– Ты пошел за ним? – спросил Донал.
– О друг, это он пошел за мной. Это по пути еще туда. Но это было меньше – шуршало в листьях, – слишком любит деревья, чтоб покидать их. Мы все боялись, но он не отставал. Мы видели, как он скакал по зарослям с невероятной скоростью все время перед нами до самого брода, а там этот проклятый певец… – Ризи умолк. За окнами шумел ветер и доносился все тот же вой. – Мы слышали его по ночам, две ночи подряд, пока были в пути.
– Пусть воет, сколько хочет, – сказала Мурна. – Внутрь этой твари не войти.
– Это Ши, – чуть слышно сказала Мев. Она сидела рядом с братом у очага. – Ей нужен наш отец.
– Молчи, – оборвала ее Мурна, – молчи, Мев, не говори об этом.
И наступила тишина. Было слишком много серьезных вещей, о которых не стоило говорить вслух. Донал пересел к детям, придвинувшись к ним и обняв обоих.
– Постели для вас готовы, – сказал Барк Ризи и остальным. – Я уже распорядился.
Ризи оглядел зал, где в углах громоздились матрасы, а кресла были полны подушек, и это сказало яснее слов ему о том, как сами они отдыхали.
– Я помоюсь, – промолвил он. – И буду на страже здесь.
Барк кивнул, не сводя с него глаз.
– Трудно думать о новой дороге, Ризи, но твоих людей ждут не дождутся на севере: Романа подпирают на границе. Видят боги, я должен был быть там, но…
– Мы поспим, Оуэн и я, – промолвил Маддок таким же тихим голосом, как у Ризи. – А потом поведем наших людей на север. Для этого мы и пришли. Или на запад. Или куда прикажешь.
Глаза у Барка увлажнились, и он, сжав губы, посмотрел на них.
– Да вознаградят тебя боги, Маддок.
– Боги посылают нам врагов, – мрачно ответил Оуэн. – Нашим людям они нужны – те, с которыми можно сражаться стрелами. Мы сберегли их для Брадхита, Дава и с радостью поделимся с Ан Бегом.
– Мы – сыновья Дру, – заметил Ризи. – И между нами и северянами всегда была кровная вражда. Во многом.
Барк поднялся и проводил их вниз. Донал остался на страже, но сердце его было неспокойно. Он прижимал к себе Мев и Келли – таких хрупких, глядевших на все огромными глазами. Донал чувствовал, как они дрожат. Они то смотрели в пустоту, то устремляли взоры на огонь, то засыпали, то принимали пищу, которую им предлагала Мурна. «Им грозит опасность», – думал Донал, предчувствуя войну, которая ведется не копьями, но другим оружием, и продолжая крепко прижимать их к себе.
«Будь им защитником», – сказал Киран. Донал вспоминал о своей матери, занимавшейся внизу со своими соседями тем и этим, пекшей хлеб и укрывавшей беженцев и даже совавшейся на кухню Кер Велла благодаря своим связям, – ничто не останавливало ее. У нее на все был готов ответ; и эти сироты – дети господина и госпожи, столь поглощенные горем, – как бы ему хотелось отвести их к ней, но он не мог. Их было ничем не утешить. «Ступайте спать», – сказала им Мурна, и очень строго; но Мев осталась сидеть, как сидела три ночи подряд, и Келли, сложив руки, поднял подбородок, глядя взглядом Кирана, с которым знакомы были лишь немногие, – он так смотрел, когда все обстояло очень плохо; и Мев смотрела хоть и спокойнее, но тоже непреклонно, так военачальник смотрит вдаль на поле битвы. И так им постелили тюфяки, и они ложились, когда хотели и где хотели; лишь временами они обращали тревожные взгляды к лестнице, когда оттуда раздавались звуки, нечасто задавая вопросы вслух, а то они совсем по-детски опускали голову, как сейчас, склонившись к Доналу. В мыслях своих он винил Бранвин, что она бросила детей; но душой он чувствовал, как и Киран, что они были чужими для своей матери, и с каждым днем пропасть между ними становились все больше. Он склонил голову, удрученный этим пониманием, и поцеловал Мев в лоб, словно она была его сестрой. Она не шелохнулась, недвижим был и Келли. Раскаленные камни очага жгли Доналу спину, но он не шевелился.
Ризи тихо вернулся в зал и устроился здесь на ночь – он заснул быстро и крепко, как человек, давно лишенный отдыха. И остальные как-то устроились, Мурна дремала в своем кресле, облокотившись на подушки.
А с улицы все так же доносился непрерывный вой.
«Уходи, – с отчаянной страстью умолял Донал. – Бан Ши, исчезни, он не может умереть, наш господин. Смирись и уйди».
Мев вскинула голову, внезапно ощутив невыносимое одиночество; Келли заерзал.
– Ничего, – сказал Донал, – это все тот же вой.
– Папа! – воскликнул Келли, отстраняя его прочь.
И из зала донесся крик Бранвин:
– Барк! Барк, помоги мне!
– Он снова спит, – сказал Барк, войдя в зал и закрыв за собой дверь; он сделал шаг и замер, словно собираясь стать на страже, и лицо его выражало такое потрясение, какого Донал еще никогда не видел. – Силы покидают его, – добавил Барк. – Он слабеет.
Дети стояли, и Мурна положила руки на плечи Мев. Донал обнял Келли, словно мог защитить его.
– Будь проклят этот вой! – взорвался Ризи. – Будь проклят. Из-за него удача минует этот дом.
– Это Ши, – промолвил Шихан из утла возле очага. Губы старика дрожали. – И с этим ничего не поделаешь. Так что не произноси проклятий, сын Дру.
– Бан Ши, – добавил Леннон. – Ей нужна жизнь. Она может взять мою. Видят боги, может. Я отдам ее. – И арфист утер заструившиеся по щекам слезы. – О боги.
– Или пусть возьмет мою, – промолвил Келли. – Пусть лучше возьмет мою.
– О боги, никогда! – вскричал Барк с исказившимся лицом. – Что за потаканье этой твари?! Клянусь богами, она не получит наших жизней, а если и получит, то первую – мою. – Глаза его горели, как в пылу битвы. И возбуждение его передалось другим. Ризи вскочил на ноги со сжатыми кулаками, лицо его раскраснелось.
– Однажды нам удалось с ним справиться, – промолвил Ризи. – У реки. Осмелишься ли повторить это, сын Скаги?
– Ради богов, – воскликнула Мурна. – Не надо!
– А ты, сын Гелвена?
Донал вздрогнул. Это было безумием. Нападать на Ши – дело, с самого начала обреченное на провал. Она могла уйти, да – если возьмет с собой человеческую жизнь. Он убрал руки с плеч Келли.
– Охота на Ши – да, пусть будет так. В этом деле у меня есть преимущества.
– Нет, – прошептала Мурна, – нет, о боги, нет.
Барк двинулся к дверям, за ним Ризи и смертельно перепуганный Донал. И Барк снял свой плащ с крюка у лестницы, и Ризи накинул капюшон, и они начали спускаться.
– Постойте! – крикнул Донал, хватая свою одежду, хоть и не столь проворно. После долгого вынужденного ожидания и стольких пережитых страхов горячка охватила его. Он поспешил вниз по лестнице, придерживаясь за перила, и взял свой меч там, где нынче хранилось у них все оружие – внизу, подальше от зала господина. Они не бежали, но спокойно открыли дверь и вышли навстречу всполохам молний и порывам ветра, что тут же обрушились на них.
Они были вооружены железом. Одно было несомненно – Ши это не понравится. Донал пристегнул свой меч и поспешил за Барком и Ризи.
– Открой малые ворота, – велел Барк стражнику таким голосом, что тот не посмел ослушаться и выпустил всех троих – охотников на Ши, возвещавшую смерть своим воем. Они вышли пешком, ибо тварь эта была где-то поблизости и полагаться на лошадей было нельзя.
– У реки, – сказал Донал. Уже несколько дней, как он чувствовал уверенность, что он знает, где затаилась Ши. Он дрожал под ветром в темноте и с трудом поспевал за товарищами. Донал вспомнил скалы вокруг Кер Донна, ветер и туман. Ему казалось, он слышит лошадиный топот, словно покинутый конь метался в отчаянии то туда, то сюда.
Берег был далеко, а на пути таились опасности – мгла и темные преграды.
– Я все еще здесь, – промолвила Смерть. – Все еще здесь, если я тебе нужна.
– Друг мой, – ответил Киран. Сердце его болело. – Оставь меня.
Смерть примостилась на подоконнике. В руках она держала меч, и руки ее были тьмой, сквозь которую слабо мерцала обнаженная кость. Голова, скрытая капюшоном, склонилась, но лица не было видно. Снаружи все пронзительнее звучал вой, и лошадь кружила и кружила, безумно топоча копытами, удары которых напоминали биение сердца.
– Оставь меня, – выдохнул Киран, и боль сперла дыхание в груди. – Уходи. И возьми Бан Ши с собой.
– У меня нет власти над Ши. А над этой менее всего. Она щедро одаривает меня, ступая передо мной. Я не властна приказывать ей, она живет по своим законам. И твои друзья пошли охотиться на нее.
– О боги, остановите их! Не допустите, не дайте!
– Я властна лишь над людьми. Которого из них мне выбрать, господин Киран?
– Киран, – промолвила Бранвин. Видение начало расплываться, став болью, из которой проступили очертания комнаты. Рука Бранвин сжимала камень. Киран ощутил ее горе, ее любовь, когда пальцы ее скользнули под цепь.
– Нет, – промолвил он, – нет, Бранвин. Оставь. Если ты снимешь его, я умру.
Она зарыдала. По руке жены пробежала дрожь. Он чувствовал отчаянную решимость, с которой она готова была сделать свое дело.
– Нет, – повторил Киран, испытывая к ней еще больше любви за это. – О нет.
Она убрала руку с камня, взяв вместо этого ладони мужа в свои. Бранвин заглянула в его глаза своими умытыми слезами очами и, заставив себя принять спокойный вид, улыбнулась с затаенным отчаянием.
– Проснулся? – спросила она. И принялась не спеша говорить, обволакивая Кирана чарами слов; и он понял, что она будет удерживать его, сколько сможет, а когда не останется надежды, она выбросит камень, чтобы отнять мужа у Элда.
– Не делай этого, – промолвил он.
– Она любит тебя, – сказала Смерть. – И она сделает это. Поэтому мне придется побыть здесь, пока не насытится Ши.
Бранвин умыла ему лицо и зашептала дальше, она говорила о Мев и Келли; Ризи вошел – и Киран заморгал, пытаясь вспомнить, где тот был прежде; она говорила ему об осаде, со страстью рассказывая то, что он никак не мог припомнить.
– Король умер, – промолвил Киран. – Я уже говорил об этом?
Она поднесла к своим губам его руку.
– Держись, – промолвила она. – Неужто ты оставишь Кер Велл? Держись. Держись, пока сможешь. Ты должен защищать замок. Оставайся здесь, рядом со мной.