Открылась внутренняя дверь, появился Гаэтано Рудджеро в идеально отглаженном сером костюме, черной рубашке и приглушенно-красном шелковом галстуке. Загорелый, подтянутый, коротко подстриженные вьющиеся волосы слегка тронуты сединой. Жестом указал на серый диван, сам сел в кресло, скрестил ноги в идеально начищенных ботинках.
– Его галстук стоит столько, сколько я получаю за полгода, – грустно подумал Флавио.
– Чем могу служить, офицеры?
Скрестил руки, откинулся в кресле, вежливая улыбка и искорки в глазах, но может, это блики солнца на темной оправе очков…
Флавио вспомнил инструкции руководства перед визитом сюда. Пыл полковника осел вместе с голосом, и тот просипел, что с синьором Рудджеро нужно обращаться исключительно вежливо, потому что одно неверное слово – и за его спиной появится армия адвокатов и купленных журналистов.
– Не вздумайте его в чем-то обвинить. Он сожрет нас с потрохами.
– Я пришел предупредить вас, синьор Рудджеро. Вчера в городе случилась эпидемия, позволю себе так ее назвать, среди неких лиц, подсевших на запрещенные вещества.
– Печально, но какое это имеет отношение ко мне?
– Учитывая ваш широкий круг контактов и знание города мы надеемся, что вы сможете помочь нам.
– И каким же образом? – Нет, это не солнце, босс просто забавляется, отсюда и смех в глазах. Но веселость быстро исчезла. – Поверьте мне, капитан, я рад, что город освободился от некоторой части нежелательных элементов. Но не имею к этому отношения.
– Мы надеемся, что вы сможете обратиться к тому, кто решит тот вопрос. И больше запрещенных веществ, тем более с ядовитыми примесями, не появится.
– Понимаю вас, капитан. Я приложу все усилия. Что-то еще?
Флавио поднялся. – Нет, это все, синьор Рудджеро.
– Хорошего дня, офицеры.
Флавио и его сопровождающие молча покинули здание и лишь в машине один из карабинеров спросил:
– Вы думаете, это он?
– Возможно, не он. И если с одной стороны это ему на руку, как он сам только что откровенно признался, то с другой должно беспокоить, что кто-то пошел на такой шаг без его ведома.
Глава 14.
Восхитительный аромат витал в подъезде с самого утра. В конце концов Саша не удержалась, и как загипнотизированная пошла в его направлении. Двери квартиры на этаж ниже раскрыты настежь. Девушка заглянула – и увидела маленькую старушку, выглянувшую из кухни, откуда аромат и тянулся.
– Заходи, заходи! – махнула старушка и Саша нерешительно вошла.
– Помоги, – ей вручили стеганные варежки. – Осторожно, осторожно, вот сюда, на стол!
Саша вытащила из остывшей духовки два противня с сушеными помидорами.
– Вот спасибо, хотела уже Сильвестро с первого этажа звать, спину прихватило, никак не нагнусь. Ты у кого живешь?
– У инженера Эспозито.
– Надолго приехала?
– Нет, на десять дней. Скоро уеду. Синьора…
– Я Нунция. Просто Нунция.
– Нунция, вы, наверное, всех в доме знаете?
– Конечно, всю жизнь здесь живу. Но некоторые продают квартиры, потом там делают ремонт и они пустуют.
– У вас двери открыты, не боитесь?
– Да ты садись, сейчас будем кофе пить, у меня есть министериали. – И старушка так же шустро засеменила к шкафу с посудой. – А бояться… чего мне бояться в мои года. Зато соседи меня видят, знают, что все со мной хорошо.
– Ну, как же, это же Неаполь.
– А в Неаполе чего бояться? – Старушка достала непонятный предмет, то ли чайник, то ли кофейник с двумя носиками, быстренько насыпала кофе, влила воду и поставила на плиту.
Саша вытаращив глаза смотрела на чудо-кофеварку.
– А это что такое?
– Куккумеллу никогда не видела?
– Кого?
– Эх, разве в ваших моках нормальный кофе сваришь! Это куккумелла, еще ее куккумой зовут. Как огурец у древних римлян- кукумус.
– Никогда не видела. А чем отличается от обычной моки?
– А кофе варится одновременно и вашим новомодным венецианским способом, и старинным восточным. – Нунция поставила куккумеллу «вниз головой», носик кофеварки смотрел вниз, а в конце приготовления перевернула ее с помощью двух ручек, выровненных вертикально. Перевернув, надела на носик свернутую конусом и загнутую на конце бумажку, пояснила:
– Сuppetiello – колпак – нужно надевать обязательно, чтобы из готовящегося кофе не выходили ароматы, надо не просто заткнуть, а убедиться, что все закрылось плотно, иначе аромат потеряется! Уходят, уходят традиции, – вздохнула и оставила кофеварку на плите пару минут, настояться.
Минестериали оказались круглыми печеньями, политыми шоколадом.
– А почему они так называются – министерские?
– Ты ешь, ешь, там внутри крем с ликером. Это старое печенье, кондитер, приготовивший их, захотел включить свое печенье в число придворных рецептов. Предложение приняли, но, чтобы рецепт действительно включили, потребовалось море документов и согласований, кондитера гоняли из одного министерства в другое. Так и прозвали их министерскими.
– А потом все-таки включили?
– Да кто ж его знает! Главное, что рецепт сохранился!
– Тут девушку из нашего дома недавно убили, – Саша решила, что старушка точно в курсе всех местных новостей и слухов.
– Девушку убили. говоришь… я знаю троих в нашем доме, кто мог бы желать ей смерти.
У Саши челюсть отвисла.
– Вы имеете в виду, что они просто хотели ее смерти, или могли это сделать?
– А ты, деточка, не думай, что разница такая уж большая. – Старушка раскладывала помидоры по банками и заливала их оливковым маслом. Казалось, все ее внимание было обращено только на помидоры.
– Конечно, большая. Мало ли кого мне порой хочется убить, но не убиваю же!
Старушка продолжала выкладывать слоями помидоры, орегано, чеснок и перчики чили.
– А ты подумай, прежде чем ответить. В тот момент, когда хочется, убила бы?
– Нет… Это же просто мысли!
– Я расскажу тебе одну историю. Это произошло в начале года. Дочка одной из наших соседок встречалась с Агостино. Красивый парень, ух, какой видный! Но развратник, как все избалованные красавчики. Ему кольцо на палец надень – не изменится. Так вот шведскую девушку однажды застукали в переулке, целующейся с Агостино. Ух, какой скандал был, мать его невесты их и застукала. И запретила дочери с ним встречаться. Какую сцену она парню устроила! Настоящую истерику. Конечно, весь квартал был в курсе, и дочка через неделю уехала из Неаполя, теперь она в Милане.
– И что?
– А ничего. Парень злился, что их застукали, он собирался жениться на Валерии, так дочку соседки зовут. Соседка потеряла дочь и свадьбы не будет. А Валерия осталась с разбитым сердцем.
– Но если она так его любила, почему не вышла за него, несмотря ни на что?
– Ох, деточка, конечно она хотела выйти замуж за Агостино, несмотря на его репутацию. Она знала об этом все, но одно дело, когда люди верили, что она этого не знает, и совсем другое, когда они знали, что она знает, если ты понимаешь о чем я.
– Не совсем… Вернее совсем не поняла.
– Одно дело, когда весь квартал жалеет ее, потому что она любит недостойного человека, другое – терпеть насмешки, если она выйдет за него замуж, прекрасно зная, что он ее предал.
– Интересно вы тут живете!
– Так и живем, мы все тут большая семья.
– Они расстались?
Нунция молчала, она наполняла одну из банок оливковым маслом. Чтобы убедиться, что между слоями помидоров не попал воздух, ей приходилось осторожно вращать банку, пока слои не погрузились полностью в масло. Лишь тогда она ответила.
– Так они и сделали. Валерия переехала в Милан, поклявшись, что ноги ее не будет в Неаполе.
– Бог мой, вот это страсти. И все трое хотели убить Бритту?
– Будь у Валерии возможность, она бы это сделала. Если бы была уверена, что это сойдет ей с рук.
– Я бы поставила на парня, как его… Агостино.
– Ну, что ты! Для него риск разоблачения- это часть игры. Как азарт, как карты, садишься играть за стол, и принимаешь на себя риск. Конечно, он знал, что его могут поймать в любой момент. Но для Валерии все было совсем иначе. Я думаю, это зависит от личности. Агостино любит хорошую жизнь, вкусную еду и не стал бы убивать, боясь попасть в тюрьму.
– Но Валерия уехала из Неаполя.
– Деточка, ты слишком серьезно восприняла мою историю. Я никого не обвиняю. Я просто хотела тебе показать, что убить может каждый, если есть на это причина. Хорошо, что у Валерии нет братьев или кузенов, вот тогда бы пострадал Агостино.
– Не Бритта?
– Конечно нет. Ответственность за женщину несет мужчина. А женщины слабы, как влюбятся, ни о чем не думают.
– Вам помочь? Дайте покручу банки.
– Нет!!! Ты или раздавишь помидоры, или впустишь воздух, или все перемешается и нарушатся слои.
– И какая разница если они перемешаются?
– Вот поэтому я не позволю тебе это сделать.
– Какие у вас тут страсти. А главное, все обо всех всё знают. Огромный город, а словно в деревне.
– Детка, если ты хочешь узнать что-то об Андреа, ты не спрашиваешь Андреа, ты спрашиваешь Карло. Если хочешь узнать о Мариучче, ты спрашиваешь не ее, а Робертину. Люди скажут всю правду, когда ты спросишь их о другом человеке, не о них самих.
– Но в сплетнях много глупостей.
– Не обращай внимания на приукрашивания, ищи суть.
– И как отличить правду от лжи?
– Ищи закономерность. Если что-то всплывает снова и снова, то в этом и заключается истина. Нет дыма без огня.
– Вы потрясающая!
– Я просто живу здесь всю мою жизнь.
– Я думала, что главные ценности это любовь и уважение.
– Любовь, благотворительность, уважение- важные ценности, но сплетни- это клей, который скрепляет кварталы. Я тебе так скажу: сплетни контролируют поведение человека. Каждый понимает, что о нем скажут, если он поведет себя неправильным образом. Конечно, слишком много сплетен это плохо, но мы живем в Неаполе и обычно наслаждаемся здоровой стороной, и лишь капелькой обратной, ядовитой стороны.