– Я что, твой раб?
– Я тебя как человека прошу! – У Вари задрожала нижняя губа.
– Знаешь, Тучина, я так мечтал увидеть тебя в слезах… Но если ты опять начнешь рыдать, я разрыдаюсь вместе с тобой. Такую ты на меня тоску нагнала, прямо с души воротит.
Он отправился за кофе, а Варя спряталась за одинокой колонной, которая могла скрыть ее от Ярослава. Сейчас она была не готова с ним встречаться. Наверное, даже просто поздороваться – и то не смогла бы. После того что она узнала от Ружейникова, мир изменился до неузнаваемости. В этом мире она была новичком, ей нужно было хорошенько осмотреться, прежде чем хоть что-то предпринимать.
Ружейникову по дороге пришлось остановиться и переброситься несколькими словами с Ярославом и Костей. Потом он сходил за кофе и рысью пробежал мимо них обратно к отелю. Варя выглянула из-за колонны и буквально выхватила у него из рук узкий картонный стаканчик, обернутый салфетками.
– Спасибо!
– Не за что, приходите еще, – насмешливо ответил Ружейников и поежился. – Я тут подумал… Хотел извиниться за то, что наорал на тебя в прошлый раз.
– Валер, скажи, а ты пишешь для Ярослава отчеты? – неожиданно спросила Варя, даже не обратив внимания на то, как тяжело дались ему последние слова.
– Конечно, пишу, – удивился тот. – Все пишут. И каждую пятницу сдают.
– Что значит – каждую пятницу?
– То и значит. Есть специальная форма еженедельных отчетов.
Варя прикусила губу. Так она и думала! Она подозревала, что с этими ежедневными отчетами что-то не так. В их с Ярославом вечернем общении было нечто особенное, даже интимное. Это и привлекало, и пугало ее. Поэтому она молчала и у коллег ничего не спрашивала.
Тут же тысяча мелких деталей всплыла в ее памяти. Деталей, которые свидетельствовали о том, что Ружейников прав! Что же она наделала? Теперь понятно, почему Ярослав так взбеленился из-за истории с Чандлером! Наверное, он решил, что она вертихвостка, легкомысленная дура, жаждущая известности любой ценой! А этот ее флирт с Глебом?! Что должен был чувствовать Ярослав, сообразив, что, порвав с Владиком, она тут же переключилась на младшего босса? Варя вспомнила, какой взгляд он бросил на нее в аэропорту, когда Глеб взял ее руку в свою и прижал к сердцу…
Глеб сегодня предстал перед ней в новом свете. От его «исповеди» за версту несло враньем. Теперь-то ей было это совершенно понятно! Некоторые факты, в том числе подслушанный Варей разговор в аэропорту, не укладывались в прокрустово ложе истории, которую Глеб выложил ей вчера вечером. Да просила ли его Диана вообще о чем-нибудь?! И почему, в таком случае, она вчера подходила к Варе?
Вопросов оказалось слишком много. Ружейников между тем заявил, что отправляется завтракать.
– Можешь пойти со мной, – заявил он, глядя на Варю с таким подозрением, словно она снова могла на него наброситься с кулаками или, в крайнем случае, оросить слезами его куртку. – В честь нашего примирения я готов угостить тебя свиной ногой.
– На завтрак?! – ужаснулась Варя. Ей было приятно, что Ружейников заговорил о примирении. – Я рассмотрю твое предложение позже. А сейчас мне необходимо кое-что сделать.
Они снова, не сговариваясь, посмотрели на Ярослава.
– Нет, – ответила Варя на невысказанный вопрос Ружейникова. – Сначала я должна поговорить с Максом. Хочу, чтобы он ответил на несколько вопросов.
– Флаг тебе в руки. – У Ружейникова неожиданно заблестели глаза. Он даже показался Варе симпатичным. Впервые в жизни! – Позвони, если понадоблюсь.
Она пообещала и бросилась обратно в отель. У нее не хватило терпения ждать, пока исполненный собственного достоинства лифт доберется до первого этажа и предложит ей прокатиться. Поэтому сразу направилась к лестнице и через пару минут уже стучала в номер Макса. Стучать пришлось долго. Хозяина было слышно – он кряхтел, пыхтел и ворочался внутри, словно медведь в берлоге, но открывать почему-то не спешил.
– Макс! – позвала Варя, постучав громче. – Открой сейчас же!
Ларису Руденко она видела в холле. И поскольку та была последней свободной девушкой в их маленьком коллективе, можно было предположить, что Макс в номере все-таки один.
Когда Варя уже начала закипать, Макс, наконец, открыл. Спал он в одежде, выглядел мятым, обрюзгшим, черные усы стояли торчком, и вообще он был похож на медведя-шатуна, дурного и страшного.
– Господи боже, что это с тобой? – сердито воскликнула Варя.
– То самое, – пробурчал Макс и потряс головой. – Язык не ворочается… Что это у тебя, кофе? Дай сюда.
Он отнял у нее стаканчик и стал жадно пить.
– Я могу войти? – спросила Варя, хмурясь. – Никогда не думала, что из трех дней, которые мы проведем в Мюнхене, один ты потратишь на пьянство. Надо же, ты, оказывается, способен надраться до ужасного состояния. А обычно сидишь такой скромный за своим компьютером…
– Ты что, ничего не поняла? – прокряхтел Макс, возвращаясь к кровати. Кровать была похожа на ложе горячечного больного: одеяло сбито в странный ком, подушка на полу, простыня наполовину съехала.
– А что я должна была понять?
– Вот женщины, – проворчал он. – Рискуешь из-за них жизнью, а они потом хлопают глазками и изумленно щебечут: «Да? А я и не знала!»
– Макс, что ты тянешь кота за хвост? Объясни все толком. – Варя топнула ногой.
– Сначала я должен принять душ, – непререкаемым тоном заявил тот. – И почистить зубы. И надеть что-нибудь другое. Потому что мне кажется, что от меня несет псиной.
– Никуда ты не пойдешь, – сказала Варя и загородила проход. Даже руки развела в стороны, показывая, насколько ее намерение серьезно. – Не пойдешь, пока не скажешь мне, что ты имел в виду.
– Боже, за что мне эти муки? – проворчал Макс. Посмотрел на Варю мутным взглядом и пояснил: – Глеб что-то подсыпал в твое вино. Ты не заметила, а я заметил.
– Ты поэтому его выпил?! – ахнула Варя. – Даже не зная, что конкретно было в бокале?
– Вряд ли младший босс задумал тебя отравить. А вот лишить физических сил – это да. Я чувствую себя так, словно на меня упала бетонная плита. Вчера я едва добрался до номера. Думал, свалюсь и засну прямо на ковре в коридоре. Честное слово, ковер мне казался невероятно мягким и привлекательным.
– Полагаешь, Глеб подмешал в вино снотворное? – ужаснулась Варя.
– Лошадиную дозу, – заверил Макс. – Я все-таки гораздо крупнее тебя. Ты бы точно вырубилась без звука. Вообще-то за такие дела морду бьют. Хочешь, я набью ему морду? Несмотря на то, что он начальник?
– Нет, Макс, не надо никому морду бить.
– Но он совершенно точно хотел воспользоваться твоей беспомощностью!
– Не думаю, – покачала головой Варя. – Сдается мне, что я его вообще мало интересую.
– Не понял.
– Я и сама пока не все понимаю. Но попытаюсь понять. Да, и вот что еще… – Варя взяла Макса за пуговицу рубашки. Она видела, что так иногда делают героини фильмов, когда хотят показать мужчине, что речь пойдет об интимных делах. – Скажи мне как на духу…
– Дух у меня сейчас несвежий. Я хочу помыться, – с тоской сказал Макс.
– Да погоди ты со своим мытьем! Тут, может быть, моя судьба решается, а ты!
– Орешь, как будто я твой муж.
– Или старший брат, – ехидно напомнила Варя. – Вспомни, пожалуйста! Ты вчера сто раз делал какие-то намеки. Что мне стоит оглядеться по сторонам и подумать, нет ли рядом со мной кого-то более верного и надежного, чем Глеб Лаленко… Кого ты имел в виду? Себя?
– Варь, ты что, белены объелась? – спросил Макс изумленно. – Какого себя? При чем тут я? Я имел в виду Ярослава, разумеется.
– Разумеется.
Варя на секунду закрыла глаза. Мысли играли в чехарду, а Макс между тем продолжал:
– Все же знают, что он к тебе не равнодушен. А вот ты с ним два года играешься, как кошка с мышкой. Мне, если честно, всегда было его жалко. Поймала, придушила, так уж съешь!
– Съем, – пообещала Варя слабым голосом.
– Тоже мне, хищница.
– А все эти твои разговоры про женщин, которым вроде бы пора выходить замуж?..
Макс покраснел.
– Почему ты считаешь, что если речь идет о любви, то исключительно о любви к тебе?! Мало ли на свете других красивых девушек!
– Извини, просто я и подумать не могла… Ну хоть бы ты мне намекнул про Ярослава. Старший брат называется! Я даже не догадывалась…
– Но ведь это было так очевидно! Зачем объяснять очевидное?
– Вероятно, у женщин и мужчин разное понятие очевидности, – ответила Варя.
– Да ты спроси у Муси! У Тони спроси. Они тоже знали о том, что Ярослав с ума по тебе сходит.
Каждый раз, когда Варя слышала, что Ярослав влюблен в нее и сходит по ней с ума, сердце ее сладко сжималось и проваливалось в невесомость, а потом несколько секунд висело в вакууме.
– Я обязательно спрошу, – пообещала она. – В общем, ты можешь пойти и помыться.
– Спасибо тебе за твою доброту, – прогудел Макс. – Я бы поклонился тебе в пояс, но боюсь, голова отвалится.
– И не благодари, – пробурчала Варя, направившись к двери.
– Но ты Глебу этого не спускай! – сказал Макс ей в спину. – Не забудь: я твой свидетель. И верный друг. Практически Сивка-Бурка.
Вновь очутившись в коридоре, Варя в растерянности остановилась. Спрашивать или не спрашивать у Тони про Ярослава? Вдруг она знает что-нибудь такое, чего не знают Макс и Ружейников? В ту же секунду, как по волшебству, дверь одного из номеров отворилась и появился сияющий Эдик. На лице у него была написана вся история его счастливого романа.
– Ой, Варвара! – испуганно сказал он, как будто она была директором школы, изловившим его с косячком под лестницей. – Ты чего тут стоишь?
– Раздумываю, где мне найти Тоню, – ответила она, прищурившись.
– Ну… Тоня… Она, видишь ли…
– Ты снял двухместный номер, – двинула бровью Варя.
– Знаешь, не тебе меня стыдить! Ты сама толкнула Тоню в мои объятия.
– Каким же это образом?
– Ты водила ее по магазинам и учила, как меня соблазнить.