— Если он был таким хорошим, почему вы порвали с ним? — насмешливо спросил Джеррет.
— Потому что, если вам необходимо это знать, — ответила Сара, не в силах остановиться, — он познакомился с кем-то за моей спиной. Он обманывал меня, и я бы на месте Джой тоже дала вам отставку.
— Мы с Джой прекрасно понимаем друг друга, — ответил он улыбаясь, но эта улыбка была неискренней, Сара не сомневалась в этом. — Я пойду приготовлю кофе, — сказал он.
Сара вроде бы уже готова была прокрасться к выходу и убежать домой, пока он будет занят на кухне, но по непонятной причине осталась, и когда он вернулся, то застал ее почти спящей в кресле.
Она услышала, как он вошел, и ей с трудом удалось поднять веки. Она видела его сквозь ресницы, и его смягченный силуэт выглядел более человечным. Она улыбнулась ему.
— Я чуть не отключилась.
— Уже поздно, и у вас был трудный день, — ласково сказал Джеррет. Он поставил две чашки на низкий столик и сел на стул справа от нее.
Саре было тепло и удобно, и ей снова захотелось закрыть глаза, забыть об этом человеке и уснуть. Но она знала, что это невозможно. Его присутствие было слишком ощутимым. Она чувствовала его, как никакого другого мужчину. У нее никогда не было этого с Тони.
Это чувство было странным. Джеррет Брент был ее врагом, он присвоил себе ее коттедж, ее наследство. Она ненавидела его каждой клеточкой своего тела, и в то же время…
— Почему вы вздохнули?
Сара даже не заметила, что вздохнула. Боже, как тяжело быть предметом такого внимания. Но у нее не было никакого желания откровенничать с ним.
— Я устала, вот и все, и хочу домой.
— Вы всегда можете остаться здесь.
— Это и есть истинная причина того, почему вы привезли меня сюда? — резко спросила она.
Его глаза гневно сузились.
— Вы несправедливы ко мне, Сара. Уверяю вас, у меня нет никаких скрытых намерений, я просто забочусь, чтобы вам было хорошо и приятно. Почему вы не доверяете мне?
На этот простой вопрос было сложно ответить. Почему она не доверяла ему? Боже! Да она не доверяла самой себе! Может, у нее возникло какое-то чувство к Джеррету Бренту?
— Слишком сложный вопрос? — Его губы плотно сжались, а глубокие голубые глаза внимательно следили за ней.
— Я не доверяю вам, потому что вы забрали мой коттедж, — наконец сказала она то, что было проще всего и лежало на поверхности.
Джеррет покачал головой.
— Сейчас мы говорим не об этом.
— Все сводится к этому.
— Неужели? — спросил он. — Я так не думаю, Сара. И знаете… Только не сердитесь! Мне кажется, что вы боитесь своих чувств. Думаю, что в этом и заключается проблема.
— Что вы имеете в виду? — Она резко вскинула брови. Он так точно попал в цель, что ей захотелось сжаться в кресле и исчезнуть. Он не имел права угадывать ее сокровенные мысли.
— Я думаю, что в глубине души вы не считаете меня таким неприятным, каким пытаетесь изобразить, — мягко произнес он. — Но вы считаете, что должны бороться со мной из-за коттеджа, и боретесь со своими собственными чувствами, заключаете с ними сделку. Вы не доверяете самой себе. Ведь это грех, Сара!
— Чепуха! — торопливо бросила она в ответ. — Единственная причина моей борьбы — коттедж «Жимолость». Вы не знаете, что он значит для меня.
Некоторое время он смотрел на нее, обдумывая ее слова.
— А что именно он значит для вас? Безопасность? Ностальгию? Или деньги в банке, которые вы получили бы, продав его? Вас беспокоит именно это?
Господи, почему он так груб? За что он оскорбляет ее?
— Я бы никогда не продала его, моя бабушка хотела, чтобы он стал моим, — ответила она звенящим от обиды голосом. — Я буду бороться за него до конца. Где ваши документы на него?
Его губы сжались.
— В картотеке моего управляющего.
— Вы лжете!
— Вы можете думать все что угодно.
— Удивительно, что вы не можете найти их в его отсутствие. — Она так и рвалась в бой. — Разве ему нельзя позвонить?
— Я не думаю, что дело такое неотложное. — Он по-прежнему смеялся и издевался над ней, оставаясь холодным и самоуверенным и полностью контролируя себя и ситуацию.
Сара понимала, что уступает ему. Это приводило ее в ярость.
— Возможно, оно не является неотложным в прямом смысле этого слова, но вы очень хорошо знаете, что мне нужно решить вопрос до возвращения домой. Я не могу бесконечно долго брать выходные.
— И что вы сделаете, когда я представлю эти документы? — Он по-прежнему улыбался самым возмутительным образом, и ей захотелось или заплакать, или наброситься на него.
— Я проверю их подлинность.
— Вы не собираетесь сразу же вернуться домой?
— Нет, пока не получу доказательства того, что вы законно владеете коттеджем.
— И после этого я вас больше не увижу?
Ее красивые брови поднялись.
— Насколько я понимаю, это будет неплохо. Вы — плохая новость. Вы — самое плохое, что случилось в моей жизни.
От ее жестоких слов его губы сжались.
— Меня по-разному называли в жизни, Сара, но никогда — плохой новостью. Пейте кофе, пока он не остыл.
Она последовала его совету, а потом встала.
— Мне пора, — коротко произнесла она.
— Вам не нужно делать этого, — сказал он, тоже поднимаясь.
— Вы заслуживаете высшей оценки за настойчивость, — вспыхнула она. — Но я хочу уйти.
— Вам будет неприятно оставаться одной в коттедже.
Она презрительно взглянула на него.
— Можно подумать, что вас это беспокоит! Но я выдержу. Я буду оставаться там, пока не докажу, что он принадлежит мне.
Он склонил голову.
— Должен признать, что вы произвели на меня впечатление. Я не предполагал, что вы продержитесь там так долго.
— Это потому, что вы не знаете меня, — ответила она. — У меня очень упрямый характер, мистер Брент.
Он нахмурился из-за ее слов, но когда она попыталась сдвинуться с места, его руки опустились ей на плечи, останавливая ее неожиданно мягко, и в то же время не давая возможность пошевелиться.
Ее глаза широко раскрылись, и она взглянула ему в лицо.
— Какого дьявола вы делаете это? — Она намеренно произнесла это холодно и надменно, но молящие глаза говорили другое.
— Вы очень красивая и самая упрямая девушка, которую я когда-либо встречал, Сара. Вы можете свести мужчину с ума, вы знаете это?
Сара презрительно смотрела на него, стараясь скрыть волнение. Ни одна девушка не смогла бы устоять против такой лести. Но она не должна была поддаваться!
— Итак, я была права. Вот почему вы привезли меня сюда, — сказала она, чтобы сделать ему побольнее. — Зарубите себе на носу, я не хочу, чтобы вы меня целовали, дотрагивались до меня или делали что-либо другое со мной. Все, что мне нужно от вас, — коттедж. — Она говорила все громче и в конце почти кричала, ибо нервы ее были на пределе.
Он резко втянул в себя воздух, держа удар, но не отпустил ее; вместо этого давление его пальцев усилилось.
— Сара, зачем продолжать борьбу? Мы оба знаем, что в глубине души вас влечет ко мне. Почему бы?..
Сара попыталась вырваться, но безуспешно.
— Вы чудовищно самоуверенны, мистер Брент. Меня не влечет к вам и никогда этого не будет в будущем! Все, что я хочу, это уладить вопрос с коттеджем «Жимолость».
Когда он сжал ее плечи еще сильнее, Сара решила, что он собирается трясти ее, чтобы дать волю своему гневу, но он оставался неподвижным и молчал. Его глаза смотрели в ее: глубокий, горящий, гипнотический взгляд, который не позволял ей оторвать от него глаз. Она попыталась это сделать, но не смогла.
Сначала враждебность и злоба помогли ей заглушать влечение к нему. Ей хотелось ударить его, бороться с ним, кусаться, царапаться. Чувство врага заглушало все остальное.
Она опять начала бороться, но его руки соскользнули с ее плеч — одна на талию, другая между лопаток — и он плотно прижал ее к себе. Они были так близко, что она чувствовала ровное биение его сердца и совершенно сумасшедшее — своего. Его тело было твердым, сильным, а руки, как стальные обручи, охватывали ее. Не было никакой возможности вырваться.
Она посмотрела на него снизу вверх, собираясь протестовать, но не успела произнести ни слова, потому что их губы соприкоснулись. Этот поцелуй не был насильственным или грубым, как она ожидала, не был нападением; нет, он был нежным, мягким, чувственным, возбуждающим. Он звал, молил ее ответить. И ему удалось получить ответ.
Это было то же, что она испытала во сне, и даже больше. Как если бы он включил что-то в ней, и она пробудилась к жизни. Каждая частица ее тела стала чувствительной, она трепетала, горела, желала! Эта власть, которой он обладал над ней, была какой-то всеобъемлющей. Она не могла понять, как это происходило. Все, что она знала, это то, что ей больше всего на свете хотелось, чтобы он целовал ее.
Ее тело расслабилось, молчаливо соглашаясь на его желание, она бессознательно прижалась к нему, губы разжались, и его язык проник внутрь. Сара забыла все: где она находилась, почему, зачем, забыла, что Джеррет был ее врагом. Она отвечала на его поцелуй со страстью, какой раньше не знала, пугающей и манящей ее. Она никогда не целовалась так с Тони, никогда не испытывала эту всепобеждающую потребность, эту жажду отдаться. Она была потрясена этим, это шло вразрез со всем, что она знала и чем была до сих пор, и какой-то инстинкт в ней, протестующий против этой необычности, позволил ей освободиться.
— Никогда не пытайтесь повторить это, — прерывающимся шепотом произнесла она. Ее грудь бурно вздымалась, она прилагала все усилия, чтобы прийти в себя.
Губы Джеррета дрогнули в насмешливой улыбке.
— Мне почему-то кажется, что вы не настолько рассержены, как стараетесь выглядеть. Я чувствую, что вам понравился поцелуй, и что вы были бы не прочь продолжить, если бы не ваши понятия о благопристойности. Я не представлял, что вы такая скромница.
— Вы много чего не представляете обо мне. — Ее зеленые глаза сверкали злобой. Яростным жестом она отбросила с лица волосы.