Тут из дома вышел без пальто и шапки Карлсон и стал орать с крыльца:
– Где верблюд? Откуда? Сколько их?
Увидел разбитый снегоход, еще больше разорался и сказал:
– Не «около двадцать тысяч», а ровно тридцать! Поняли, терминаторы?
– Все равно удерем, – проворчал Алешка, глядя с сожалением на то, что совсем недавно было снегоходом по имени «Буран».
Глава VIА ТЕМ ВРЕМЕНЕМ…
А тем временем вся милиция Москвы искала воздушный шар, грабителя и нас с Алешкой.
Письмо, которое надиктовал мне Карлсон, папа все-таки получил. Карпухин, когда споткнулся на доме номер шестьдесят, решил, что он невнимательно запомнил адрес, что перепутал номера дома и квартиры, и, даже не взглянув на конверт, помчался обратно. И бросил письмо в наш почтовый ящик в нашем родном доме. Все, что я напутал, он по-своему перепутал. И не ошибся.
Папа прочитал письмо, доложил его содержание своему начальству, и наше похищение объединили с делом по розыску грабителя Майского.
Розыск возглавил папин коллега Олег Иванович, тоже полковник. А папа не мог включиться в эту работу, потому что возглавлял другие розыски.
С некоторых пор в Москве стали исчезать дорогие иномарки. Угоняли их, как правило, у иностранцев. Потому что они беспечнее наших, даже сигнализацию не ставят. Российское отделение Интерпола, где служил папа, сбилось с ног. И главное – было непонятно, зачем их угоняют? Нигде они в продаже не появлялись. Папины сотрудники постоянно проверяли все автомагазины и авторынки, установили специальный контроль на таможне, но все было бесполезно. Угнанные машины исчезали бесследно.
Вечером папа позвонил Олегу Ивановичу.
– Есть что-нибудь новое? – спросил папа.
– Ищем, – ответил Олег Иванович. – Направление, в котором улетел шар, определили.
– Каким образом?
– По следам. Нашли бороду Деда Мороза, даже с носом. Его шапку. Рукавицы. И главное – ножницы по металлу, которыми он перекусил трос. Так что, Сергей, район розысков уже определился. Сейчас опрашиваем местных жителей, проверяем подходящие объекты. Найдем твоих пацанов, не сомневайся. А у тебя как?
– Все так же, – ответил папа. – Уже около тридцати угнанных машин. Вчера «Форд» угнали. Длинный. С темными стеклами. И никаких зацепок. Прямо будто какой-то Карлсон с пропеллером работает.
– Слушай, может, они крадут машины не на продажу, а на запчасти?
– Я уже думал об этом. Загоняют машину в какой-нибудь сарай, разбирают на запчасти и продают их в магазины. Сейчас я организовал дежурства своих сотрудников. Может, перехватят кого-нибудь.
– Трудно тебе, я понимаю, – сказал Олег Иванович. – Не отчаивайся, слово даю: найдем ребят.
А мама тоже держалась очень мужественно. Она только приговаривала:
– И как они обратно будут добираться? Ни билетов у них, ни денег.
– Самолет угонят, – сказал папа, чтобы ее успокоить. – Опыт у них есть.
Когда Карпухин вернулся из Москвы, он положил на столик в холле газету «Московский комсомолец». Это был ответный пароль для папы. От нечего делать я стал просматривать газету и вдруг наткнулся на небольшую заметку. Она так поразила меня, что я помню ее до сих пор:
«Удачное ограбление.
Мы уже сообщали читателям, что в среду на Русаковской улице был дерзко ограблен пункт обмена валюты. Грабитель вошел внутрь под видом Деда Мороза, отвлек внимание работников и охраны пункта своими поздравлениями, затем неожиданно схватил мешок с деньгами и улетел на воздушном шаре.
Однако грабителя ждет огромное разочарование. Все, что он похитил, было приготовлено к уничтожению. В этот мешок работники пункта складывали в течение значительного времени фальшивые доллары».
Вот это да!
И у меня тут же созрел еще один великий план. Теперь мы будет откусывать от этой банды по кусочкам. До тех пор, пока от нее ничего не останется.
На всякий случай, чтобы заметка не попалась на глаза кому-нибудь из заинтересованных лиц, я осторожно и аккуратно выдрал ее из страницы и снова сложил газету.
Ну теперь вы попляшете!
– Что будем делать? – деловито спросил Алешка, когда я рассказал ему о своем открытии.
– Будем расшатывать банду изнутри!
– Ага! – неправильно понял меня братишка. – Устроим им здесь такой карнавал!..
– Наоборот, Леха, – приостановил я его энтузиазм. – Будем вести себя как «ботаники» в школе. Станем умненькими и благоразумненькими…
– Ручки будем мыть, зубки чистить, да? – заметно расстроился он. – Мы все-таки не дома. Можно и расслабиться.
– И не мечтай. Мы должны усыпить их бдительность. Сделаем вид, что смирились, что ждем папенькиного ответа. Станем с Бабой Ягой гимнастикой заниматься. А сами… – я притянул его ухо к своим губам и прошептал первое задание.
– Класс! – одобрил Алешка. – А как папе сообщим?
– Шифровку пошлем. По настоящему адресу. Ты – главное – момент не пропусти. Изо всех сил подслушивай.
Этому Алешке учиться не надо, подслушивать он умел. У него природный дар такой, с раннего детства.
– Знаешь, Дим, – сказал он, немного подумав, – надо и Деда Мороза со Снегурочкой попросить.
– Не надо, – отрезал я. – Они непрактичные. И чего-нибудь обязательно напутают.
План наш состоял из нескольких пунктов. Первый – пересажать в тюрьму половину банды, больше не получится. Второй – устроить побег Снегурочке, чтобы она позвала на помощь милицию. Третий… А вот дальше получилось все не так, как хотелось. Возникли осложнения. И пришлось третий пункт менять… тоже на третий, но другой по смыслу.
И мы превратились в образцовых детей. Послушных и трудолюбивых. Нас можно было видеть повсюду. Мы везде успевали помочь. И все успевали увидеть и услышать.
Алешка даже стал заниматься в спортзале всякими единоборствами под руководством Бабы Яги. Которая приказала, чтобы мы называли ее тетей Гердой. Ей очень нравилось это имя. Хотя на самом деле ее звали Евдокией. Дунькой, если попроще.
– В дни моей юности, – задумчиво вспоминала она, – я мечтала сыграть на сцене роль девочки Герды. Или Снежной королевы…
– А получилась Маленькая разбойница, – прошептал мне Алешка в ухо и хихикнул.
– А тебя никто не спрашивает, – рявкнула Баба Яга – Герда, будто услышала его слова. – Марш во двор! Двумя ногами вместе!
Особенно мы старались, когда шел снег. Тут же хватали лопаты и ретиво расчищали двор. А куча снега в углу, у забора, все росла и росла. Взобраться на нее, правда, пока не удавалось. Во-первых, мы не хотели привлечь к ней внимания, чтобы враги не разгадали нашу хитрость, а во-вторых, снег был еще рыхлый и залезть по нему до верха забора все равно не получилось бы.
Но мы терпеливо ее насыпали, прихлопывали лопатой, утрамбовывали снег.
А потом Алешка придумал хитрость. Неплохую, на мой взгляд.
– Тетя Герда, – наивно спросил он у Бабы Яги, – где нам взять садовую лейку?
– Это еще зачем? – оторвалась бабуля от штанги.
– Мы хотим во дворе горку залить.
– Хорошая зимняя забава! – похвалила Герда. – Я очень любила ее в детстве. – И она взмахнула трехпудовой гирей: – Заливай! А лейка в ангаре. Заодно и снег с его крыши сбросите, пока она не провалилась.
В «пластмассовом» ангаре был полумрак. Мы долго бродили по нему вокруг сдувшегося шара, искали лейку. А потом залезли на тонкую крышу и стали сбрасывать снег.
Отсюда было все хорошо видно: узкая дорога, какая-то деревенька вдали с дымками над крышами, далекий заснеженный лес. И окошко мастерской. Конечно, мы туда заглянули. И предстала нам странная картина.
У одной стенки высились металлические стеллажи, забитые разными деталями машин. У другой – верстаки, за которыми дружно трудились механики, разбирая двигатель. А в дальнем углу, друг на друге, лежали пустые кузова машин, с которых было снято абсолютно все. Даже дверцы. Остались только голые коробки с дырками от стекол, фар и подфарников.
– Во дают! – удивился Алешка. – Не слабо.
И я тоже подумал: что-то здесь не совсем то.
Мы слезли с сарая и до самого вечера таскали лейкой воду и поливали горку. Сбоку от нее протоптали и выровняли лопатой ступеньки. Ледянка получилась классная. И когда стемнело и подморозило, Алешка заорал на весь двор:
– Тетя Герда! Идите кататься!
Баба Яга вышла на крыльцо и щелкнула выключателем – весь двор осветился фонарями, укрепленными по верху забора. В их свете красиво закружились вечерние снежинки.
И мне вдруг стало грустно. Я подумал о папе – как он сейчас сидит на своей нелегкой работе и думает о нас. Я подумал о маме – как она готовит ужин в пустой квартире на двоих. И думает – когда же мы вернемся домой? Я подумал об Алешке. Он стоял на самом верху горки, весь в снегу, без варежек, и хлюпал красным носом. Мне так его жалко стало. И я еще больше возненавидел и Карлсона, и его мамочку, и Карпухина с Алехиным. Сколько неприятностей и горя от них. Не только нам, но и многим людям. Наверное, я все-таки буду милиционером…
Баба Яга спустилась по ступеням крыльца и взбежала по ступеням горки. Потом скатилась вниз, болтая руками и ногами. И орала как сумасшедшая. Даже Карлсон выскочил из дома в своих подтяжках:
– Мама! Как вам не стыдно!
– Мне не бывает стыдно, – сказала Баба Яга, отряхиваясь от снега. – Я выше этого.
Тогда Карлсон тоже забрался на горку и скатился с нее. Но он не визжал и не орал, а катился серьезно. Как задумчивый поросенок.
Лешка тоже съехал вниз, подошел ко мне и грустно сказал:
– Ты не думай, я не радуюсь. Я притворяюсь…
Скоро к нашей горке все привыкли. И мы смело все таскали и таскали на нее снег – она становилась все выше и выше. И никто из бандитов не обращал на это внимания. И мы осмелели до того, что стали сбрасывать снег по ту сторону забора, и там все рос и рос сугроб. И его не было видно со стороны дороги и ворот.
Первый этап подготовки к побегу Снегурочки был пройден. Мы приступили ко второму…
Я нашел Майского Деда Мороза в подвале – там ему выделили комнату для опытов и создания аппарата «Невидимка». Здесь было все необходимое для творческого труда и полноценного отдыха: верстак, инструменты, рабочий стол, раскладушка.