Калевитян сын любимый
Веселился беззаботно,
Трем сестрицам обещал он:
— Всех вас выведу отсюда —
Прямо к солнышку навстречу,
Всех избавлю от неволи.
Женихов для вас найду я,
Всем троим я стану сватом:
Пусть одну полюбит Сулев, —
Алев выберет другую,
Третью — мой оруженосец.
Ну, а сам я, паренечек,
Не дорос еще до свадьбы.
Где мне, слабому, жениться!
Надо стать на сажень выше,
Округлиться на два локтя,
Надо силами окрепнуть,
В сердце вырастить отвагу, —
А тогда уж и пускаться
В путь за курочкой домашней!
Нынче, ястреб кривоклювый,
Нынче, резвая кукушка,
Полечу в лесной ольховник,
Полечу в луга родные
Поискать иного счастья! —
Разрезвились молодые,
Было игр у них без счета.
В ворона они играли:
Калев — ворон, сестры — куры,
Злого козлика дразнили,
Перстень прятали-искали,
Тут была игра в соседи,
Тут была игра и в прятки,
Игр иных и не расскажешь,
Не споешь о них и в песне.
Да и песни позабыты:
Нет в уме былых напевов,
Нет в руках былого звона,
В сердце сладких заклинаний!
Отзвенят и дни забавы,
Отзвучат и ночи счастья,
Наша молодость завянет,
На щеках погаснет алость, —
Тут конец настанет песням.
Рано ль, поздно ли простятся:
Соловей — со вздохом ночи,
Жаворонок — с трелью утра,
И кукушка — с кукованьем,
И красавица — с весельем.
Если ж после долгой пляски
Да под дудку женихову
У тебя ни слез не будет,
Ни раскаянья, сестрица,
После доброго веселья, —
Вспомним праздник и прославим
Сладкой песней лебединой!
ПЕСНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Зрелище подземного мира. Первый поединок с Рогатым. Обратный путь.
Был бы песенник моложе,
Был бы он таким, как прежде, —
В полном радостном расцвете
Меж весной и жарким летом, —
Дня для песен не хватило б,
Не хватило б зимней ночи,
Распевал бы он неделю,
Две недели куковал бы,
Славя Калевовы игры,
Пляски девушек подземных, —
Пел бы так, чтоб гнулись рощи,
Чтоб, гудя, плясали скалы!
Но певец — петух рассвета,
Вечер дней своих встречая,
Нынче — лебедем осенним —
Взор печальный обращает
К золотому утру счастья —
К дням, когда в ковер веселья
Он вплетал цветы живые,
К дням, когда его любовно
Жизнь-подруга обнимала
И в ответ его томленьям
Сердце милой жарко билось,
К дням, когда всходили травы,
Высоко качель взлетала
И глаза черней смородин
Тайной нежностью сияли.
Разве молодость вернется
С той весной и той любовью?
Пусть же глянут песни-зори.
Солнца зернышки живые,
Вглубь очей моих душевных!
Пусть осветят род могучий,
Чтоб из сумерек он вышел,
Чтоб сверкнул из черной тучи!
Калевитян сын любимый
Хоть не плыл рекой веселья,
Хоть не вел он игр беспечных
На златых горах высоких, —
Но их пир всю ночь не молкнул,
Радости не прерывались.
За веселою игрою
Удалому не до скуки.
Нескончаемые игры
Гнали сон от глаз девичьих.
«Ах, когда б над ночью счастья
Солнце дольше не вставало!»
Нежноликие вздыхали,
О былой любви тоскуя,
Что шелковую основу
Счастья тайно не доткали.
В кухне старая сидела,
Билась там, как мышь в ловушке,
Не могла войти к сестрицам,
Омрачить девичий праздник…
А наутро с милым гостем
Погулять пошли сестрицы,
Дом показывали гостю —
Горницы и кладовые.
Щеки девушек алели
От забав минувшей ночи,
Пролетевшей в играх счастья.
За порог они ступили —
Под высокий свод из камня,
Шли по каменной дороге —
Шаг, и два, и пять, и десять.
Видят горницу большую,
Все в светлице из железа:
Двери, окна — из железа,
Потолок и пол — железный,
Над железной черной печью
Боров — тоже из железа.
У стены — железный полог,
Стол железный — посредине,
Рядом — стулья из железа
И железные скамейки,
Жерди — тоже из железа[132],
И лари с добром железным.
Старшая из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Эту горницу Рогатый
Батракам своим построил.
Здесь рабы его ютятся,
Здесь их мучают, несчастных,
День и ночь, без передышки. —
За порог они ступили,
Под высокий свод железный,
По железной шли дороге —
Шаг, и два, и пять, и десять.
Видят горницу другую,
Все в той горнице — из меди:
Бревна отлиты из красной,
Перекладины — из белой.
Окна — медные и двери,
Потолок и пол — из меди,
Над блестящей медной печью
Каменка из черной меди,
У простенка — медный полог,
Медный стол посередине.
Все — из меди: лавки, стулья,
Жерди длинные из меди,
И лари с добром из меди.
Старшая из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Эту горницу Рогатый
Для рабынь своих построил,
Здесь живут его батрачки,
Здесь их мучают, несчастных,
День и ночь, без передышки.
За порог они ступили,
Под высокий свод из меди,
Шли они дорогой медной —
Шаг, и два, и пять, и десять.
В третью горницу вступили.
Все из серебра в светлице:
Серебром лучатся стены,
Дверь — из серебра литого,
Пол серебряный сверкает,
Над серебряною печью
Серебром горящий купол,
Серебрится пышный полог,
Стол — серебряный в светлице.
Все — серебряное: стулья,
И серебряные жерди,
И серебряные лавки,
И лари с добром блестящим.
Средняя из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Здесь Рогатый обитает,
Здесь живет хозяин в будни,
Каждый день сюда приходит
С сердца сбрасывать заботы,
Исцелять усталость тела. —
За порог они ступили —
Под серебряные своды,
Шли серебряной дорогой —
Шаг, и два, и пять, и десять,
И вошли в покой четвертый.
Вся светлица — золотая:
Бревна — золотом лучатся,
Двери, окна — золотые,
Пол — из золотого теса,
Печь — из слитка золотого,
Купол — золотом сверкает,
Золотится пышный полог,
Стол — из золота в светлице,
Рядом — стулья золотые.
Все — из золота: скамейки,
И высокие полати,
И богатая посуда,
И лари с добром червонным.
Средняя из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Здесь Рогатый обитает,
Здесь по праздникам живет он.
Это — горница веселья,
Здесь — забавы золотые,
Здесь — счастливейшее время
Он по праздникам проводит.
Эту горницу вчера я
Целый день мела и мыла,
Золото я протирала,
Чтоб огнем оно пылало. —
За порог они ступили,
За ворота золотые —
Под высокий свод горящий —
Золотой пошли дорогой —
Шаг, и два, и пять, и десять.
Видят пятую светлицу,
Чудо-горенку из шелка.
Вся была она из шелка,
На шнурах она висела,
На пяти столбах сокрытых.
Стены вытканы из шелка,
Двери, окна — шелк блестящий,
Потолок и пол — из шелка.
Все — из шелка: на кроватях
Горы шелковых подушек,
Шелковые покрывала,
На скамьях — чехлы из шелка,
Всюду — шелковые платья,
Пестротканные одежды,
Всюду — шелковые ткани
С шелковых шнуров свисали,
Волны шелковых полотнищ
В сундуках неисчислимых.
Младшая из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Это горница нарядов,
Обиталище красавиц
Здесь привольно им рядиться
В праздничные одеянья,
Синим шелком покрываться,
Облекаться в полосатый,
Пеленаться в шелк заморский
С нежнорадужным отливом,
Здесь справляют молодые
Праздник шелка, день девичий.
За порог они ступили,
Под высокий свод из шелка,
Шли по шелковой дороге —
Шаг, и два, и пять, и десять,
Видят горницу шестую,
Вся из бархата светлица.
На шнурах она висела,
На пяти столбах сокрытых
Двери, окна — мягкий бархат,
Бархатные — пол и стены,
Бархатом углы обиты
Всюду бархат на кроватях
Горы бархатных подушек,
Бархатные покрывала,
На широких половицах
Бархатных ковров без счета,
Всюду бархатные ткани
С бархатных шнуров свисают,
Груды бархатных полотнищ
В сундуках неисчислимых,
И полным-полны укладки
Пестрым бархатом заморским.
Младшая из трех красавиц
Так поведала-сказала:
— Это — горница нарядов,
Обиталище красавиц.
Здесь привольно им рядиться,
В синий бархат одеваться,
Облекаться в бархат алый.
Здесь справляют молодые
Бархатный девичий праздник.
За порог они ступили
Из-под бархатного свода,
Шли по бархатной дороге —
Шаг, и два, и пять, и десять.
Видят горницу седьмую,
Из парчи была светлица: