Оно было древним, это место. О том говорили легенды, но и сам Донал ощущал всем нутром, что озера стоило остерегаться. Он вспомнил о водяных лошадях, о русалках и прочем: где же резвиться фиатас, как не в Лиэслине среди камышей и мха? Здесь могут быть и водяные, и привидения, всплывающие с шорохом из болот с протянутыми руками.
Что-то прошелестело мимо и нырнуло с громким всплеском. Лошадь Донала шарахнулась в сторону и приготовилась к прыжку; с остановившимся сердцем он пришпорил ее и попытался вздохнуть.
– Только богам известно, что это было, – промолвил Бок.
– Поедем, – ответил Донал. И холод пробежал у него по спине, нижняя челюсть тряслась. – Держитесь вместе. Здесь слишком топко, для того чтобы отбиваться в сторону.
– Я слежу, – откликнулся сзади полушепотом Бром.
– И подумать только, – сказал Бок, – что это называлось когда-то дорогой.
– Озеро поднялось, – заметил Донал, – или я сбился с пути. – Он пристально всматривался во тьму, где громоздились холмы в еще большем мраке, чем тот, что окружал их. – Наверное, нам туда.
– Дай бог, – пробормотал Бок.
Близость холмов заставляла Донала подгонять лошадей, и он с трудом удерживал себя, чтобы не нарушать их медленный и терпеливый шаг. То и дело до них долетали всплески и фырканье кого-то, плававшего в воде.
Все молчали. Копыта скользили и чавкали по грязи. Лошади храпели, все ближе подходя к раздвоенной скале, видневшейся перед ними. Почва начала становиться плотнее, а шаги увереннее, и вот смутно во тьме возник межевой знак из наваленных камней.
– Мы выбрались, – промолвил Бок.
– Да, не хотел бы я здесь становиться лагерем, – сказал Донал, чувствуя, что его лошадь идет из последних сил. – По-моему, лучше сменить лошадей и поскорее выбраться отсюда.
– Да, – серьезно откликнулся Бок.
И они так и сделали, и Донал пустил по кругу вино, которое ему прислала Бранвин.
– Это прежде всего, – промолвил Донал и почувствовал, как все приободрились, когда снова сели на лошадей и въехали в ущелье.
– Господин, – сказал Барк, и Киран взглянул на него из тьмы, в которой они сидели возле источника. Остальные спали или делали вид, что спят, даже юноша на карауле.
– Я позволил мальчику лечь, – ответил Киран. – Ложись и ты; я разбужу Боду, если будет нужда.
– Я обещал…
– …Бранвин. Да. Быть рядом со мной. – Киран нахмурился, ибо Барк сидел перед ним непоколебимый, как скала. – Мне не нужна сиделка, старый волк.
– Тогда ложись, мой господин.
– Ты надоел мне, Барк. Если… – Его охватила дрожь, которую он безуспешно попытался сдержать. Земля оделась предутренней дымкой, и серые пятна зла были вотканы в нее. Встало солнце.
– Господин? – Барк сидел, сжав руки, готовый к любому безумию.
– Солнце в Элде, Барк. Это время, когда все имеет наибольшую власть. Но как холодно. Холодно. Она сказала, что эти земли вернулись назад. Они были потеряны для Элда и каким-то образом снова вернулись к нему.
– Как вернулись?
– Если бы я знал, – Киран снова ощутил холод и прикоснулся к камню, скрытому под воротником. Он закрыл глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь в дымке своим иным зрением. Камень был холодным, как лед, в его руке. – Я отрезан со всех сторон. Это пугает меня, Барк. Даже ей было страшно. «Деревья», – сказала она, словно Ши могут испугать деревья. Но это призраки. И я не вижу сквозь них. Наверное, и она не видит.
– Забудь об этом, господин.
– И спать?
– Позволь мне поднять людей. Мы отправимся в путь и доставим тебя домой.
– Я послал туда Донала. Не надо было этого делать. Чем дольше я здесь нахожусь, тем явственней ощущаю враждебность этого места.
– Он умный мальчик, и с ним Бок, и к тому же еще Кайт. И Кер Дав оставил свое стремление к вражде: видишь, ни одной вылазки за всю зиму.
– Да, они не тревожили нас, – согласился Киран. – Но, Барк, леса окружают Ан Бег, как они окружают нас, но не приближаются. Что же до Дава – в этом я не уверен. И к тому же я больше не вижу моря.
– Какие леса? – терпеливо спросил Барк, словно разговаривая с сумасшедшим. – Какое море?
– Дай мне свою руку, Барк.
Барк опустился на колени и протянул руку, Киран взял ее и поднес к своему камню.
«О боги», – сказал Барк или лишь попытался сказать, и все его существо было в этот момент со своим господином, так близко, что деревья обступили их обоих. Земля начала тонуть под ними.
«Нет», – промолвил Киран и забрал камень в собственные руки. И снова вокруг них раскинулись открытые поля. Ночной ветер овевал его покрытое потом лицо, и Барк, склонившись, на коленях стоял перед ним. Как близко он подступил, этот третий Элд – владения Смерти, так близко, что Киран до сих пор ощущал его дыхание.
– О боги, – промолвил Барк, – как ты слушаешь это?
– Ты видел деревья, старый волк, как они высятся здесь?
– Я что-то видел. Как тени. Я не разобрал, какой они формы.
– При тебе слишком много железа, – ответил Киран. – Не надо мне было делать этого, Барк, я не должен был посылать его. Кое-что изменилось, о чем я не подумал. Элд уже не таков, каким я его знал. Он ослепляет меня. Наверное, он слепит и ее. И я верю ему все меньше и меньше, особенно сейчас, когда я здесь, рядом с ним. – Он взглянул Барку в лицо и увидел страх там, где его никогда не бывало, и сомнения, хотя лицо это не привыкло к ним. И Киран подумал, что он может потерять этого человека, если уже не потерял, его верность, его любовь – как бы ни называлось то, чем дарил его Барк. Господин, которому служил Барк, никогда не сомневался, никогда не ошибался, по крайней мере, в том, что касалось жизней людей, любимых им. Неудивительно, что Барк прислушивался теперь к Бранвин, рожденный здесь, как и она, такой же наследник Кервалена. Как Ризи. Как все, что Киран получил в наследство. Он пришел как чужак и всех их завел в тупик.
– Я не знаю, что делать, Барк. Я не знаю.
– Господин, а кто знает в таких делах? Ты сделал все лучше всех. А если ты ошибся, то Донал постарается выкрутиться, если это будет возможно: ты послал тех, кто сделает все возможное.
– Он слеп.
– С благословением Ши? Ты разве не помнишь? Она всех нас благословила, кто служит тебе.
– Значит, ты помнишь? Ты помнишь?
– Может, не так отчетливо, но я помню. Я помню, что видел Ши. Я помню… кого-то за столом в серебре, и она была одета в белое с серым…
– Серого не было. Она пришла без плаща.
– Значит, что-то такое. Но она говорила со мной. Я помню. «Моя сила и моя слабость», – сказала она. И еще о тьме и утре. Я помню это.
– Было время, – промолвил Киран, – когда камень позволял мне видеть. Я видел драконов, Барк. Когда-то. Я видел, как Ши отправлялись на войну. В этом камне заключена память или что-то вроде, но теперь я не могу ее в нем найти. Лишь мгла и призраки, и я веду вас все глубже, в эту тьму, а теперь послал Донала с Боком еще дальше. Но король… король, если бы он был на нашей стороне, если бы мне удалось воззвать к разуму брата… – Он покачал головой. – О боги, эта мгла опутала его. Может, мне ничего не надо было предпринимать. Но они забывчивы, Ши, и у них могут быть свои заботы, и людские тревоги – лишь мелочь по сравнению с ними. Может, если кто и поможет людям, так это я.
– Господин, позволь нам отвезти тебя обратно в замок. Сейчас же.
– Нет, – коротко ответил Киран. Просто «нет». – Оставь меня.
Барк медленно кивнул, поднялся и вернулся к своему одеялу, расстеленному на земле под дубом. Все остальные спали. Лошади не шевелились. И лишь ветер шумел в этом мире. Все остальное застыло в гробовом покое.
Киран сидел, прикрыв глаза рукой, ибо они болели от усталости, хоть в них и не было сна. И когда он открыл очи сердца, мгла вновь обступила его.
И вдруг какая-то мешковатая тварь выпрыгнула из мглы и уселась перед ним в свете эльфийского дня. Сердце Кирана замерло от страха, но в этом существе не таилось зла.
– Человек, – промолвило оно, обнимая себя за колени, – человек, о, человек, это гиблое место. Она сказала – «добрая, добрая земля», но Элд здесь какой-то странный.
– Кто ты, существо?
Оно принюхалось и наморщило нос.
– «Существо, существо» – он называет меня. О, зачем ты сидишь здесь, человек? Здесь дурно, о, как здесь дурно. Я встретил детей и проводил их до дому к стенам Кервалена, и темный человек был с ними.
– Что ты с ними сделал? – Теперь сердце его страшно забилось. – Зачем тебе надо было с ними встречаться?
Сухая костлявая рука прикоснулась к морщинистому горлу.
– Элд окружил их. Она послала меня. О, как здесь дурно, человек.
– Проводить их?
– Ты в куда большей опасности, чем они, куда большей. О, человек, человек, человек, мрак на твоем пути. Граги видит его. Мрак и свет одновременно.
– Она послала тебя.
– Чтоб защитить детей. Она сказала – меня тут ждут плошки с молоком. И Граги видел их. Он видел твой народ, прилежный и учтивый, но, человек, к ним подступает беда.
– Откуда?
Он протянул костлявую руку и пошевелил пальцами.
– Граги – это ты?
Граги подскочил, не распрямляясь, и глаза его блеснули в темноте. Он словно задрожал, и глаза его закатились, обнажив белки, голос стал тонким и пронзительным:
– Тьма, тьма, тьма лежит… О, человек, там зло, зло, зло.
И все исчезло. Он пропал. Киран сидел на холодной земле, чувствуя, как мороз пробирает его до костей.
– Барк! – вскочив на ноги, закричал он. – Проснись!
Сонные и испуганные люди стали подниматься, хватаясь за оружие.
– Едем назад, – промолвил Киран. – Таали, садись на лошадь, скачи на хутор Аларда – пусть пошлют мальчика в Кер Велл: у них есть пони, скажи ему, чтоб ехал и передал моей госпоже, что нам нужны еще люди, половина тех, кто сейчас в замке. Остальные пусть останутся с ней. Мы же возвращаемся на север.
– Господин, – воскликнул Барк, – ты не должен.
– Пойдем со мной, – промолвил Киран, и Барк, поколебавшись мгновение, тронулся за ним следом. Киран не сомневался в этом, как не сомневался теперь в том, куда ему идти, и больше он не нуждался в советах.