– Я не понимаю, откуда вы узнали об этом моём заказе, – бросил Император. – Я не знаю. откуда вы узнали об архиптере. Это моя тайна, которую я успешно храню уже больше дюжины лет… Только мои доверенные люди были в курсе. Я должен знать, откуда вы получили эту информацию. Лучшие менталы империи поработают с вами и дадут мне ответ на этот вопрос. Я узнаю всё, даже если для этого потребуется превратить ваши мозги в кашу… Впрочем, так и случится. Мне не нужны лишние языки. Обыщите их и уведите!
Это последнее, что я услышала, утаскиваемая магами куда-то вглубь дворца.
Глава 21. Долгожданная встреча
Меня швырнули в полутёмную камеру так, что я, не удержавшись на ногах, растянулась на полу, выронив рюкзак. Дверь с лязгом захлопнулась и сразу исчезла, оставив после себя лишь монолитную стену. Я поднялась с пола, потёрла саднящие ладони о штаны и на всякий случай ощупала место испарившейся двери – ничего. Просто стена. Мда…
Заглянула в рюкзак: как там Маркиз? Тот замахал на меня лапой из недр своего вместилища:
– Оу! Уйди! Дай в себяу прийти!
Я пожала плечами и оставила его в покое. Пусть приходит.
Осмотрелась. Хмыкнула ещё раз: похоже, помещение было создано для бесплотного духа… ну, или смертника. Здесь не было вообще ничего. Голые стены, потолок, пол… Ни намёка на кровать там, туалет… Может местные в туалет не ходят? Ну мало ли, какие существа бывают. Вон их император, судя по всему, вообще киборг: никаких эмоций, неопределяемый возраст… чёрт, да я даже не могу вспомнить, как он выглядел! Только ощущение полного безразличия – и всё!
Собрав всю свою волю, отогнала мысли о Рине… Потому что сразу же начала умирать от страха за него
Так, они обещали мне, что рядом будет камера, где держат отца. Как бы мне её обнаружить?.. Не могу же я начать рушить все стены подряд! Кстати о разрушении стен… Я задумалась и вдруг похолодела от ужаса: Вас сказал, что Повелевающей мне уже не быть, я обменяла дар на жизнь мужа. Смогу ли я вообще сейчас развеять стену без вспомогательных инструментов!? Которых у меня, естественно, нет с собой! Мы же не в лаборатории! Так, ладно, отставить панику. Пока не попробуешь, не узнаешь.
Для начала я решила обойти камеру по периметру: авось случится озарение. Ну или стрелочка с надписью «архиптер тут». Резонно решив, что стену, где только что был вход, осматривать бессмысленно, я начала обстледование с соседней. Тщательно обшарив всю снизу доверху и ничего не обнаружив кроме довольно гладкой кладки, перешла к следующей… И вдруг краем глаза я уловила слабое мерцание на соседней. Быстро обернулась и с удивлением увидела в ней зарешечённое окошко. Окошко утопало в стене, и от двери его просто не было видно. За окошком мерцал свет.
Я кинулась туда, дрожащими руками ухватилась за решётку и заглянула в окошко.
Там тоже была камера. Только, в отличие от моей, просторная и шикарно обставленная: ковры на стенах, мягкие шкуры и разбросанные подушечки на полу. У стены столик с фруктами и какой-то едой… Мягкий рассеянный свет, заполняющий камеру… И никого.
Где же он?! Я была уверена, что отец тут! Но комната (вот конкретно это место камерой назвать язык не поворачивался!) была пуста.
Я зажмурилась и попыталась сконцентрироваться на ощущениях… В конце концов глаза легко обмануть. Магию не обманешь. Сконцентрировалась, пытаясь найти внутри себя эту искру: я его дочь! Мне нужно к отцу! Вот оно! Резко открыла глаза, уставившись в дальний угол богато убранной камеры… Тени, заполнявшие угол послушно мигнули, и с моих глаз словно упала пелена: мой отец, точно такой, каким я его помнила, сидел у стены, скрестив ноги и прикрыв глаза, погружённый в глубокую медитацию. Расслабленный спокойный вид, на губах играет лёгкая улыбка…
– Papá! – мой голос сорвался, потерявшись на миг. – Папочка, я нашла тебя!
Он открыл глаза и улыбнулся:
– Pajarita?
Но сразу же нахмурился и, поднявшись на ноги, подошёл к окошку и обхватил своими пальцами мои:
– Птичка, это действительно ты! Уже такая большая… и уже замужем! – он удивлённо приподнял брови.
– Папа! – зачастила я, нервно оборачиваясь: а вдруг нас подслушивают, вдруг сейчас ворвутся! – Нам нужно уходить.
– Разве отсюда можно уйти? – грустно улыбнулся отец. – Плохо, что они поймали и тебя.
– Папа, тебе нужно подтвердить контракт на спасение, который я заключила от твоего имени. Подтверждай! Просто скажи, что согласен! И тогда мы сможем сбежать.
Отец, прищурившись, посмотрел мне в глаза:
– Моя девочка такая сильная… – Да, ты сможешь уйти. Уходи, пока не поздно.
– Папа, ты с ума сошёл! Я без тебя никуда не пойду! Как ты можешь?! Мы столько лет ждали! Мама ждёт!
– Ждёт? – он почему-то горько улыбнулся. – Ты уверена, что она меня ждёт? Разве она не вышла замуж давным–давно?
Я в изумлении выпучилась на отца:
– Ты с ума сошёл?! Какие замуж?! Да она ни на одного мужчину даже не посмотрела, сколько я себя помню!
– Ты уверена? А это что?
И он, повернул руку ладонью вверх. На ладони сразу образовалась прозрачная сфера. В сфере что-то мельтешило… Я присмотрелась: словно коротенький кусочек фильма, живая фотография. Полуобнажённый мужчина, вид со спины, кидается к маме, которая нежно его обнимает и радостно смеётся… У мужчины влажные волосы, на мускулистой спине блестят капельки воды, словно он только что вышел из душа… Надо же, какой красавчик, а!
Я перевожу недоумённый взгляд на отца. В его глазах застыла боль.
– Мне нет смысла куда-то идти, – тихо говорит он, опуская глаза. Сфера исчезает из его руки.
– Пап, ты что!? – ошарашенно восклицаю я. – Это же Эдька!
– Ну и что?
– Пап! Эдька! Мой брат! Твой сын!
– Сын? – отец вскидывает на меня взгляд, полный изумления.
– Ну да!.. Ой! – я зажимаю себе рот, оглушённая неожиданным пониманием. – Ты не знал! Эдька родился через пять месяцев после того, как ты пропал… Мама сильно переживала, постоянно плакала… Эдька родился сильно недоношенным, совсем страшненьким и маленьким… Долго лежал в реанимации. Но выкарабкался. А потом ка–ак начал расти! С семи лет спорт: вольная борьба и плавание. Ему всего-то шестнадцать! Ну да, выглядит круто. Вон какой лось вымахал! А на этой фотке – или что это тут – это соревнования по плаванию. Международные! Он тогда первое место занял! И как был, даже не вытеревшись, кинулся маму обнимать. Она вся мокрая потом была!
– Сын… – ошарашенно повторил отец. – У меня есть сын!
– Ага! – киваю я, неожиданно для самой себя почувствовав, как по щекам катятся слёзы от осознания несправедливости произошедшего. – Мама тебя всю жизнь ждала! А эти уроды тебя обманывали! А ты им верил. Им, а не маме! Ну почему!?
– Извини, – отец на мгновение прикрыл глаза ладонью. – Я идиот. Я полный идиот. Даже не буду оправдываться… Я согласен.
– Что? – я шмыгнула носом, размазывая по лицу слёзы.
– Я подтверждаю контракт. Уходим. Делай, что должна.
-----------------------
*Pajarita (исп.) - птичка
Глава 22. Побег
Уходим! Ура! Я радостно подпрыгнула и уставилась на стену: мне нужно её развеять. Так вот почему Рин меня тренировал именно в этом! Сосредоточилась, вызывая то самое чувство, когда кажется, что видишь и чувствуешь атомы… Ничего.
– Папа! – выдавила я, холодея от ужаса. – Я, кажется, не могу! Мы совсем забыли! Я отдала свой дар!
– Какая глупость! – улыбнулся отец. – С тобой всё в порядке.
Он протянул руку сквозь решётку и положил ладонь мне на лоб… Внутри сразу взметнулся вихрь забытых детских воспоминаний и ощущений.
– Облачка и искорки! – прошептала я, вспоминая нашу детскую игру.
Воздух вокруг отца замерцал, словно в нём расеяли тончайшую серебряную пыльцу.
– Моя девочка в полном порядке! – снова улыбнулся отец, убирая руку. – Ты просто испугалась и устала. Давай, пробуй ещё раз.
Я попробовала. И всё получилось! Я увидела атомы, и связи между ними, и толстые нити магии, пронизывающие всё вокруг… Золотистые нити, и красные, и синие… Ой, а с магией-то что делать? Откуда-то я знала, что золотистые – это прочность стены, красные блокируют магию, синие нити – следилки, их нельзя задевать. Ох! Рина бы сюда!
– Какая непроуходимо тупая у меняу хозяйка! – раздался сзади меня голос Маркиза, про которого я напрочь забыла.
От неожиданности я дёрнулась и обернулась. Маркиз, выбравшийся из рюкзака, сидел на полу и неодобрительно поблёскивал на меня глазами, сияющими в полумраке синими фонариками.
– Ну чегоу уставилась?! Зови мужа. Вам цикл зачем замыкали?! Чтоубы ты до него домяукаться смогла!
– Как?
– Ну у тебяу эти пятна на руке! Думай о нём!
Я кивнула, сосредотачиваясь на воспоминаниях о Рине и о нашей загадочной вязи на руках. Запястье сразу же откликнулось теплом, разбегающимся усиками–завитками вверх по руке.
– Рин! – позвала я мысленно. – Ты живой?
И, словно откуда-то издалека, в моей голове… нет, не прозвучал, образовался, как моя собственная мысль, ответ:
– Мы в порядке, птичка. Встретилась с отцом?
– Да, он согласился… Рин, тут много разной магии в стене, я боюсь что-нибудь сделать не так.
– Не бойся! У тебя всё получится. Выходите, встречаемся на Маяке… Ты увидишь! Мы их отвлечём!
И его голос пропал из моей головы.
Но что делать-то?! И вдруг меня осенило:
– Папа, можно я воспользуюсь твоей магией?
– Конечно, – улыбнулся он. – Приступай. Боюсь, нам нужно поторопиться.
– Маркиз, быстро в рюкзак!
Видимо, было в моём голосе что-то, от чего кот шементом рванул в укрытие и замер там.
Я надела рюкзак на спину, прикрыла глаза и снова сконцентрировалась на стене, аккуратно касаясь магических нитей и связей. Только теперь я тянула серебристую магию отца и, аккуратно оборачивая её вокруг нитей, растягивала их, пытаясь сделать прореху. Убрав густое переплетение магических нитей, я легко развеяла стену, ставшую просто камнем – а это я уже проходила!