Вот тогда бы вы и знали,
Что свершить способен витязь
С недругом на поле брани.
Мне Рогатый ваш не страшен!
Сотня слуг мне — не помеха!
Что мне тысяча подручных!
Этой дланью богатырской
Одолел я злого Тюхи, —
Нынче справлюсь и с Рогатым! —
Средняя из трех сестричек
Молвила слова такие:
— Удалой Калевипоэг,
Славный отпрыск богатырский!
Если ты, мольбам не внемля,
Наставления отвергнув,
Безрассудно устремишься
На погибельное дело, —
Пусть вины на нас не будет,
Пусть не нас зовут к ответу
За пролитье братской крови,
За губительство-злодейство!
Лишь одно еще скажу я,
Об одном еще молю я, —
Дальше быть тому, что будет!
Если хочешь без вреда ты
Выйти вновь на свет из ада,
Я молю: спеши, мой Калев!
Уходи скорей отсюда,
Выйди на иные тропы!
Коль придет сюда Рогатый,
Вмиг закроется пещера
И завалятся ворота, —
Нет тогда тебе спасенья!
Неминуема погибель!
Шапку дивную надень ты,
Попроси у этой шапки
Вынесть наземь нас с тобою,
Прежде, чем веселье минет,
Прежде, чем погаснет счастье! —
Калевитян сын любимый
Усмехнулся, потешаясь
Над девической боязнью,
Над тетеркиным испугом.
Думал: «Пусть силен Рогатый,
Все ж сильнейший одолеет!
Опрокину я ворота,
А не то — скалу подрою,
Пробурю себе я выход,
Выберусь ползком отсюда!»
Опечалились сестрички,
Что спасти не могут брата,
Пособить ему не в силах.
Отошли они в сторонку,
Поразмыслили-смекнули:
«Коль не лаской, не советом.
Другу хитростью поможем!»
У кровати, в полой тумбе,
Зелья тайные хранились,
Заготовил их Рогатый
Для защиты от несчастий,
Одинаковых две склянки:
В каждой зелье цвета пива,
Обе зельем одноцветным
Налиты до половины.
Но могуществом и родом
Были зелья те различны —
Так, как день различен с ночью:
Зелье первое — воловье —
Для наращиванья силы;
Зелье голода — второе —
Для растрачиванья силы.
Справа скляница стояла —
Порождающая силу;
Слева скляница стояла —
Убивающая силу.
Старшая из трех красавиц
Подошла к кроватной тумбе,
К тайным склянкам прикоснулась,
Переставила сосуды:
Силу влево отодвинув,
Слабость выдвинула вправо:
Злую мощь хлебнет Рогатый,
А проглотит злую немощь!
Прут взяла сестра другая,
Вещий прут — мостов строитель.
Вдруг, едва успели сестры
Дело тайное закончить,
Глухо грянул дальний топот,
Своды грохотом наполнил.
В страхе старшая метнулась,
Сникла средняя в испуге,
Младшенькая побелела,
Молвила слова такие:
— Богатырь Калевипоэг!
Лев запутался в тенетах,
Защемлен медведь в колоде,
Паренек попал в ловушку!
Приближается Рогатый,
Он подкатывает к дому.
Вот уж он летит к пещере,
У жерла шаги топочут,
Громом сотрясая своды.
Вот захлопнулись ворота —
Нет путей тебе отсюда.
Положись теперь на силу,
Мощь железную испробуй! —
Словно лошади без счета
Вскачь неслись мостом гранитным.
Словно мельничной дорогой
Пролетал обоз железный,
Словно Кыуэ тяжкий топот
Ударялся в грудь земную, —
Так вверху шагал Рогатый,
Сотрясая свод пещеры.
Богатырь Калевипоэг
У стены стоял, как вкопан.
Он стоял, как дуб под бурей,
Как скала средь волн прибоя,
Как гора под градом камня,
Словно башня против ветра.
Вот шаги гудят за дверью,
Подступают гулким громом,
Вот кулак тяжелый грянул,
Сбив железные засовы,
Вот под яростным ударом
Дверь шатнулась и упала:
За порог ступил хозяин.
Шаг шагнул — и стал на месте.
Оком в Калева уставясь:
Что за ястреб у тетерок?
Что за волк в овечьей стае?
Молча девушки дрожали,
Побелели все от страха.
Калевитян сын отважный,
С чудо-шапкою подмышкой,
У стены стоял тихонько,
Сам он ростом был с сестричек.
Петушок под стать тетеркам.
Насмехаться стал Рогатый,
Так промолвил он, злословя:
— Как забрел ты в клетку, братик?
Как в силок попался, птенчик?
Кто тебя, мой паренечек,
Заманил медовым словом?
Здесь мертвела смелость смелых.
Угасала сила сильных,
Часто голова шальная
Здесь слетала с дерзкой шеи.
Не надейся на спасенье, —
Нет пути тебе под солнце! —
Калевитян сын могучий
Слово мудрое промолвил:
— Ветер не горазд в работе,
Буря — воин неразумный.
Слов шальные перепалки,
Препирательства пустые,
Диких челюстей рычанье —
Это войны слабосильных,
Старых баб, собачьей своры.
Болтовня нас не утешит,
Брань души не успокоит,
Ругань злобы не угасит.
Наш язык — лихой затравщик,
Слово — начинатель ссоры.
Лучше — выйдем-ка наружу,
Будем биться мы друг с другом,
Потягаемся мы силой.
Власть достанется победе:
Кто сильней, пусть тот и судит! —
Отвечал ему Рогатый:
— Будь по-твоему, пришелец!
Поединок мне по нраву. —
Он шагнул к кроватной тумбе.
Взял оттуда склянку силы, —
Про обман не знал он, — думал,
Что стоит на месте склянка,
Зелье опрокинул в глотку,
Все до капельки он выпил.
Калевитян сын любимый
С чудо-шапкой не расстался,
На груди ее он спрятал,
Про себя же сам подумал:
«Коль зажмет меня теснина,
Коль почую: гаснут силы, —
Нарастит их чудо-шапка.
Волшебством своим мгновенным
Прежний рост вернет мне снова!»
Приготовившись к сраженью.
Поднялись во двор широкий.
Крикнул девушке Рогатый:
— Ну-ка, старшая сестрица,
Сбегай в горницу живее!
Отомкни сундук железный,
Принеси нам цепь двойную:
Этой цепью победитель
Побежденного обкрутит. —
Вмиг исполнила сестрица,
Что хозяин приказал ей.
По двору бойцы шагали,
Отмеряли место боя,
Обозначили границы,
Вбили вехи у закраин,
Чтоб свершилось все, как должно
Без помехи и обмана.
Тут сошлись они, схватились,
Взяли за пояс друг друга.
Во врага вцепился каждый.
Кто кого на землю свалит?
Нет, подобного сраженья
Годы древние не помнят!
Глаз живущего от века
Не видал грознейшей битвы!
Словно бешеное море
В час, когда крылатый ветер
Волны вскидывает к небу,
Исступленно их качает,
Иль взбухает черной пылью,
С ревом сбрасывает крыши, —
Так земля волной вздымалась,
Пол качался в преисподней
Под могучими пятами,
Стены ада колыхнулись,
Балки с грохотом шатнулись,
Потолок перекосился,
Накренился свод подземный.
Неослабно длилась схватка
Меж могучими бойцами.
Не узнал бы и всеведец,
И вещун не предсказал бы,
Кто в той схватке одолеет,
Кто врага обкрутит цепью.
В миг короткой передышки
Калев-сын надел проворно
Чудодейственную шапку,
Исполнительницу воли:
Вырастать велел он телу,
В высоту тянуться грозно,
Набухать железной силой.
Стал расти Калевипоэг,
В высоту тянуться грозно,
Набухать железной силой:
Вырос он — огромней дуба,
Он поднялся — выше ели.
Тут Рогатого схватил он,
Сжал бока ему ногтями.
Он встряхнул его, рванувши,
Дернул вверх, приподнимая,
Вскинул, как пучок соломы.
С высоты многосаженной
Он Рогатого обрушил,
Вбил его стоймя он в землю,
Словно колышек сосновый.
Пятками увяз Рогатый,
Провалился по колени,
Погрузился он до бедер
В битый камень, в мелкий гравий, —
Так вошел глубоко в землю,
Что не мог и шелохнуться.
Калевитян сын отважный
Стал готовить цепь двойную,
Стал он ладить цепь неволи,
Чтоб та цепь, по уговору,
Побежденного сковала.
Но едва могучий Калев
Забряцал железной цепью, —
Стал Рогатый уменьшаться,
Убавляться стал он в росте.
Он склонился на две пяди,
На два локтя опустился,
Опускался он все ниже,
Неприметно растворился,
Словно сгинул он в болоте,
Словно канул в пыль земную.
И следов его не видно, —
Только лужица синеет
Да дымок над ней курится.
Калевитян сын отважный
Так промолвил, насмехаясь:
— Ну, кому б могло присниться
Диво-дивное такое?
Улизнул хозяин ада,
В норку спрятался, трусливый,
Как птенец — в густой ольховник,
Как скворец — в кустарник частый,
Как змееныш — в мох глубокий,
Чуть вспугнет их треск иль шорох.
Доберусь я, будет время,
До подземных нор глубоких,
Я Рогатого поймаю,
Обкручу железной цепью,
Уж ему свяжу я ноги,
Чтоб не мог он шелохнуться,
Чтоб не сдвинулся он с места.
Нынче все как есть исполню,
Что сестрицам обещал я:
Всех избавлю от неволи,
Всех я вынесу отсюда —
Прямо к солнышку навстречу,