елю, но денег брать за нее не желал. «Что он будет делать с деньгами? Ему нужны не деньги, а хороший порох, свинец, одеяла, табак». За это время старый охотник очень сошелся с маленьким Джоном. Как это произошло, трудно сказать, так как и тот и другой были не речисты, но так или иначе, мальчуган ухитрился перебраться через ручей и теперь постоянно пропадал у старика Малачи Бонэ; он даже не являлся домой ни к ужину, ни к обеду. Мартын доносил, что маленький мистер Джон в хижине охотника и там ему не грозит никакой опасности, и потому миссис Кемпбель не беспокоилась.
— Но что он там делает? — спрашивала она.
— Да ничего, сидит и глядит то на сквау, то на охотника, когда тот чистит свое ружье, и все время молчит! Это-то и нравится в нем старику Малачи.
— Он сегодня принес нам целую корзину молодых форелей! — сказала Мэри. — Значит, он уж не вовсе бездельничает!
— Нет, он преусердно ловит рыбу и половину отдает старику, а половину несет сюда. Вы увидите, из него скоро выйдет заправский охотник, как говорит Малачи. Он уже теперь как следует взводит курок и вскидывает к плечу ружье старика, только оно для него очень тяжело, ему бы следовало иметь ружьецо полегче!
— Но ведь он еще слишком молод, чтобы давать ему в руки ружье! — заметила миссис Кемпбель.
— Нет, сударыня, — возразил Сепер, — здесь, в этих местах, никто не бывает слишком молод, чтобы управляться с ружьем. Вот и мистеру Персивалю надо будет обучиться стрелять, как только у меня будет больше свободного времени! — добавил траппер.
— Что же, Мэри?! Мне думается, что и нам с тобой следует записаться в стрелки; да и тетя хотела обучаться стрельбе. Право, это будет прекрасно! — засмеялась Эмми. — У нас будет женская стрелковая бригада, и тогда я не стану выносить ни малейшей дерзости, помни это, Альфред! Возбуди только мое неудовольствие, и я сейчас же возьмусь за свой карабин!
— Я полагаю, что ты и без карабина будешь казнить гораздо чаще своими глазами! — отозвался Альфред.
— Ах, смотрите, дядя! — воскликнула девушка. — Ведь это старый охотник идет сюда, а позади его трусит наш маленький Джон! Я уверена, что его визит относится ко мне: ведь, когда он впервые увидел меня, то онемел от удивления.
— Тут нет ничего удивительного, — заметил капитан Сенклер, — ему здесь не часто случалось видеть такие экземпляры, как вы и ваша сестрица!
— Ну, конечно, английская сквау должна быть здесь редкостью.
Едва успела она договорить эти слова, как Малачи Бонэ подошел и сел на первый свободный стул, не дожидаясь приглашения и поставив ружье между колен.
— Я к вашим услугам, — сказал мистер Кемпбель, — чем могу служить? Надеюсь, вы здоровы?
— Кой черт вас занесло сюда? — проговорил Бонэ, оглядываясь вокруг. — Вы совсем не годитесь здесь, в этой глуши! Скоро придет зима, и тогда вы уедете отсюда туда, откуда приехали, я уверен!
— Нет, — сказал Альфред, — нам некуда уехать, и потому мы останемся; кроме того, там, где мы раньше жили, и без нас тесно!
— Ну, а теперь мне от вас тесно! — сказал старик. — И потому я уйду дальше.
— И господин согласен уплатить тебе за твою землю и поле!
— Да, все это хорошо. Но лучше бы я не видал ни его, ни его товаров!
— Это вы нас подразумеваете под словом «товары»? — спросила шаловливая Эмми.
— Нет, девушка, я подразумеваю порох и тому подобное!
— Я думаю, что под последними словами он подразумевает именно тебя! — сказал Альфред.
— Во всяком случае, скажите, какие ваши условия, и я сегодня же покончу с вами.
— Ну, это я предоставлю вам — составить условия и оценку, вам и Мартыну. А я пришел сказать вам, что завтра я очищу свой участок, т. е. уйду отсюда!
— Завтра? А куда же вы уходите? Малачи Бонэ указал рукой на запад.
— Туда, и вы не услышите больше звука моего ружья. Но я уверен, что вы здесь не останетесь. Вы не знаете, какая здесь жизнь: это совсем не для таких, как вы! Нет, ни один из вас, кроме, разве, этого мальчика, не годится в этих местах! — и он любовно положил руку на голову Джона. — Вот этот годится в лесу. Отпустите его со мной! Я сделаю из него охотника! Не так ли, Мартын?
— Без сомнения, если только они отдадут его вам!
— Отдать его мы не можем, но мы будем отпускать его к вам погостить, если вы этого желаете!
— Так, значит, вы обещаете? Ну так я уйду не так далеко, как сперва думал. У него верный глаз! Я приду за ним!
Старик встал и ушел, не добавив ни слова. Джон пошел за ним, не обменявшись ни словом ни с кем из присутствующих.
— Как ты думаешь быть с Джоном? Ведь не думаешь же ты отпустить его с охотником совсем? — спросила г-жа Кемпбель своего мужа.
— Нет, душа моя! — отвечал ее муж. — Но я думаю, что ему можно будет позволить при случае навестить старика и погостить у него несколько дней.
— Это будет весьма полезно для мальчика, — вставил Мартын. — Если я смею вам дать совет, разрешите ему уходить и приходить, когда ему вздумается. Старик полюбил его; он обучит его своему промыслу, и вы приобретете через него расположение Малачи Бонэ, а его дружба может вам очень пригодиться. Старик ушел отсюда на запад, и если будет вам грозить опасность с той стороны, мы узнаем об этом заблаговременно от него; ради мальчика он нас предупредит и в случае нужды не откажется нам помочь.
— Мартын Сепер говорит справедливо, — заметил капитан Сенклер. — Малачи Бонэ будет для вас как бы аванпостом в случае опасности с запада или фортом в случае надобности отступления.
— Отпустите его с ним, сэр, — сказал Мартын, — мальчик приучится к делу.
— Я ничего не хочу обещать, Мартын, — проговорил мистер Кемпбель, — но во всяком случае разрешу моему сыну посещать старика: в этом нет ничего дурного.
ГЛАВА XI
Прошло шесть недель, и за это время поставили дом, покрыли крышей, приладили окна и двери. Дом состоял из большой столовой, кухни, гостиной и трех спален; одной, очень большой, с шестью постелями, наподобие дортуара или, вернее, общей спальной каюты, предназначенной для молодых людей, и двух менее больших для двух барышень и для супругов Кемпбель.
Прежде окончания дома к нему была сделана громадная добавочная пристройка в виде сарая, для припасов и всякого рода имущества, а над ним нечто вроде амбара и чердак. Бывшее жилище старого охотника было обращено в коровник, и Мэри и Эмми вступили в исполнение обязанностей коровниц или скотниц: доили коров, выгоняли на луг, приглядывали за ними, чтобы они не ушли в лес, и т. д. Паслись коровы на лугу за ручьем, через который теперь был перекинут красивый мостик.
За домом был уже расчищен небольшой клочок земли и превращен в огород. За огородом был выстроен хлев для свиней и птичник для дворовой птицы. Комендант форта приезжал несколько раз на своем катере посмотреть, как подвигается устройство семьи Кемпбель, и всякий раз привозил им то птицу, то молодых поросят, словом, что-нибудь полезное в хозяйстве.
Возвратимся, однако, к Малачи Бонэ.
На другой день после его посещения Эмми увидела, как старик, взяв ружье, направился в лес в сопровождении Джона, и так как ей ужасно хотелось познакомиться с индианкой, женой охотника, то она уговорила Мери, Альфреда и капитана Сенклера перейти на ту сторону ручья и. пойти к хижине Малачи Бонэ. После непродолжительных поисков они нашли то место ручья, где можно было перебраться через него по стволу упавшего поперек ручья дерева. Подойдя к самому дому, они увидели сидевшую на пороге молодую индианку, занятую изготовлением мокасин. При виде Альфреда, шедшего впереди остальных, она в первый момент как будто испугалась, но заметив, что с ним были две молодые девушки, видимо, успокоилась и, приветствовав своих незваных гостей легким наклоном головы, молча продолжала работать.
— Как она молода! — заметила Мэри. — Ей едва ли есть восемнадцать лет. А охотник ведь уже совсем старик!
— Это здесь принято: старик-вождь берет себе в жены трех-четырех самых молоденьких девушек, которые у него, в сущности состоят скорее в роли прислужниц! — заметил Сенклер.
— Я думаю, она не понимает по-английски. Как нам объясниться с ней? — спросила Мери.
— Я могу говорить с ней на ее родном языке, если она из племени чиппевайев или какого-либо из соседних племен: ведь все они здесь говорят на одном наречии. Что вы желаете сказать ей?
— Скажите, что мы пришли сообщить ей, что будем жить здесь и готовы будем поделиться с ней всем, что у вас есть.
Капитан перевел слова Мэри ей и ее ответ своим спутницам.
— Она говорит, что вы обе роскошные цветки, но не местные дикие лесные цветы, и что холодная зима убьет вас.
— Скажите ей, что она увидит нас живыми и веселыми будущей весной, — проговорила Эмми, — и отдайте ей эту брошку с просьбой, чтобы она носила ее на память обо мне.
Молодая индианка подняла свой взгляд на Эмми и, улыбаясь, ласково и мило ответила, что она и без этой красивой безделушки никогда не забыла бы прекрасную лилию, которая была так добра к маленькому цветку лесной земляники.
— Какой поэтичный и образный ее язык, — заметила Мери, — а мне нечего дать ей! Ах, да, вот мой костяной игольник, и в нем несколько иголок; отдайте ей, показав, что в нем иголки; это пригодится ей, когда она будет шить мокасины!
Сенклер сделал, как ему сказано, и затем перевел слова индианки.
— Индианка ответила, что теперь ей лучше и быстрее работать; кроме того, ей хочется взглянуть на вашу ногу, чтобы доказать вам свою благодарность, изготовить вам пару мокасин!
— Ну, а теперь скажите, что мы всегда будем рады видеть ее, если она вздумает прийти к нам, и что теперь мы простимся с ней и пойдем домой, но прежде хотели бы узнать ее имя и сказать ей наши!
Капитан сообщил имена обеих барышень, и индианка старательно и отчетливо повторила их за ним; затем спросил ее об ее имени, которое в переводе на английский язык означало «цвет лесной земляники».
После этого они простились с ней и ушли.