил? Если, конечно, он еще есть на земле, этот человек. Люди куда-то исчезают и уезжают в том вечном поезде, который едет по насыпи…
Но Игорь встретился с Ниной в шесть часов вечера на аллее у насыпи. Он поверил сну и пришел. И она поверила сну и пришла. Они молча обняли друг друга, как тридцать с лишним лет назад. И молча пошли по дорожке, Игорь обнимал Нину за плечи, а она его – за пояс. Это не очень удобно зимой, но они были как одно целое. Две половины одного целого. И никакого неудобства не замечали…
Они вообще ничего не замечали. Все исчезло. А любовь оживала…
Богач Джордж Сорос в молодости работал официантом и недоедал.
Вернее, доедал объедки за посетителями. И завидовал коту хозяина, которого кормили сардинами; он бы тоже поел сардинок! Но Сорос получил хорошее образование вопреки обстоятельствам жизни, он окончил престижное учебное заведение и хотел попасть на работу в финансовую сферу. Он понимал, в чем его талант и предназначение. И изучал философию, самую важную из наук.
Сорос сделал вот что: он стал писать письма с предложением своей кандидатуры. Только он поступил оригинально и решительно. Письма он писал «самым главным начальникам», а не в отдел кадров. Крупным финансистам и магнатам, лидерам рынка. Весьма самонадеянный шаг. Разве так можно получить работу? Сорос работу не получил. Но получил ценный совет. Однажды один крупный магнат ответил на письмо и назначил молодому «выскочке» встречу. Ему показался интересным самонадеянный юнец, который посмел лично к нему обратиться.
И вот этот богач сказал юному Джорджу неприятную, но полезную вещь. Он сказал примерно так: ты, мол, имеешь хорошее образование и большие амбиции. Это прекрасно. Но ты – чужак. Ты живешь в чужой стране, у тебя нет связей. Понимаешь, у каждого крупного руководителя и владельца бизнеса есть свой круг. Хорошее место отдадут сыну, зятю, племяннику, сыну друзей… Все давно распределено. Чужаку не место в налаженной системе, будь он хоть трижды гений.
И совершенно бесполезно рассылать свое резюме или писать письма, если хочешь с такими данными попасть в финансовую сферу на хорошую позицию. Так и будешь доедать за другими. Надо искать место через знакомых, через тех, с кем ты учился. Вот твои единственные связи и возможности. Твои однокашники, с которыми ты учился, имеют родственников и друзей семьи, которые дали им должность. Или дадут. Вот ты к ним и обратись, к тем, кто тебя знает лично. Это твои единственные связи. Ты их завел, когда учился.
Сорос прислушался к совету и нашел все-таки не очень-то выгодное место через знакомого. Но нашел. Он попал в финансовую сферу на маленькую позицию и стал развиваться и подниматься самостоятельно. А потом разбогател. Так что не зря он писал письма магнатам; ему не дали работу, но дали ценный совет. Циничный, жестокий, но мир капитала жесток. Капитализм жесток. Вот об этом приходится помнить.
Никто не предоставит самому умному и образованному человеку место в закрытой системе. Все поделено между кланами, таков капитализм. Своим трудом и талантом можно добиться чего-то в других сферах. Но к большим деньгам и высоким должностям вас не допустят. Если нет знакомств и связей. Связи ценятся дороже способностей и денег, вот и все. Это капитализм.
Прекрасное образование и личные таланты могут ничего не дать, если нет знакомств. И надо развивать способность заводить друзей и приятелей в нужной сфере, действовать через них. Они знают человека, и для них он не «чужак». Они могут привести его в нужное место и открыть вход в систему.
Успешные и богатые – это закрытый клуб. Попасть туда можно только по рекомендации. Бывают редкие исключения, конечно. Но это вроде выигрыша в лотерею – некоторые выигрывают. Но в основном попасть в элитную сферу можно только через личные знакомства.
Сорос тогда выиграл не хорошее место, а ценный совет. Так что амбиции и активность принесли ему пользу. Недаром он изучал философию и знал, что ценный совет – это ключ к успеху. Главное – этим советом правильно воспользоваться. И ценность хорошего образования еще и в том, что мы попадаем в систему, заводим знакомства, которые могут потом пригодиться. Таков мир денег и власти, в котором мы живем. И надо развивать навыки общения, поддерживать связи, искать «своих» – если есть стремление попасть на вершину. Это не очень-то приятный принцип, но он работает.
«Моей подруге надо успокоиться», – так сказала одна добрая женщина.
– Надо мне как-то ее успокоить и сказать, что все будет хорошо. Она расстроилась и переживает. Видите ли, муж своей любовнице про эту подругу все рассказал. Ну, все детали, подробности, разные случаи из жизни. Называл ее разными обидными словами, и вместе с любовницей они смеялись и глумились над глупой и старой женой. Над ее весом, внешностью, аппетитом. Над тем, как она сносит унижения и делает вид, что ничего не происходит, хотя про любовницу отлично знает. Эта любовница ей звонит и обзывает ее. И рассказывает, издеваясь, все, что пересказал муж. Вот как успокоить эту бедную женщину?
Надо добавить, что муж не работал и жил за счет жены. Жил и пил. Внимание если и обращал, то оригинальным способом: затрещинами и бранью. Но она на что-то надеялась. И вот сейчас надо ее как-то успокоить и утешить.
Мол, подумаешь, ничего страшного. Вы помедитируйте, подышите спокойно, примите валерьянку. И представьте, что сидите на берегу моря, глядя на закат. На настоящее море вы вряд ли поедете, содержание мужа – дело накладное. И надо работать, дом обихаживать, детей поднимать. Но представить-то можно. И это вас успокоит. А потом, разумеется, все будет хорошо. Муж исправится и изменится к лучшему. Это он просто так пошутил, в присущей ему манере…
Так вот. Не всегда надо успокаивать и успокаиваться. Чувство горечи, обиды, несправедливости – совершенно нормальное чувство в таких обстоятельствах. Оно для того и дается, чтобы человек осознал свое горестное положение. Осознал тяжесть оскорблений, которые ему нанесли. И спросил себя: «Как я оказался в таком положении? Почему я не защищаю себя и почему со мной так обращаются? Что предпринять, чтобы изменить ситуацию к лучшему?»
Вот для этого нам дается чувство обиды и гнева, про которые часто стали писать, что это – ненужные, плохие чувства. Надо успокоиться. Таблетки принять, прочитать мантру и лечь, как мешок с картофелем, глядя в небо. Все пройдет само собой. Просто надо успокоиться.
Не всегда успокоение и самоуспокоение полезны. Когда грозит опасность или когда мы дошли до крайней точки унижения, использования, издевательств, надо не успокаиваться, а действовать. Искать спасения и защиты. И другого человека надо не утешать сладкими речами и невнятными обещаниями, а с сочувствием спросить: что он может сделать, чтобы переменить ситуацию? Какие действия он может и должен совершить? Почему он позволил другим так с собой обращаться?
Если человек способен огорчаться и переживать, значит, он живой и есть у него силы для перемен. Но он эти силы обычно использовать не хочет. На работе начальник перешел все границы, давно пора ему ответить или поискать другую работу – но человек просто хочет успокоиться. Или опухоль появилась, надо идти к врачу и начинать лечение, но человек просто ждет слов успокоения: «Это ничего страшного! Подумаешь, опухоль. У одной тетеньки еще хуже было! Успокойся и ляг, полежи, посмотри телевизор!»
Если сильное волнение одолевает вас после какой-то ситуации, если вы разгневаны или огорчены, надо успокоиться.
Но только для того, чтобы спокойно и разумно разобрать ситуацию и принять решение: почему с вами это происходит и почему вы не защищаете себя, а втягиваете голову в панцирь, как черепаха, ожидая поддержки и ложных обещаний? На то эмоции и даны человеку, чтобы он справлялся с ситуацией и старался избавиться от того, что причиняет ему страдание. Успокоиться надо. Но с определенной целью: для принятия решения. Или потом, после битвы, надо успокоиться и выровнять дыхание – когда вы справились и победили.
И тот, кто успокаивает в такой ситуации, как в истории с любовницей, тот оказывает медвежью услугу из самых добрых побуждений. Или недобрых. Успокоиться – не значит «принять» насилие или насмешки и оставить все как есть. Впрочем, та женщина с мужем-шутником прекрасно успокоилась и сама. И мужу ничего говорить не стала, боясь, что он ее бросит. Рабы недолго гневаются и быстро успокаиваются, когда видят, что цепь по-прежнему на месте и хозяин никуда не ушел…