— Милостивый государь, предмет до центра поля доставлен! — отчитался я.
— Охренеть! — выдохнул тот, и уже собирался ещё что-то сказать, но его прервал крик Смолова.
— Пожарский, приступить к выполнению упражнения!
Я повернулся ротмистру и непонимающе на него уставился. Смолов указал мне на шар, к которому я и побежал.
— Оранжевая команда, Пожарский, приступить к выполнению упражнения по моей команде! — продолжал распоряжаться ротмистр.
Я так понимаю, что это очередной эксперимент надо мной со стороны жандармов. Нет, неправильно выразился, ведь я теперь тоже жандарм… Правильнее будет сказать — эксперимент со стороны вышестоящего командира. Поразмышлять дальше мне не удалось, Смолов рявкнул:
— Начали!
Да, это не просто так шарик на центр поля катить. Оранжевая команда навалилось на круглого со всей силы, видимо пытаясь продавить меня с самого начала. Когда же я начал активно сопротивляется и шар двинулся в сторону их флажков, эти редиски поняли, что, действуя так прямолинейно, шансов у них нет, и начали меня «раздёргивать», постоянно меняя направление приложения силы, что заставило меня шире расставить руки и уже самому попытаться применить их тактику против них же. Через некоторое время мне это удалось, и, толкая шар по рваной траектории, я сумел пересечь линию, отмеченную флажком.
Со стороны моей команды раздался победный рёв, который просто не могли издавать четыре человека. Я обернулся и заметил, что все, кто играл в регби и занимался в спортивном городке, стоят неподалёку, и с рёвом прыгают на месте.
Всего это веселье было прервано очередной командой ротмистра на построение.
— Курсант Пожарский, подойдите ко мне. — приказал Смолов, когда я попытался встать в конце строя. — Снимите шлем и балаклаву. — сказала он подошедшему мне.
Когда я оказался с «непокрытой» головой, а строй наконец затих, ротмистр меня представил:
— Господа офицеры! Дамы! Курсант князь Пожарский Алексей Александрович! С недавнего времени является сотрудником нашего подразделения. Прошу любить и жаловать! — я же сделал шаг вперёд и кивнул головой. — Всем разойтись для продолжения тренировок!
«Волкодавы» не спешили расходиться, разглядывая меня как неведомою зверушку. Не обращая больше ни на кого внимания, Смолов обратился ко мне:
— Алексей Александрович, пойдёмте, нас ждёт тир.
Уже когда мы шли по лесу, Смолов поинтересовался у меня с улыбкой:
— Князь, а вы никакого подвоха не заметили?
— Да нет… Разве что, когда меня попросили мяч подкатить на центр поля…
— Именно! А подвох был в том, что этот шар, на моей памяти, в одиночку до центра поля смог дотолкать только один человек, и то на пределе своих возможностей. — ротмистр ухмыльнулся. — Через это испытание проходят все новички, и я когда-то проходил… А вы, Алексей Александрович, особо и не напряглись, толкая круглого до центральной отметки, а потом ещё и против пятерых не только выстояли, но и шар за линию загнали! Так что вы теперь у нас звезда! — он, улыбаясь, смотрел на меня.
— А кто был тот, который дотолкал?
— Полковник Орлов.
— Понятно. — протянул я. — Виктор Борисович, вы, когда к строю обращались, помимо господ офицеров, упомянули ещё и дам…
— Алексей Александрович, не бегите вперёд паровоза! — улыбался ротмистр. — Ещё успеете со всеми познакомиться!
В тире Смолов положил на стойку передо мной «Стечкин» и десять патронов к нему. Отстрелявшись на двадцать пять метров, я приблизил к себе мишень.
— Семьдесят. — подсчитал ротмистр. — Для лицея может быть и нормально, но для нашего подразделения из рук вон плохо! Насколько я знаю, Иван Васильевич разговаривать с вами о задачах, стоящих перед нашим подразделениям. — я кивнул. — Так вот, в свете этих задач, применение нами оружия является крайней мерой, когда ничего другого не остается. Но, это применение ни в коем случае не должно приводить летальному исходу объекта задержания, жизненно важные органы злодея не должны быть задеты даже близко, а значит сотрудник точно должны знать, куда он целится — туда и попадает! Это понятно?
— Да, Виктор Борисович. — кивнул я.
— Отлично! Огневую подготовку будем подтягивать, борьбу тоже, хотя, с ней у вас все в порядке, на себе испытал. — Смолов демонстративно потёр шею. — Ножевой бой с нашими специфическими приемами освоите, пройдёте стажировку минёров, ну и так, по мелочи. А на сегодня вы можете быть свободны, Алексей Александрович.
— Когда в следующий раз, Виктор Борисович? — поинтересовался я.
— Следующий раз во вторник, у вас же три пары будет?
— Да. Тогда до вторника!
— И ещё, господин курсант! Шкафчик за вами закреплён, оставляете все там.
На обратной дороге из Ясенево Прохор спросил:
— Ну что, Алексей, задал жару господам офицерам?
Пришлось рассказывать всё моему воспитателю, не забыл я попенять ему за мою плохую огневую подготовку.
— Да я сам как-то не особо хорошо стреляю, для сотрудника корпуса, конечно… — хмыкнул он. — Ты же сам знаешь, что я ножи люблю, и тебя этому делу учил…
Да уж, с колюще-режущими предметами они, на пару с его знакомцем Фёдором Кузьмичом, занимавшимся со мной «казачий спасом», обращаться научили.
— Так что, Лёшка, сделают из тебя в Корпусе человека! Не захочешь — заставят!
Высокопоставленный чиновник вместе с помощником смотрели на огромной плазменной панели видеозапись из Ясенево с тренировки «волкодавов».
— Неплохо. — откинулся в кресле хозяин кабинета. — Что-то ещё?
— Да, мой господин! К молодому человеку проявили интерес девицы из семей Юсуповых и Долгоруких, с которыми он вместе учится.
— Вот как? Ты досье на них подготовил?
— Всё здесь. — помощник положил папку на краешек стола.
— Гляну на досуге… Ещё что-нибудь?
— Нет, мой господин. — помощник поклонился и покинул кабинет.
Глава 6
Днем, в субботу, мне позвонил Андрей Долгорукий.
— Алексей, мы сегодня собираемся ночной клуб, а перед этим пойдём в ресторан. Я и девочки тебя приглашаем. Инга просила передать, что ты обещал и твоя явка обязательна. Так как?
— Андрей, спасибо за приглашение, обязательно буду.
— Отлично. Адрес и время вышлю тебе в сообщении. — Долгорукий положил трубку.
Первым делом, я приготовил себе одежду на вечер — джинсы, рубашку и клубный пиджак, при этом вспоминая добрым словом Лесю, которая помогла мне всё это подобрать. Сегодня я опять ночевал у неё, а утром был отправлен домой под предлогом того, что ей надо было собираться и ехать на студию. Чтобы не отвлекать девушку от работы, я не стал звонить, а написал сообщение о том, что сегодня ночью иду в клуб, на что, через некоторое время, получил краткий ответ: «Отдохни от меня хорошо! Целую!» и улыбающийся смайлик… Святая женщина!..
К восьми часам вечера Прохор отвёз меня до ресторана «Уютный дворик», который соответствовал своему названию и находился во дворе старинного особнячка, и, судя по гербу на вывеске, принадлежал Роду Долгоруких. Метрдотель на входе поинтересовался моим именем, после чего проводил к моим университетским приятелям. Пока мы шли до их столика, я успел оглядеться. Сам ресторан был небольшой, буквально на десять-двенадцать столиков, занятых из которых была буквально половина, причём, один из столов занимали охранники молодёжи в строгих деловых костюмах.
После взаимных приветствий, я сел на свободное место рядом с Андреем Долгоруким, который был одет примерно в таком же стиле как и я. Девушки же были одеты в платья, которые выгодно подчёркивали их фигуры, Юсупова в красное, а Долгорукая — в бирюзовое.
— Алексей, ты сегодня наш на всю ночь! — заявила со свойственной ей прямотой Инга, а Наталья слегка покраснела и пихнула подружку локтём в бок.
— Инга, Наталья! — обратился я к ним, — Ваши желания для меня закон!
Получив благосклонные кивки девушек на мой ответ, я выслушал их рассказ про то, как они сегодня ходили по магазинам. После этого со мной поделились отзывами о ночном клубе под названием «Метрополия», в который мы поедем после ресторана. Оказывается, этот клуб тоже принадлежит Роду Долгоруких, и является одним из самых популярных мест ночной Москвы. Поведали мне девушке и о том, что всё прошедшее лето они часто посещали «Метрополию» вместе со своими одноклассниками и одноклассницами, одна из которых скоро должна была к нам присоединиться.
Примерно минут через тридцать после того, как я приехал, у входа в ресторанчик наметилась лёгкое движение. В сопровождении двух охранников, одетых в стандартные деловые костюмы, в зале появилась высокая молодая девушка-шатенка, в джинсах и светлой блузке с большим вырезом. В отличие от Инги и Натальи, имевших спортивные фигуры, эта красавица обладала широкими бедрами, длинными ногами, казавшимися ещё длиннее из-за туфель на высоком каблуке, и, несмотря на достаточно юный возраст, грудью очень приличного размера. Оглядев зал, она, с кошачьей грацией, направилась к нашему столику.
— Привет, Анечка, присаживайся! — сказал Андрей, вставай из-за стола.
Я встал вслед за ним, а Долгорукий всем своим видом обозначил, что вышеуказанная Анечка без его помощи никак не смогла бы присесть на стул с торца нашего столика. Обменявшись приветствиями с Ингой и Натальей, Анна, глядя на меня карими глазами, обратилась к своим подружкам:
— Девочки, может быть познакомите меня с молодым человеком?
За них ответил Андрей:
— Алексей Пожарский, наш однокурсник. — я кивнул. — Анна Шереметьева, наша одноклассница.
— Очень приятно с вами познакомиться, Анна. — сказал я ей.
— И мне, Алексей. — кивнул она, продолжая меня разглядывать.
Внимание ко мне со стороны Анны не осталось незамеченным Ингой:
— Аня, это наш с Наташкой мальчик, даже не думай строить на него никаких планов!
Шереметьева, видимо, прекрасно знавшая Юсупову, только хмыкнула, перевела на неё взгляд, и многозначительно заявила: