— Вы берите, други, братья,
Будущих боев науку
Из сегодняшнего боя,
Из кровавой этой битвы.
Будьте тверды, словно скалы,
Словно стены из железа!
Будьте в битве, словно башни,
Выкованные из стали!
Стойте, словно лес дубовый,
Как утесы над прибоем!
Неусыпно щит свободы
На руке своей держите,
Чтоб, когда придет убийца
Убивать и хищник — грабить,
Боя вам не устрашиться,
Испытаний не бояться!
Пусть отчизна, как невеста,
Расцветает для грядущих,
Для свободных поколений!
Во главе пусть станет мудрый,
Храбрый — старшим над другими.
Пусть в одной разумной воле
Вся сольется наша сила,
Иначе — при разноумье —
Прахом ветры нас развеют! —
Распустил он ополченье,
Войско витязей отборных,
Повелел им весть победы
Разнести с собой повсюду —
По селеньям и деревням.
А потом Калевипоэг
С побратимами своими
Зашагал пешком полями,
Через мшистые болота…
В алых отблесках заката
Верные друзья достигли
Шумно-сумрачного бора,
Где никто до них не ездил,
Не ходил никто в чащобу.
Калевитян сын могучий
Шел, валил в лесу деревья,
Спутникам топтал тропинку.
Где прошли четыре друга
Сквозь угрюмый бор дремучий,
Просека легла широко,
На века легла дорога.
Долго шли они и видят:
Темный дым встает над лесом.
То ль над кровом лесниковым.
То ль над угольною ямой
Валит, к небу подымаясь.
Подошли поближе братья,
Видят: искры блещут в дыме,
И невидимое пламя
Золотит густые ели,
Рдеет заревом на соснах.
Братья сильные поспешно
Прямо к дыму зашагали,
На неведомое пламя,
И увидели в ущелье
Длиннохвостого[148] берлогу,
Серого лесную нору.
Кто сидел перед берлогой,
Сторожил у входа в нору,
Чертово стерег жилище?
Баба старая, в морщинах,
Домовничала в берлоге,
Под котлом огонь держала,
С варева снимала пену,
Пробовала поварешкой —
Какова на вкус похлебка.
Алев-сын, разумный витязь,
Стал выпытывать у бабы,
Спрашивать у поварихи:
— Что ты стряпаешь, бабуся?
Что ты варишь, золотая?
Что в котле твоем взбухает? —
Баба старая сказала,
Ласково ему пропела:
— Постную варю похлебку
Животам голодным, тощим.
Для моих сыночков милых
Кочаны капусты парю,
Снедь готовлю им на ужин. —
Сулев-сын сказал старухе:
— Ты подбавь на нашу долю!
Для гостей подсыпь немного,
Чтоб и нам была похлебка!
В дальний край мы уходили,
Совершали труд тяжелый,
И желудки наши пусты,
Мучит нас жестокий голод.
Отдохни пойди, бабуся,
Под кустом вздремни, родная,
Мы за варевом присмотрим,
Не поспим поочередно,
Под котлом огонь раздуем,
Хвороста в огонь навалим —
Смоляных еловых веток,
Чтобы жарче было пламя.
Баба старая смекнула,
Хитрая, им отвечала:
— Коль исполню вашу просьбу,
Совершу желанье ваше,
Пусть вины на мне не будет,
Пусть попреков не услышу:
Будет виноват просивший,
Пострадает пожелавший.
Слушайте меня, старуху,
Детки, гости золотые.
Будьте зорки: если ночью
Невзначай, идя дорогой,
Завернет к вам гость нежданный,
Вами ужинать не званный,
Ложку варева отведать,
Из котла поесть похлебки, —
Вы тогда смотрите в оба,
Чтоб захожий гость-ворюга
Не сожрал похлебки вашей,
Чтоб котел не осушил он,
Дно котла не облизал бы,
Иначе, мои сыночки,
Голодать вам всем придется! —
Братья дюжие старухе
Все втроем пообещали
У котла поочередно
До утра не спать на страже.
Калевитян сын любимый
Младших братьев похитрее,
Не связал старухе слова,
Обещания не склеил.
Баба старая, старуха,
Уползла, легла в ольховник,
В теплых листьях задремала.
Калевитян сын могучий
У костра прилег на землю
Выспаться, избыть усталость,
Обогреть бока и спину.
Сулев-сын, отважный воин,
На траву прилег бок о бок
Отдохнуть, избыть усталость.
Олев — городов строитель,
Созидатель стен и башен,
Наземь лег бок о бок с ними
Отдых дать усталым членам.
Алев-сын, могучий витязь,
У котла сидел на страже
Бодро, век не опуская,
Раздувая костерище,
Поправляя головешки,
Дров подбрасывая в пламя.
Час ли, два прошло, не боле,
Трое братьев крепко спали,
Третий сна виток свивая.
Баба старая, старуха,
За моток бралась четвертый,
К прежней пряже в добавленье.
Алев-сын, отважный витязь,
Бодрствовал у костерища,
В сумрак ночи вглядываясь,
Хворосту подкладывая,
Раздувая пламенище.
Вот из темной чащи бора,
Краешком лесной поляны,
Вышел робкими шагами
Мальчик — телке по колено[149].
Роста малого — в три пяди.
На груди его бубенчик,
А на лбу — кривые рожки,
Под щекой — бородка козья.
Мальчик малого росточка
Подошел к огню поближе
И сказал с мольбою робкой,
Просьбу жалобно проблеял:
— Ты позволь, любимый братец,
Мне попробовать похлебки,
Варево твое отведать! —
Алев-сын со смехом громким
Весело ему ответил:
— Дал бы я тебе отведать
Ложки три моей похлебки,
Да боюсь — утонешь, хилый,
Ты, как муха, в поварешке! —
Мальчик малого росточка
Просьбу повторил с мольбою:
— Мне не надо поварешки!
Я хоть с краю похлебаю,
Съем немножко, птичью долю! —
И на край котла вскочил он,
Принялся глотать похлебку.
Тут расти он начал, шельма,
Разбухать пошел, пройдоха!
Мигом вырос выше елей,
Раздобрел, разбух до тучи,
Вытянулся на сто сажен
И еще на десять пядей —
И пропал из глаз, растаял,
Как туман под солнцем утра,
Разлетелся синим дымом.
Алев-сын, разумный витязь.
Заглянул в котел поспешно.
Видит: пуст котел глубокий,
Насухо до дна облизан.
Алев-сын не растерялся,
Вновь котел водой наполнил,
Навалил в него капусты,
Разложил огонь пожарче,
Сам себе, смеясь, промолвил:
— Подшучу-ка я над ними.
Милых братцев позабавлю!.. —
Олева от сна взбудил он
Охранять котел с похлебкой,
Сам залег под куст ольховый
Подремать, избыть усталость.
Времени прошло немного.
Трое трижды вкруг пускали
Веретена сновидений.
Баба старая в кустищах
Уж пряла моток четвертый,
К прежней пряже в добавленье.
Олев — городов строитель
Бодро у огня уселся,
В сумрак ночи вглядываясь,
Раздувая пламенище,
Хворосту подбрасывая,
Варево помешивая.
Вот из темной чащи бора,
Краешком лесной поляны,
Вышел робкими шагами
Мальчик — телке по колено,
Роста малого — в три пяди.
У мальца — кривые рожки,
Под щекою — бороденка,
А на шее — колокольчик.
Мальчик малого росточка
Подошел к огню поближе
И сказал с мольбою робкой,
Просьбу жалобно проблеял:
— Ты позволь, любимый братец,
Мне попробовать похлебки,
Варево твое отведать! —
Олев-сын со смехом громким
Гостю весело ответил:
— Дал бы я тебе отведать
Два хлебка моей похлебки,
Да боюсь, что ты утонешь,
Словно мошка, в поварешке! —
Мальчик малого росточка
Просьбу повторил с мольбою:
— Мне не надо поварешки!
С краешку я похлебаю,
Отхлебну цыплячью долю! —
И на край котла он прыгнул,
Принялся глотать похлебку.
Тут расти он начал, шельма,
Разбухать пошел, пройдоха!
Мигом вырос выше елей,
Раздобрел, разбух до тучи,
Вытянулся на сто сажен
И еще на десять пядей. —
И пропал из глаз, растаял,
Как туман под солнцем утра,
Разлетелся синим дымом.
Олев-сын, строитель мудрый,
Заглянул в котел проворно.
Видит: пуст котел просторный,
Вылизан до дна глубокий.
Олев-сын не растерялся,
Вновь котел водой наполнил.
Навалил в котел капусты,
Про себя, смеясь, подумал:
«Подшучу-ка над друзьями,
Милых братцев позабавлю!»
Сулева от сна взбудил он,
Посадил стеречь похлебку,
Сам прилег под куст ольховый
Подремать, избыть усталость.
Времени прошло немного.
Трое в три витка свивали
Нитку сладких сновидений.
Баба старая в кустищах
Все пряла моток четвертый,
К прежней пряже в добавленье.
Сулев-сын в ночи глубокой
Не дремал один на страже,
Зорко в сумрак вглядываясь,
Раздувая пламенище,
Хворосту подбрасывая,
Варево помешивая.
Вновь из темной чащи бора,