— Просто великолепно! Лучше, чем фотография! Я хочу себе такой же портрет!
— И я! — одновременно воскликнули Долгорукая и Шереметьева.
— Согласна с Ингой! Даже спорить не буду! — присоединилась Мария. — Да и я бы от такого портрета не отказалась! Святослав, — она посмотрела на Хмельницкого, — а почему снизу табличка «Петров А.»?
— Ваша Светлость, — поклонился он, — дело в том, что не я автор этого портрета, а Александр! — он указал на молодого художника, который стоял с бледным лицом.
Все удивлённо повернулись к моему другу. Первой, как всегда, пришла в себя Юсупова:
— Александр, какой ты молодец! — она шагнула к нему и взяла под локоток. — Давай отойдём в более тихое место. — её голос окрасили бархатистые нотки.
— Инга! — в один голос сказали Романова, Долгорукая и Шереметьева.
— Я первая! — безапелляционно заявила та, и ещё сильнее прижала Сашку к себе.
— С чего вдруг? — это была Долгорукая, а Шереметьева с Романовой кивнули.
Юсупова отмахнулась и сладким, как патока, голосом спросила у совершенно растерявшегося Александра:
— Сашенька, скажи этим наглым злюкам, что мой портрет ты напишешь первым…
Мой друг не успел сказать ни слова, потому что вмешался мой дед:
— Хватит! — он только слегка повысил голос, но этого было достаточно, чтобы Инга отпустила «жертву» и метнулась обратно к подружкам, спрятавшись за их спины. Да и остальные девушки чуть присмирели, но рассматривать оценивающе моего друга не перестали. — Устроили тут детский сад! Это моя игрушка! Нет, это моя! — дед провёл взглядом по лицам девушек, отчего они все опустили глаза. — Александр, озвучь нашим красавицам, чей портрет ты собираешься писать в ближайшее время?
Красавицы насторожились.
— Ваш, Михаил Николаевич. — напряжённым голосом ответил тот, а девушки разочарованно выдохнули.
— А чтобы наши красавицы не обижались на злобного старого князя Пожарского, а уж тем более на молодого дворянина Петрова, сейчас этот самый Петров озвучит вам, когда мы с ним достигли договорённости о написании моего портрета. Александр?
— В конце августа месяца, Михаил Николаевич, на новоселье у Алексея.
Дед выразительно посмотрел на красавиц, которые окончательно приуныли, за исключением Юсуповой, которая пискнула:
— Мы на сейчас не претендуем, Михаил Николаевич! А потом можно? После вас, чтоб Александр, ну… — даже её запала не хватило продолжить под тяжёлым дедовским взглядом.
А он неожиданно обратился к Хмельницкому, который старался быть незаметным:
— Уважаемый Святослав, подскажите нам, пожалуйста, сколько хотя бы примерно стоит этот портрет? — он указал на работу моего друга.
— От двадцати тысяч, ваше сиятельство! — уверенно заявил тот. — А после того, как Александр напишет портрет такого знаменитого человека, как вы, Михаил Николаевич, порядок цифр озвучить я уже не возьмусь…
— Спасибо, Святослав! — поблагодарил художника дед, повернулся к девушкам и многозначительно на них посмотрел.
Лица наших красавиц стали задумчивыми, видимо они начали прикидывать, как будут просить деньги у родителей, карманных явно не хватало… Но самое примечательное лицо было у Сашки, который вытаращился на Хмельницкого и даже не моргал. Мне даже на секунду показалось, что он забыл как дышать.
— Александр, — вырвал его дед из этого состояния. — Аванс в размере десяти тысяч получишь на следующей неделе. — мой друг автоматически кивнул, явно не понимая, что ему говорят. — А сейчас, молодые люди, я вынужден вас покинуть. Дела. А вы развлекайтесь дальше.
Он сделал попытку уйти, но его остановила Романова:
— Михаил Николаевич! Простите нас за наше поведение! — она посмотрела на подружек, которые закивали. — Просто сама выставка, замечательные комментарии господина Хмельницкого и портрет Александра произвели такое впечатление… — она пыталась подобрать слова. — Расслабились мы очень, почувствовали себя как дома, вот и… Спасибо вам огромное за этот чудесный вечер! — улыбалась она.
— Не за что, Ваше высочество! — улыбнулся дед в ответ. — Для друзей внука — всё, что угодно! Развлекайтесь дальше, не буду вам мешать!
Я пошёл провожать деда до машины. Не забыл поблагодарить за вечер и, особенно, за Сашку.
— Учись, Лёшка! — улыбнулся он. — Иногда стоит и клыки показать, иначе не понимают.
Я не стал говорить ему, что от этих трёх красавиц только так и спасаюсь…
Вернувшись в галерею, я застал всю компанию за столом. Юсупова, Долгорукая и Шереметьева вовсю заигрывали с Сашкой, которому, к моему удивлению, помогал отбиваться Андрей.
— Так, девушки, Алексей вернулся! — заявил он им. — Я думаю, что Михаил Николаевич ещё недалеко отъехал, можно попросить его и вернуться. — Долгорукий многозначительно на меня посмотрел.
Я демонстративно достал телефон, а эти три красавицы притихли и начали насторожено следить за моими действиями. Романова, наблюдавшая за этим цирком со стороны, не выдержала и рассмеялась.
— Александр, — отсмеявшись, обратилась она к моему другу, — а чей это портрет? Мне лицо девушки кажется очень знакомым.
Он замялся и посмотрел на меня.
— Это Алексия. — ответил я за него.
— Точно! — кивнула Романова. — Вы с ней знакомы?
— Она моя соседка. — сообщил я с улыбкой.
Тут опять не обошлось без Юсуповой:
— Так вот с кем наш Алексей по выставкам художественным и «Приютам» ходит! А мы тут гадаем!
Талантливый молодой художник Александр Петров был мгновенно забыт! Взгляды трех пар обиженных глаз, казалось, хотели прожечь во мне дыру. Романова же хмыкнула и прокомментировала:
— Молодец, Пожарский! Не абы с кем, а с самой Алексией!
— Маша! — возмутились подружки.
— Ну, я имею ввиду выставки… — усмехнулась она. — А что за «Приют»?
Пока девушки принцессе объясняли, что из себя представляет это кафе, я сумел подобраться к Сашке и Андрею.
— Лёха, — прошептал мне Долгорукий так, чтобы слышал и Петров, — ну у тебя и дед! Как он этих всех на место поставил!
— Он такой! — я с гордостью подтвердил авторитет Главы Рода.
— Александр, — обратился он уже к Петрову, — в субботу вечером ничего не планируй, приглашаю тебя вместе с Алексеем в «Метрополию». Слышал про такую?
— Слышал. — кивнул тот. — А девушки не будут против?
— Если ты не придёшь, они очень расстроятся! — начал шутливо стращать моего друга Андрей. — Наши красавицы тебя всё равно найдут, и участь твоя будет незавидной и печальной!
— Да? — Сашка опять слегка побледнел.
— Шутит он, не переживай! — начал я его успокаивать. — Они только с виду такие смелые! А так — белые и пушистые!
— Ну, тогда ладно. — кивнул Сашка. — Андрей, я приеду.
Разъезжаться мы начали в одиннадцатом часу вечера, и то только после того, как одна из телохранительниц подошла к Великой княжне и что-то ей сказала. На прощание Хмельницкий подарил всем по маленькой картине, которые, как оказалось, он хранил как раз для таких случаев.
— Ну, как тебе высшее общество, Александр? — поинтересовался я у сидящего рядом на заднем диване «Волги» школьного друга.
С переднего сидения ослышалось отчётливое хмыканье Прохора.
— Если честно, Лёха, то иногда очень страшно! — со смешком ответил мой друг. — Я же для них совсем чужой! Вот ты — другое дело, особенно после того, как Михаил Николаевич их там всех построил!
— Это как? — Прохор аж извернулся весь.
— Я тебе дома расскажу. — я указал ему глазами на водителя, после чего мой воспитатель понятливо кивнул.
Князь Долгорукий сидел в рабочем кабинете и анализировал эмоциональный рассказ своей внучки Натальи о посещении ею с братом выставки картин художника Хмельницкого по приглашению князя Михаила Пожарского, а фактически его внука, Алексея. Если отбросить всё лишнее, в сухом остатке получалось, что Наташка с подружками поделились информацией о выставке с Марией Романовой, та позвонила Андрюшке, тот договорился с Пожарским-младшим, и Романова спокойно посетила мероприятие.
Если первую встречу Великой княжны с ублюдком Пожарским в «Метрополии» ещё можно было списать на случайность, то посещение ею сегодняшнего мероприятия говорило о том, что Императорский Род довольно лояльно относится к этому Алексею, значит и Долгорукие не должны выходить пока за рамки приличий. А там… Время покажет. Сейчас же надо позвонить Вите Юсупову и обсудить сложившуюся ситуацию…
В кабинете высокопоставленного чиновника проходил очередной отчёт помощника о проделанной работе:
— На этой флешке, мой господин, следующие записи: телефонный разговор Нарышкина и Пожарского в понедельник, запись их личного разговора в здании Корпуса и продолжение разговора уже с участием молодого человека и Прохора Белобородова. Как я докладывал вам ранее, генерал Нарышкин, с нашей подачи, предложил молодому Пожарскому очень неплохой вариант с участием Белобородова в качестве инструктора. Отказаться шансов у молодого человека не было, как и заверяли наши психологи.
— Да, молодцы! — довольно кивнул чиновник. — Передай благодарность.
— Обязательно! — помощник кивнул. — По поводу операции «Старики-разбойники» смею доложить…
— Какой операции? — хмыкнул хозяин кабинета в недоумении.
— Вы, господин, однозначно дали это название, когда именно так назвали Долгорукого, Юсупова и Шереметьева. Прижилось…
— Понятно. — ухмыльнулся чиновник. — Буду следить за языком. Продолжай.
— Из записи разговора Долгорукого с Юсуповым можно сделать вывод, что пока Императорский Род не будет против общения Великой княжны Марии с Пожарским, они не осмелятся на какие-либо шаги, вредящие молодому человеку.
— Понятно… — протянул чиновник. — Надеюсь, что Долгорукий ещё в маразм не впал.
— Предлагаю для экономии ресурсов перевести операцию «Старики-разбойники» в фоновый режим. — продолжил, между тем, помощник.
— Не возражаю. Дальше.
— На этой флешке всё, что касается тренировок молодого человека с Прохором Белобородовым. Доклад закончил.