еди них было достаточно много дворянок, которых я определял намётанным после Лицея и разных мероприятий глазом — манеры, особая посадка головы и уверенный взгляд, отсутствие торопливости и резкости в движениях, когда обратного не требовала ситуация, негромкий тон голоса и лёгкая полуулыбка. Я и сам, наверняка, был опознан другими студентами именно по этим признакам, которые нам прививали с детства, в лицеях и школах, дома, на днях рождения, приёмах и раутах, несмотря на всю нашу детскую непосредственность, да и череду благородных предков из генома не выкинешь… Кроме того, как бы это выразиться, с первого взгляда, в большинстве случаев, чувствовалась ПОРОДА… Да и внешними данными представителей аристократии природа не обделила. Про молодых людей ничего говорить не буду, не мне судить, но некоторые девушки производили просто убойное впечатление, особенно, в этом плане, выделялись две красавицы в сопровождении молодого человека, расположившиеся недалеко от меня. Одна — высокая брюнетка с длинными волосами, собранными в простой «хвост», тонкими чертами лица и карими пронзительными глазами, вторая — не уступающая брюнетке в росте блондинка с большими голубыми глазами и волосами, заплетёнными в хитрую косу. Её близкое родство с сопровождавшим их молодым человеком не вызывало никаких сомнений. Были и ещё очень красивые девушки, но это парочка выделялась даже на их фоне.
Получение мной эстетического наслаждения от этого своеобразного «цветника» прервал звонок, известивший нас о начале лекции. Закатившийся в аудиторию смешной невысокий колобок оказался нашими деканом — Дорофеевым Василием Ивановичем, который, поприветствовав нас, на протяжении полутора часов очень интересно, образно и с юмором, рассказывал присутствующим, как он выразился, «студиозусам» о важности и необходимости юридической науки в современном обществе, о том, какие перспективы открываются перед нами после окончания Университета, о внутреннем распорядке, правилах и нормах поведения студентов. Познакомил нас Василий Иванович и со своими заместителями, подошедшими к концу его выступления, пожелал нам успехов в учёбе, выслушал от «студиозусов» нестройное обещание оправдать его самые смелые надежды, на чем его лекция и закончилась. По расписанию дальше у нас была лекция по теории права, которую я тоже с удовольствием послушал. Больше в первый учебный день у нас ничего не было и в двенадцать пятнадцать мы были свободны. Обсуждать прошедший день и делится впечатлениями мне было пока не с кем, и я просто отправился домой.
— Ну, как первый учебный день? — спросил у меня Прохор, заканчивая приготовление обеда.
— Да нормально, я же тебе говорил, что сегодня фактически ознакомительный день, декан нам лекцию прочитал, представил своих заместителей, а потом теория права была. Вот, собственно, и все. — рассказал я ему, проживая кусок огурца.
Во время обеда получил сообщение от Сашки, который обещал зайти вечером после того, как освободится от написания портрета Алексии. Чуть позже получил сообщение и от девушки, с обещанием заглянуть через час. Дед же, проигнорировав всякие там сообщения, просто позвонил и поставил меня в известность о том, что желает со мной поужинать, тем более что будет в моём районе вечером.
Появившаяся, как и обещала, через час Леся поцеловала меня и предупредила, что заскочила буквально на минутку, вручила мне комплект записных книжек для лекций в роскошном кожаном переплёте, пожелала успехов в учёбе и унеслась дальше по своим каким-то делам, не забыв предупредить о том, что ждёт меня вечером.
— Алексей, у меня складывается такое ощущение, — ухмыльнулся Прохор, присутствовавший при нашем разговоре с девушкой, — что скоро или она к нам переедет, или мы к ней…
— Да нет, не будет такого! — улыбался я, — Зато посмотри, как удобно, Леся рядом, буквально в шаговой доступности, никуда бегать не надо! Красота!
— Ага, красота… — хмыкнул он. — Вам всё это быстро надоест, поверь моему опыту, и, скорее всего, она, предложит хоть иногда куда-нибудь ходить. И придётся тебе её выгуливать, если хочешь получить доступ к телу. Есть ещё и обратная сторона. — он посмотрел на меня лукаво.
— Какая ещё обратная сторона? — не понял я.
— А как ты собираешься сюда других баб приводить, постоянно рискуя нарваться на Лесю? — он опять усмехнулся. — Она же уже сейчас сюда ходит как к себе домой. Попробуй её не пусти, сразу начнутся упрёки… подозрения…
— Прохор, какие бабы? Меня все устраивает! — попробовал возмутиться я.
— Это сейчас тебя всё устраивает, а жизнь в столице она, знаешь ли, накладывает свой отпечаток… — многозначительно повертел он рукой, изобразив непонятно что.
— Будут другие бабы — буду решать, а сейчас об этом даже думать не хочу! — отмахнулся я.
— Ну-ну… — протянул Прохор.
В седьмом часу вечера приехал дед, заранее предупредив меня, что заходить в квартиру не будет, а пойдёт в ресторан внизу. Расположившись за одним из столиков, мы с дедом обратили внимание на нездоровую суету в «Русской избе». Видимо, когда мы вошли, администратор узнал князя Пожарского, да ещё и припаркованная «Чайка» с гербами этому сильно поспособствовала, недаром метрдотель на входе чуть лоб себе не расшиб, когда кланялся. Помимо трёх официантов, неотлучно находившихся подле нас, администратор позвал шеф-повара, который, после милостивого кивка моего деда, приблизился с поклоном к нашему столику и самостоятельно принял заказ, указав на те блюда, которые, по его скромному мнению, удовлетворят тонкий вкус ТАКИХ гостей.
Когда шеф-повар удалился на кухню с заказом, дед протянул мне коробку. Открыв её, я достал кожаный портфель с выдавленным гербом князей Пожарских. В лицее у меня была подобная вещица, и тоже с гербом, только в форме рюкзака, сейчас же передо мной лежала действительно солидная вещь, удобная и практичная, идеально проходившая для студенческой жизни.
— Деда, спасибо огромное! — поблагодарил я его.
— Не за что. Иосиф Карлович расстарался. Ты лучше расскажи, как прошел твой первый день.
Рассказ не отличался практически ничем от того, что я рассказал Прохору. Когда я замолчал, Глава Рода поинтересовался:
— С кем-нибудь познакомился?
— Деда, да когда бы я успел? Первый же день, все впереди!
— Ладно, ладно, это я по-стариковски брюзжу, сам понимаешь, о тебе забочусь…
Я понимал…
В этот момент принесли наш ужин. Действительно, кухня «Русской избы» вполне удовлетворила вкус моего деда, который, подозвал властным движением руки к себе шеф-повара, стоящего всё это время неподалёку, и поблагодарил его за ужин, чем привёл повелителя кастрюль и поварёшек в плохо скрываемый восторг.
Когда я провожал деда до машины, он поинтересовался:
— Как у тебя с Корпусом?
— Орлов обещал сам позвонить.
— Хорошо, держи меня в курсе. — на что я только кивнул.
Сашка, по традиции, заявился ко мне в девятом часу вечера, как раз после того, как я вернулся со встречи с дедом.
— Рассказывай! — выпали мой друг.
— Что тебе рассказывать? — попросил его уточнить.
— Для начала, как прошел твой первый день в Университете? — смотрел он на меня хитро.
Я рассказал.
— А теперь расскажи, что у вас Алексией? — также хитро продолжил допрос он.
— Александр!.. Где ваше воспитание? — я сделал вид, что возмущен этим вопросом.
— Ладно, ладно, молчу! Попробовать стоило! — поднял он руки в защитном жесте. — Леся, кстати, очень эмоционально намекнула мне на те чувства, которые вызывает в ней её сосед! — Сашка ухмыльнулся. — Сегодня её было писать само удовольствие — эта блуждающая улыбка, томность во взгляде, расслабленность в теле… Думаю, что это твоя заслуга, мой друг!
— Вообще не понимаю, о чем вы говорите, молодой человек! — лицемерно улыбнулся я. — Лучше ты мне расскажи, как прошел твой первый учебный день.
Сашка понял, что из меня больше ничего не вытянуть, и спокойно начал рассказ. С его слов выходило, что его первый день практически ничем не отличался моего, и, в большой степени, носил характер информационного. Им прочитали лекцию о славном прошлом и настоящем Суриковской академии, ознакомили с правилами поведения, представили декана и преподавателей, после чего провели краткую экскурсию по корпусам. В манере своего деда я поинтересовался у своего друга о заведённых знакомствах. К моему удивлению, Сашка умудрился познакомиться с несколькими студентами, как с молодыми людьми, так и с девушками. Он это всего объяснил тем, что они общались на вступительных испытаниях, которые отличались от моих экзаменов в Университет. Похвастался он и тем, что его начали приглашать в различные компании для отмечания начала учёбы. Согласия он никому пока не дал, сославшись на занятость в своих собственных проектах, но обещал подумать.
— Саш, я надеюсь, что ты никому не расскажешь, кого ты сейчас рисуешь? — обеспокоенно спросил я, услышав слово «проекты».
— Лёш, я всё прекрасно понимаю, мы уже об этом разговаривали с Лесей. Вот закончу её портрет, там видно будет. Она мне сама сказала, что будет не против, если я его где-нибудь выставлю…
— Саш, это, в конце концов, ваши дела. Так что договаривайтесь между собой сами, я сюда лезть больше не буду.
Мы с Сашкой посидели у меня в гостиной ещё час, обмениваясь впечатлениями о первом дне учёбы. Не забыл я похвастаться и тем, что у меня на курсе очень много красивых девушек, на что мой друг пожаловался, что девушек красивых у них в Академии очень мало, зато они не будущие юристы, не так скучны, и все сплошь творческие личности, у которых много чему можно научиться. Пришлось с ним соглашаться, лицемерно указывая на более тонкую организацию восприятия творческих личностей, к коим, под одобрительное кивание, я отнёс и Сашку, ни капли при этом не покривив душой.
Уехал он от меня в десятом часу вечера, после чего я направился в соседнюю квартиру, в которой меня, судя по сообщениям на телефоне, уже заждались…
— Лесь, может ты мне свой портрет покажешь? — спросил я у девушки.