л кисть его правой руки, вырывая пистолет так, чтобы дуло постоянно смотрело только в пол ресторана, и крутанулся по часовой стрелке, таща злодея за собой, используя его же инерцию. Левой рукой удобно схватил его волосы, и когда до пола оставалось совсем немного, от души приложил его лицом об этот самый пол. Подскочившая Вика пинком убрала от нас пистолет и наступила злодею на кисть левой руки. За ней подоспели и сотрудники контрразведки, которые быстро свели руки лежащего шпиёна за спиной, защёлкнули делориевые наручники у него на запястьях, натянули ему на голову чёрный мешок, подняли и потащили на выход. Один из оставшихся сотрудников аккуратно упаковал в прозрачный пластиковый пакет пистолет, предварительно его разрядив. Туда же положил и найденные гильзы с деформированными пулями, отскочившими от моего доспеха. Другая группа в это время, таким же макаром, выводила с мешком на голове подполковника из Военного министерства.
Через минуту появился полковник Орлов в обычной камуфляжной куртке и маске.
— Одевайте! — кинул он на стол четыре балаклавы. — Нечего рожи светить. — мы послушно выполнили команду. — Отчёт! — бросил он Смолову.
Тот быстро отчитался о произошедшем, особо подчеркнув, что контрразведка лопухнулась при задержании, а Камень не дал шпиону уйти.
— Ну, что, — граф хлопнул меня по плечу, — поздравляю с боевым крещением, князь! Теперь имеешь право на позывной «Камень»!
— Спасибо, Иван Васильевич! — мне было очень приятно.
Нашу беседу прервало появление Фёдора Кузьмича, главного контрразведчика.
— Иван Васильевич, при всём моём уважении, — начал он, — зачем так жёстко-то этого Блэка надо было брать? У него нос сломан, кисть правой руки и пальцы на ней в мясо! Он мне как показания подписывать будет этой культяпкой? Да ещё и сотрясение головного мозга! Этот деятель мне там всю машину заблевал! Пришлось даже мешок снимать, чтоб не захлебнулся…
— А ты, Фёдор Кузьмич, сотрудников своих лучше на захват натаскивай, не всегда мои орлы рядом будут! — ухмыльнулся Орлов.
— Учтём. — кивнул контрразведчик. — И спасибо!
— Не за что! И ещё, Фёдор Кузьмич. Можно потом мне пистолетик этот, «Беретту», из которого злодей шмалял, отдать? Сотруднику своему подарю, у него сегодня была первая боевая операция. — полковник указал на меня.
— Договорились. — кивнул тот, пытаясь сквозь маску угадать мои эмоции. — Суд пройдёт, и спишем.
Минут через двадцать мы вышли во двор, загрузились в «Газель» и поехали на базу в Ясенево. Там меня заставили писать рапорт на имя полковника графа Орлова с подробным описанием произошедшего. Первый блин оказался комом:
— Камень, что значит «он бежал прямо на меня и стрелял»? — ротмистр Смолов решил проверить мою писанину. — Откуда он бежал? Что ты видел до этого? Куда он стрелял, в воздух, в стекло, или в тебя? Сколько выстрелов злодей успел сделать? А это, — хмыкнул ротмистр, — «после того, как задерживаемый приблизился, я вырвал у него пистолет и уложил его на пол»! — Смолов поднял на меня глаза. — Кого ты уложил на пол, злодея или пистолет? Ведьма! — он повернулся к Вяземской. — Помоги Камню с рапортом, ты же у нас в этом деле мастерица! Канцелярщины для солидности добавьте, злодея он матёрого взял, рапорт явно высокие чины читать будут, может медальку какую нашему курсанту дадут.
С помощью Вики новый вариант рапорта был готов за полчаса. Дело ещё упрощалось тем, что Вяземская сама была всёму непосредственным свидетелем. Прочитав бумагу, я обалдел — подвиг Геракла, не меньше!
— Вика, ты где так научилась официальные бумаги составлять? — спросил я.
— В Кремле. — улыбнулась она. — Когда Валькирией была. Мы после каждого дежурства подробные бумаги писали, волей-неволей научишься.
— Понятно. — кивнул я.
Оказалось, что ждали только меня — Смолов с Пасеком прочитали мой рапорт, удовлетворённо кивнули, и мы вчетвером пошли в кабинет к полковнику.
— Отлично! — потёр он руки, ознакомившись по очереди с нашим творчеством. — Контрразведка лопухнулась, а «волкодавы», как всегда, на высоте! Камень, давай только в следующий раз без такого членовредительства. Договорились?
— Да, господин полковник! — пообещал я.
— Теперь у нас следующий вопрос на повестке дня. Мне тут запись интересную прислали… — я начал догадываться, о какой записи идёт речь. — Пока вы там в эпистолярном жанре упражнялись, успел с ней ознакомиться. Вяземская, остаёшься. Тебе тоже будет полезно посмотреть. Внимание на экран! — Орлов картинным, плавным жестом поднял руку с пультом, и на плазменной панели появился интерьер бильярдной «Метрополии».
Мне тоже было интересно посмотреть, как всё это выглядело со стороны. Честно говоря, до последней минуты записи со строчками сухих субтитров, где я дрался с измайловцами, а потом спокойно садился на диван, молодой человек на записи не вызывал никакого сочувствия и уважения. Создавалось впечатление, что этот юноша абсолютно недостоин звания дворянина, а Род, в котором он родился и воспитывался, подлежит справедливому общественному порицанию. Само избиение, по-другому это было и не назвать, полковник прокрутил в замедленном режиме несколько раз. Я обратил внимание, что все присутствующие смотрели на экран с нескрываем профессиональным интересом.
— Руки господам офицерам заранее решил сломать? — усмехнулся Орлов, обращаясь ко мне.
— Да. — кивнул я.
— Теперь рассказывай с самого начала. — приказал он мне.
Когда я закончил, полковник посмотрел на Смолова с Пасеком:
— Выводы, господа офицеры.
Те переглянулись, и Пасек ответил:
— Вывод первый. Камень не показал всей своей силы, и даже поиграл в поддавки с измайловцами, создавая иллюзию драки. В этом плане наш курсант молодец. — Смолов кивнул. — Вывод второй. Встать! Смирно! — заорал он на меня. Я от неожиданности вскочил, опрокинув стул, и вытянулся. — Какого рожна, курсант Пожарский, — Пасек смотрел на меня зверем, — непосредственное командование узнаёт о произошедшем последними?
— Я…
— Молчать! Да за такое… — он обречённо махнул рукой.
Ещё минуту в кабинете полковника стояла тишина. Все смотрели на меня осуждающе, даже Вика. Наконец, Орлов сказал:
— Сядь, Пожарский. — я поднял стул и уселся обратно за стол. — Василь Григорьевич абсолютно прав, ты на службе. И о подобных вещах обязан докладывать своим командирам. Как накажем на первый раз? — он опять посмотрел на Смолова с Пасеком.
— В так не любимый Камнем тир до вечера отправим. — ухмыльнулся Смолов. — А я прослежу, чтобы наш гений дзюдо до стойкого гула в голове настрелялся!
— Добро! — полковник хлопнул ладонью по столешнице. — Свободны!
Когда мы спустились в раздевалку, Смолов мне кинул:
— Переодевайся. Шкафчик тот же. Твои вещи на месте.
— Виктор Борисович, а где Прохор? — поинтересовался я.
— На полигоне твой Прохор. Боевым опытом с подразделением делится, полковник распорядился. У ребят же, можно сказать, сегодня выходной выдался, ты за них всю работу в «Элегии» сделал… — ухмыльнулся ротмистр. — А мы с рапортами здесь зависли, вот Василич и попросил нашего нового инструктора глянуть свежим взглядом, может и выйдет из этого что-то путное. — что характерно, я не уловил в словах Смолова и намёка на насмешку. — Полковник с Белобородовым, кажется, вместе воевали?
— Да. — кивнул я.
— Тогда точно хуже не будет. Орлов кого попало до личного состава не допустит. — подытожил он.
Из тира я вышел в семь часов вечера. Ротмистр сдержал своё обещание — голова действительно гудела. Кроме того, тряслись ещё и руки с непривычки. Ждавший меня в раздевалке Прохор с улыбкой наблюдал, как я с трудом стягивал с себя камуфляж и открывал свой шкафчик.
— Тяжело в учении, легко в бою! — ухмыльнулся мой воспитатель. — Небезызвестный граф знал, о чём говорил.
— А ещё этот граф говорил: «Пуля — дура, штык — молодец!» — ответил я, демонстрируя Прохору трясущиеся руки.
— Так сколько времени-то прошло… Всё течёт, всё меняется… Переодевайся давай, герой. Опять, говорят, кого-то покалечил? — Прохор продолжал скалиться. — Как бы международного конфликта не вышло!
— А ты откуда знаешь?
— Граф Орлов по секрету поведал, когда на полигон отправлял. Хвалил тебя. Говорит, у тебя сейчас полноценный позывной «Камень» есть. — подмигнул он мне. — Дома расскажешь.
— Так точно, господин инструктор. — кивнул я и попытался принять некое подобие стойки «Смирно».
— Одевайся, говорю! — Прохор скептически оглядел полураздетого меня. — Я уже есть хочу. Сегодня на полигоне оторвался по полной!
— И как? — заинтересовался я.
— Дома, Лёшка, дома! — мой воспитатель многозначительно оглядел углы раздевалки, а я понимающе кивнул.
Проверив телефон, я увидел сообщение от Вики Вяземской: «Понимаю, что тебе сегодня не до меня, созвонимся завтра.» Отправил ей «Да» и улыбающийся смайлик.
Когда нас с Прохором везла с базы домой дежурная «Лада», позвонил дед:
— Лёшка, меня набрал генерал Глаголев. В Измайловском полку среди офицеров слухи о вчерашнем пошли. Поговаривают, что тебя я и Тайная канцелярия «прикрыли» с этими тремя тварями. На завтрашний вечер ничего не планируй, заеду за тобой в пять вечера, и поедем в офицерское собрание полка. Договорились?
— Да, деда. — ответил я, и радость от получения «позывного» несколько поутихла.
Разговор с Главой Рода Прохору передавать не стал, учитывая наличие лишних ушей — водителя дежурной машины, а решил дождаться до прибытия домой.
В квартиру мы с Прохором подниматься не стали, а зашли в «Русскую избу».
— Звони Леське, пусть тоже приходит, а мы пока наши дела обсудим. — сказал мне Прохор и углубился в изучение меню.
Алексия обещала быть минут через тридцать. Когда мы продиктовали заказ подошедшему официанту, мой воспитатель уставился на меня вопросительно:
— Внимательно слушаю.
Я рассказал и про «Элегию», и про написание рапорта, и разговор в кабинете полковника Орлова с наказанием в тире. Про разговор с дедом упомянул в последнюю очередь.