— Вижу. — опустил голову я. — Но я-то с этим ничего поделать не могу!
— Будем тренироваться. — успокоил меня Прохор. — А сейчас иди спать.
На следующий день, в среду, я, с самого утра, почувствовал себя свободней что ли. Мне не надо было больше ехать в этот Корпус, я, наконец, мог заняться своими делами — больше времени проводить с Лесей, Сашкой, со своими университетскими друзьями. Даже обещанные тренировки с Прохором меня не особо смущали — издеваться он, конечно, надо мной любил и умел, но таких пакостей, как в ОКЖ, точно не делал. Именно такое моё хорошее настроение и позволило Андрею Долгорукому уговорить меня поиграть вечером на бильярде. Юсупова и Долгорукая, услышав наш разговор, робко намекнули на моё обещание потренировать и их. Настроение было хорошим, и я согласился. После занятий, в университетском кафе, данная информация была донесена и до Шереметьевой, которая пообещала, что будет тоже.
— Девушки, только у меня условие. — усмехнулся я.
— Мы заранее на всё согласные! — заявила Юсупова, а Долгорукая с Шереметьевой кивнули.
— Форма одежды — строгая! Никаких платьев и глубоких вырезов! — усмехнулся я.
— Так не честно! — Юсупова сделала вид, что такие условия для неё совершенно не приемлемы, подружки поддержали.
— Значит, никакой тренировки не будет! — улыбался я.
— Мы подумаем! — за всех ответила Шереметьева.
Когда мы прощались, Андрей отвёл меня в сторону и сказал:
— Они точно заявятся, можешь даже не сомневаться. Во сколько будешь?
— В районе семи. Я сегодня как раз собирался к портному, жилетку заказывать. От него и поеду в «Метрополию».
— Отлично, буду там тебя ждать.
Но к портному мне поехать не получилось — уже около подъезда я услышал, как меня кто-то окликнул женским голосом:
— Алексей!
Я обернулся и увидел Вику Вяземскую, выходящую из своей красной «лады». С другой стороны улицы ко мне быстрым шагом направились два молодых человека из СБ Пожарских. Я поднял руку и сказал им:
— Всё нормально.
Молодые люди остановились и, несмотря на мои слова, продолжали подозрительно смотреть на девушку.
— А мне казалось, князь, что вам защита не нужна? — усмехнулась она.
— А это они не меня защищают, а от меня… — улыбнулся я и услышал хмыканье за спиной.
— Поговорим? — спросила она уже серьёзно.
— Прошу. — я указал ей рукой на соседнюю дверь ресторана.
Мы зашли внутрь и устроились за одним из столиков. Вяземская меню смотреть не стала, а просто сказала официанту принести кофе, я заказал тоже самое.
— Прежде всего, — начала девушка, — я хотела бы извиниться за своё недостойное поведение.
Я молчал.
— Вы, Алексей, должны меня понять! — она начала заводиться. — Я всегда требовала в подразделении к себе такого же отношения, как и к другим офицерам, а меня все оберегают! Вот и вы туда же…
— Я вас понял, Виктория, и уже сам хочу извиниться за… — сказал я, но тут заметил, как девушку передёрнуло.
— Орлов запретил нам это всё обсуждать. — прервала она меня. — Мы даже втроём отдельную бумагу подписали. Все в подразделении знают о том, что что-то произошло, но не спрашивают. Ну, ещё, наверняка, Смолов с Пасеком в курсе.
— Виктория…
— Я же просила — просто Вика.
— Хорошо, Вика. Мне это всё уже не интересно, я уволился из Корпуса.
— Уволился? Это ты из-за Орлова что ли?
— И из-за него тоже. Эксперименты на себе я не позволю ставить никому!
— Какие ещё эксперименты? Ты что несёшь! — сначала удивилась она, а потом девушку понесло. — А теперь послушай меня! Ты что о себе возомнил? Эксперименты над ним ставят! Да над нами каждый день на этой службе издеваются, чтобы потом, после очередного задержания, мы живыми вернулись! А ему тут обидно, видите ли, стало! Вырасти сначала, а потом…
Это всё звучало очень обидно! Вдвойне обидно это было потому, что присутствовала большая доля истины. Втройне — потому что звучало из уст девушки!
— Хватит! — не выдержал я.
Вяземская опять, как тогда в «городке», взвизгнула и обмякла на стуле, официант, несший нам кофе, грохнулся на пол, администратора не стало видно из-за стойки, а в ресторан забежали Орлов, Смолов и Пасек.
— Пожарский, успокойся! — заорал мне полковник.
Следующими, кто ворвался в ресторан, была моя охрана, которую тут же мордой в пол уложил штаб-ротмистр.
«Как же вы меня все достали!» — подумал я, встал из-за стола и попытался подойти к Вяземской.
— Не надо, Алексей, мы сами. — уже спокойно сказал Орлов.
Я послушно отошел в сторону и начал наблюдать, как полковник с ротмистром приводят в чувство Вику, а Пасек и ребята из СБ, которым он объяснил ситуацию, занялись администратором и официантом. Когда все трое начали подавать признаки жизни, ко мне подошёл Смолов и попытался взять под локоток, чтобы отвести в сторонку.
— Руки! — бросил я ему.
Ротмистр отшатнулся и побледнел.
— Назад, Смолов! — рявкнул полковник, а потом добавил уже мне спокойным голосом. — Алексей, успокойся, он не хотел ничего такого! Можно мне с тобой поговорить?
— Нет. Нельзя. Забирайте Вяземскую и уходите. Мне ещё тут с рестораном разбираться. Будете за мной следить, за себя не отвечаю!
В этот момент в ресторан зашёл Прохор. Окинув взглядом зал, он громко сказал:
— Господин полковник, при всём уважении, но я звоню князю Пожарскому! На этот раз так легко не отделаетесь!
Орлов изменился в лице и попросил:
— Прохор, можно на минутку? — на что тот кивнул, и они вышли на улицу.
Вяземская уже окончательно пришла в себя и старалась на меня не смотреть.
— Попрошу освободить помещение. — спокойно сказал я Смолову.
Тот и не подумал возражать, кивнул, помог девушке встать, и они втроём с Пасеком направились на выход. Ребята из СБ встали у дверей и всем своим видом показывали, что граница на замке, а враг не пройдёт. Как-то комментировать то, что их, как щенков, уложил офицер Корпуса, я не стал, не им тягаться с Пасеком в подготовке, а вот персоналу «Русской избы» моральный и физический вред надо было компенсировать. Я показал знаками одному из молодых людей на администратора и официанта, которые приходили в себя за одним из столиков, расположенных ближе к входу. Меня поняли правильно, и секунд через тридцать сотрудники ресторана стояли передо мной.
— Юра, — обратился я к охраннику, — вы остальной персонал проверили?
— Да, ваше сиятельство! — кивнул он. — Пострадавших нет, испужались только сильно.
— Хорошо, Юра. Можешь идти.
Администратор и официант меня боялись, и очень сильно.
— Вы меня знаете? — спросил я.
— Да, ваше сиятельство! — закивали они.
— Прошу прощения за этот неприятный инцидент. В какую сумму вы оцениваете причинённый ущерб?
— Ни в какую, ваше сиятельство! — залепетал администратор. — Всякое случается… Мы всегда рады вас видеть в нашем ресторане!
— Тысячи рублей хватит?
— Мы не возьмём такие деньги! — замотал головой администратор.
— Вы мне перечить будете? — я добавил в голос аристократической спеси, как учил Прохор.
Реакция была неожиданной, официант, а вслед за ним и администратор бухнулись на колени и заголосили:
— Не погуби, ваше сиятельство!
Я мысленно плюнул, и уже хотел приказать им встать, как в дверях показался мой воспитатель, который быстро разрулил неудобную ситуацию:
— Брысь по местам!
Работников ресторана как ветром сдуло.
— Пошли домой, монстра! — хмыкнул он. — Разговор есть.
Когда мы поднялись в квартиру, Прохор указал мне на диван, а сам сел в кресло.
— Короче, ситуация такая. — начал мой воспитатель. — Эта Ведьма твоя, Вяземская которая, ещё вчера в неадеквате была. Орлову заявила, что это она во всём произошедшем виновата. Да и сегодня на службу приехала в скверном настроении, а с обеда отпросилась, сославшись на плохое самочувствие, не забыв при этом залезть в базу данных и узнать фактический адрес твоего проживания. Полковник с этими двумя своими гавриками решили, что она поедет к тебе и будет просить прощения за то, что тебя довела, ты размякнешь от искренности женских слёз и сладких речей, а они потом, в подходящий момент, и сами повинятся… Ваш разговор они слушали дистанционно, там у них машина специальная стояла. А когда деваху понесло, они и поняли, что Ведьма сейчас опять нарвётся, и уже сами кинулись в ресторан, пока ты дров не наломал. — Прохор ухмыльнулся. — Если бы полковник эту запись мне не дал послушать, хрен бы я ему поверил, что они здесь как бы и не при делах.
— Прохор, а как быть со словами Вяземской о том, что их там всех на грани тренируют? — спросил серьёзно я. — Уверен, что Вика говорила обидно, но вполне искренне!
— Так, про Вяземскую я тебе чуть позже кое-какую информацию сообщу, а сейчас послушай на счёт тренировок. Я тебе вчера вечером обещал до конца всё рассказать, так вот. — мой воспитатель встал и налил себе воды. — Это только в школах детей щадят, да и то, не особо, по себе знаешь. А так, на грани, тренируют не только в Корпусе, но и в армии, и на флоте, и в полиции, и даже в СБ Родов. Везде есть свои методики подготовки, исходя из специфики службы. Рассчитаны эти методики на стандартный человеческий материал. А ты у нас, если можно так выразится, совсем не стандартный. Вот и не знает полковник Орлов пределы твоих возможностей, и, в меру своего разумения и предыдущего опыта, пытается постоянно доводить тебя до грани, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. С тобой он не советуется, ничего не спрашивает, Главу Рода в известность не ставит. А ведь ты даже присягу не принял… Одно дело тренировать до кровавых соплей по многократно проверенной схеме, а другое — как тебя, когда точно не знаешь всех последствий. — Прохор прервался и отпил воды. — Вот, скажи мне, была ли хоть одна тренировка в Корпусе без какой-нибудь подлянки?
— Нет.
— Все эти подлянки, на самом деле, вещь сама по себе отличная — ты всегда готов к неожиданностям, не расслабляешься и получаешь незаменимый опыт действий в экстремальной ситуации, который тебе поможет выжить в реальном бою. Но! — мой воспитатель многозначительно поднял палец. — Не на третью неделю тренировок, когда ты своего курсанта ещё не знаешь и даже не догадываешься о его возможностях! Додумались тоже, четырёх воевод на трубу выставить! В надежде, что ты туда не сунешься! А потом сказать тебе, что надо больше тренироваться, и ты не так уж и хорош!