ПЕСНЬ ВТОРАЯ
Кончина старого Калева. Детство Калевипоэга.
Как рассказывать начну я,
Разолью рекою песню,
Расплесну волной прибоя, —
Удержать певца в полете
Тучи грозные не смогут,
Беспредельный путь небесный
Укротить его не в силах.
Села будут песню слушать.
Господа развесят уши,
Останавливаясь важно.
Города большие смолкнут,
Вслушиваясь издалека.
Солнце жизни проходило
В полуденные ворота.
Много сыновей и дочек
Линда Калеву родила,
По ночам над ними пела,
Колыбели шест качая.
Щедрой грудью материнской
Сильных сыновей вскормила,
Вырастила, воспитала
Витязей, отца достойных.
Дивной силой богатырской
Мускулы их одарила,
Разуму их научила.
Поднялись птенцы, окрепли
Калеву-отцу в подмогу,
Линде-матери в утеху.
А когда к закату жизни
Подходил великий Калев,
Из детей их только двое
Оставались в отчем доме, —
Будто бы в стручке гороха
Две горошины последних.
А другие разлетелись
По дорогам вольным, птичьим,
По далеким странам мира
Поискать своей удачи,
Угнездиться на чужбине.
Ведь скупая наша местность,
Пашня скудных урожаев,
Всем им дать была не в силах
Хлеб и место для жилища,
Телу — добрую одёжу.
Старый Калев наказал им,
Заклинал детей любимых —
Не делить на части землю.
Завещал всю волость эстов
Одному из них в наследье.
Хоть и ростом и дородством
Сыновья с отцом сравнялись,
Взяли часть отцовской мощи,
Но еще могучей силой,
Сметкой, разумом высоким
Жизнь отцова красовалась.
И еще он дал начало
Незадолго до кончины
Запоздалому отростку,
Что на свет земной явился,
Как яйцо в гнезде орлином,
Как звезда после заката,
После Калева кончины!
О его последнем сыне
Много в памяти народной
Добрых знаков сохранилось
И его уста народа
Нарекли повсюду «Сокни».
В наши дни в народе эстов
В песнях многих и сказаньях
Сына ветви богатырской
Вспоминают, прославляют
И зовут — «Калевипоэг».
По его следам далеким
Реки бурные стремятся,
Волны катятся морские,
Тучи по небу несутся,
Расцветают луговины,
На ветвях звенят синицы,
Птицы вещие кукуют.
И об этом младшем сыне —
Полководце наших дедов —
Древние поют преданья,
Славят витязя деянья.
Разве есть в какой деревне
Или в темном захолустье,
Средь сынов растущих наших,
Среди дочек светлоглазых
Хоть одна душа живая,
Что не слышала сказаний,
Слова древних поколений
О богатыре могучем,
Сыне Калева последнем?
Обойди пределы Пярну,
Обойди дороги Ярва,
Поезжай в селенья Харью,
На луга и пашни Ляне,
Проберись на берег Виру[52].
Землю всю пройди до Пскова,
До дубрав тенистых Таары,
На гнедом скачи в Суоми,
Иль на сером — в Алутага[53], —
В каждом крае ты услышишь
Эти старые преданья.
Вести о могучем муже
Веют сумраком вечерним,
Мглой от вереска ночного,
Вдоль по улицам дубовым,
Через медные ворота,
От железных древних башен,
От гранитных скал прибрежных…
На закате славной жизни,
На заре своей вечерней
Старый Калев тихим словом
Милой женушке поведал,
Тайну добрую открыл ей:
— Линда, женушка родная,
Золотой ты мой цветочек,
Ты весеннею порою,
Летом, осенью богатой
Дюжих сыновей носила,
Сильных мне детей вскормила
Щедрой грудью материнской,
В добрых рученьках ночами
Их баюкала, качала, —
Знай, что этою зимою
Новый ты мне дашь отросток.
Новый ты родишь дубочек.
Линда, милая супруга,
Дорогой цветок из Ляне,
Детище яйца тетерки!
Тяжело опять ты ходишь
Ожидания стопою,
Каждый день меняя туфли[54],
Чтобы Тюхи[55] злой, подземный,
Насылатель черных бедствий,
Не нашел твоих следочков.
Ты еще родишь мне сына,
Мужа силы богатырской.
Это будет сын последний,
Твой ягненок запоздалый.
Род наш славный завершит он.
Так предвечные сказали,
Так бессмертные решили.
Но его не суждено мне
В жизни увидать глазами.
На побег последний, поздний,
Не дано полюбоваться!
Будет он отцу подобен
Бодрым разумом и силой.
Он деяньями своими
На века прославлен будет.
А когда он возмужает —
Примет в руки власть над краем,
В пору ту в народе нашем
Время светлое наступит,
Время радости и мира!
Не хочу дробить я власти,
Княжество делить на части,
Разделять меж сыновьями.
Вотчина должна навечно
Оставаться неделимой,
Под единою рукою,
Под надежною защитой! —
Поученье продолжая,
Дальше молвил старец Калев:
— Чтоб страна скалой стояла —
Прочной и нераздробленной,
Чтоб страну враги-пришельцы
По частям не поглотили,
Пусть, когда он возмужает,
Младший сын мой, — пусть он кинет
Жребий с братьями своими,
Чтобы сам отец наш Таара
Дал им предзнаменованье,
Вещий знак — кому из братьев
Первенствовать и владычить,
Верным быть щитом народу.
Лучше, чем наш бедный разум,
Дело разрешит сам Таара.
Пусть останется избранник
Править, а другие братья
Пусть пойдут искать удачи
По лугам земель далеких.
Пусть на ветре избы строят —
На краю земного света,
Хаты — на стеблях брусники,
Замки — на репейных листьях,
Бани — на крылатых тучах.
Страны разные бывают,
И края небес просторны.
Богатырь пройдет по тучам,
Пролетит на крыльях ветра.
На скалах орел гнездится.
Дюжего не свяжут снасти,
Цепи мужа не удержат!
Кто там в горнице — холодный,
На полу — окоченевший,
На разостланной соломе
Распростерся неподвижно?
Это старый, древний Калев
Упокоился навеки.
Он лежит окоченевший
На разостланной соломе.
Объявивши детям волю,
Речь разумную окончив
О наследованье власти,
Лег на ложе старый Калев,
Скорбью смертною объятый,
И не смог облокотиться,
На ноги не смог подняться.
Линда-мать в полет коровку
И серебряную пряжку
На бечевке вкруг пускала:
— Ты кружись быстрее, пряжка!
Ты лети, коровка божья[56],
Легкокрылая букашка!
Вы на свете поищите
Врачевателя седого,
Знахаря и чародея. —
Семь ночей и дней кружилась
Та серебряная пряжка.
Семь ночей и дней летала
Легкокрылая коровка —
Через поле, через море,
Через три владенья княжьих
И над северной страною.
Кто попался ей навстречу? —
Месяц ясный подымался,
Вслед за ним — Звезда вставала.
— Здравствуй, Месяц — ключ здоровья.
Радости родник чудесный,
Дорогой источник силы!
Молви: выживет ли Калев,
Исцелится ль от болезни? —
Хоть и слышал грустный Месяц, —
Не дал на вопрос ответа.
Вновь семь дней кружилась пряжка,
Вновь семь дней неслась коровка —
Через поле, через море,
Через три далеких царства,
Через северные страны,
Через темные дубравы,
Через горы золотые.
С кем букашка повстречалась? —
С ясной утренней Звездою.
— Здравствуй, Звездочка рассвета,
Светлый витязь остроглазый!
Молви мне, рожденный небом:
Выживет ли старый Калев,
Исцелится ль от болезни? —
Слышала Звезда букашку —
Не дала Звезда ответа,
На краю небес угасла.
Семь ночей кружилась пряжка.
Вновь семь дней неслась коровка —
Через поле, через море,
Через три далеких царства,
Через южную державу,
Через темные дубравы,
Через синий лес дремучий,
Через горы золотые.
Наконец, в пути ей Солнце
Утреннее повстречалось.
— Здравствуй, Солнце молодое.
Золотой глазок, скажи мне,
Женишок зари, промолви:
Выживет ли старый Калев,
Исцелится ль от болезни? —
Солнце жаром полыхнуло,
Не дало гонцу ответа.
Раскружила снова пряжку
И опять коровку божью
Линда-мать в полет пустила:
— Ты кружись быстрее, пряжка!
Ты лети, коровка божья,
Краснокрылая букашка!
Лекаря нам поищите,
Заманите из Суоми
Заклинателя седого,
Знахаря ветров зовите
Из пещер подземных Маны[57]! —
Семь ночей и дней летела
Легкокрылая букашка —
Через поле, через море,
Через три далеких царства,