Мы просидели в кафе ещё минут тридцать, темы моего конфликта с Юсуповой больше не касались, попрощались на крыльце, и я направился домой. Когда вышел из парка на тротуар, заметил «Волгу» с гербами Юсуповых, припаркованную с противоположной стороны проезжей части. Задняя дверь машины открылась, и наружу вылезла Инга. Я остановился, и не стал переходить дорогу.
— Я просто хотела извиниться. — громко сказала Юсупова. — Ты подойдёшь, или мне самой?..
— Пошли. — сказал я, перешёл дорогу, дождался, когда Инга догонит меня, и направился в «Русскую избу», её машина следовала за нами.
— Мы рады приветствовать в нашем скромном заведении представительницу столь славного Рода… — начал вещать метрдотель на входе, но был остановлен властным жестом Юсуповой, которая на полную врубила режим «Снежная Королева», на что я только усмехнулся.
Пропустив девушку вперёд, предоставил ей право выбора места для выяснения отношений, метрдотель за нами не пошёл. Она меня не подвела — сознательно или нет, но Инга выбрала столик, рядом с которым на стене висели ухват и кочерга.
— Пожарский, извини! — первым делом сказала она, усевшись за стол, но глаза так и не подняла, продолжая пялиться в скатерть. — Да, грешна! Решила воспользоваться представившимся шансом! И обиделась на тебя, после того как ты перестал отвечать на звонки! — она, наконец, подняла на меня свои карие глаза, в которых я прочитал, что делала она это всё, как и говорила Долгорукая, не со зла, а просто потому, что такой уродилась.
Маячивший в отдалении официант получил, наконец, от меня команду на приближение.
— Чего изволите? — весь изогнулся он, явно получив накрутку от метрдотеля и администратора.
— Два двойных пломбира с шоколадной крошкой. — озвучил я ему заказ, выучив за это время вкусы всех своих университетских друзей.
— Сей момент! — официант шустро удалился.
— А ты запомнил, что я люблю! — улыбнулась наконец Юсупова. — Мириться будем? — она смотрела на меня чистым и незамутнённым взглядом.
Я протянул ей руку с оттопыренным мизинчиком. Скрепив договор ответным жестом, Инга не удержалась:
— Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись! — разорвала она, наконец, сцепку из наших пальцев. — Пожарский, ты злой! — заявила она мне, как ни в чём не бывало.
— И в чём конкретно это проявилось, Инга? — поинтересовался я.
— Проблема не стоила и выеденного яйца, а ты мне на целый день игнор устроил! — воскликнула она. — Да ещё Наташка с Анькой мне вчера весь день претензии высказывали и жизни учили, глупые!
«Да, бесполезно с Ингой ругаться! Это не лечится…» — подумал я, и спросил:
— А ты не задумывалась, что если все вокруг тебе говорят, что ты неправа, скорей всего, это так и есть?
— Не-а… — девушка отмахнулась от меня. — Я о таких глупостях не задумываюсь.
— Как же я тебе завидую! — улыбнулся я.
Уже за мороженым Инга поинтересовалась моими планами на вечер.
— За мной скоро дед заедет, надо скататься по делам.
— Звони, если что… — очаровательно улыбнулась девушка. — Можно в кино сходить, или на выставку какую-нибудь… Александра бы с собой взяли…
— Ага. — ухмыльнулся я. — Он вас, итак, как огня боится! А я, со своей стороны, сделаю всё возможное, чтобы Петров как можно реже попадал под ваше очарование!
— Ты злой, Пожарский! Повторяю это ещё раз! — Инга «в гневе» ударила кулачком по столу. — Первый портрет всё равно будет мой!
В поместье Пожарских в Жуковке, на полигоне площадью больше ста гектар, упражнялся Прохор Белобородов. Начал он с плетей, каждая из которых в длину была не меньше пятисот метров и являлась как бы продолжением руки. Со стороны казалось, что плети были как живые, и полностью подчинялись воле хозяина. Двум наблюдателям был продемонстрирован высший пилотаж — приёмы из арсенала коровьих мальчиков Североамериканских Штатов. Плети легко трансформировались в лассо, и фигура Белобородова стала едва видна в мелькании огненных кругов. Когда эти круги распались, к одному из столбов, вкопанных в километре от того места, где стоял Прохор, на огромной скорости устремилась одна большая плеть, обвила столб, вырвала его из земли и поволокла к огневику. Примерно на середине пути предмет был подкинут высоко в воздух, плеть разделилась на две, и обе эти плети в бешенном темпе стали рубить деревяшку. На выжженную землю полигона упали лишь тлеющие щепки. Следующим «номером программы» стала огненная стена — шириной больше километра и высотой около пятнадцати метров, на очень приличной скорости она устремилась от Прохора на дальний край полигона и вернулась обратно, послушная воле хозяина. Дальше была продемонстрирована «огненная ловушка» — стена начала изгибаться по краям, пока эти края не соединились друг с другом. Как только это произошло, диаметр «ловушки» начал уменьшаться, пока не достиг десятка метров. Прохор не успокоился и, оставив «ловушку» на месте, рванул на темпе в дальнюю часть полигона, причём, во время броска, на расстоянии пары метров, со всех сторон его прикрывали пять «огненных щитов» — один спереди, один сзади, один сверху, и два по бокам. Пробежав метров пятьсот, Белобородов остановился, и, соединив «щиты» между собой, оказался в полупрозрачном «огненном покрове». Дальше он обратил своё внимание на «ловушку», переместив ближе к себе, и превратил её в четыре «огненных стены» не очень большого размера, всего-то метров по двести, под прикрытием которых, не снимая «покрова», вернулся на исходную позицию. Завершением выступления был полноценный «огненный шторм» — техника, применяемая «абсолютами» только в крайних случаях. Практически всё свободное пространство полигона заполнило море ревущего огня. Со стороны могло показаться, что открылись врата ада, а из плавящейся земли сейчас начнут выпрыгивать черти! Тем более, что причудливо переплетавшиеся между собой языки огня, поднимавшиеся в высоту более чем на пару десятков метров, порой и создавали именно такую иллюзию. Огненная стихия бушевала больше минуты, и оставила после себя оплавленную, местами горящую и дымящуюся, землю полигона.
Уже на подходе к двум наблюдателям Белобородов сформировал меч в правой руке и щит в левой.
— Идущий на смерть приветствует вас! — заорал он.
— На смерть потом пойдёшь, гладиатор! — усмехнулся князь Пожарский. — Скоро шашлыки будут готовы. — он кивнул в сторону Гостя, который как раз поправлял шампуры с мясом на мангале.
— Хорошо, Михаил Николаевич. — кивнул Прохор, убирая меч и щит. — Как вам? — он показал рукой себе за спину на дымящийся полигон.
— Очень неплохо. — улыбнулся князь. — А чтобы у тебя не было головокружения от успехов… Силы остались?
— Да. — кивнул Прохор, насторожившись.
— Тогда держись! — Пожарский прыгнул навстречу Белобородову.
От первого удара ногой князя Прохор просто отскочил назад, и попытался рукой ударить сам, но жёсткий блок с ответным ударом в грудь заставили его поморщится от боли. А старик даром времени не терял, и просто прилип к воспитателю своего внука, нанося тому множество коротких ударов практически всеми частями тела — кулак правой руки бьёт в грудь, локоть складывается и врезается в рёбра, самое время ударить кулаком снизу вверх в челюсть, и опять локтем в рёбра. Нога сгибается в колене и идет в область паха, разгибается и бьёт в ступню Прохора. И всё это одновременно всеми четырьмя конечностями, и в бешенном темпе! Более молодой Белобородов ничего не смог противопоставить старому князю. Точку в поединке поставил удар головой точно в переносицу Прохора, от которого он «потерялся» и уселся пятой точкой на землю.
— Браво, Михаил Николаевич, браво! — Гость, не отрываясь от приготовления шашлыков, изобразил руками аплодисменты. — Старая гвардия всем форы даст?
— Это точно, Саша! — улыбнулся Пожарский, помогая Прохору подняться на ноги.
— А у меня возможность размяться будет, Михаил Николаевич? — улыбался Гость.
— Будет, Саша, будет. — кивнул князь. — Сначала только помоги полигон в порядок привести. Потом мяска поедим, Прошка как раз в себя придёт, и я с ним к твоим услугам. Меня же одного тебе будет мало? — усмехнулся Пожарский.
— Что вы такое говорите, Михаил Николаевич? — Гость сделал вид, что смущён. — Просто с Прохором будет интереснее…
— Всё ему поинтереснее надо… — заворчал князь. — С полигоном лучше разберись! — напомнил он.
— Уже! — заулыбался Гость.
Над полигоном начали формироваться облака, которые через несколько секунд превратились в тучу тёмного цвета. Засверкали молнии, и на ещё горячую землю обрушился сильный ливень с градом. Поднявшееся облако пара Гость ветром отогнал в противоположную от пикника сторону, после чего занялся «ландшафтным дизайном» — земля задрожала, загудела, и поверхность полигона начала выравниваться, скрывая следы воздействия огня.
— Ты, Сашка, почаще в гости заезжай, тем более что тут недалеко! — ухмыльнулся старый князь, глядя на преобразившийся полигон. — Мы тебе всегда рады!
— Обязательно, Михаил Николаевич! — кивнул с улыбкой тот. — Шашлыки, кстати, готовы.
Мягкая, сочная свинина с прожилками сала была очень вкусна. Запив очередную порцию мяса красным вином, окончательно пришедший в себя Прохор поинтересовался у Гостя:
— Александр Николаевич, сколько лет тебя знаю, и не подозревал, что ты так великолепно мясо на углях готовишь. И, будь другом, подскажи рецепт маринада.
— Так случая, Прохор, готовить для тебя всё не выдавалось. — развёл руками Гость. — А рецепт маринада называется «По-царски», его секрет — тайна Рода. Сам понимаешь, больше ничего не скажу. — он усмехнулся.
— Больно надо! — Белобородов сделал вид, что обиделся. — Ты мне тогда лучше скажи про… — неопределённый жест в сторону полигона видимо означал, что Гость должен был высказать своё веское мнение о талантах и мастерстве Прохора.
— Тебе честно? — спросил Александр Николаевич с серьёзным лицом. Белобородов кивнул. — Я, конечно, видел запись твоего дебюта в качестве инструктора у «волкодавов», но сегодня ты сумел меня удивить! — на что Прохор с облегчением выдохнул.