– Перед отбоем полчаса стоишь в Красном уголке, – сообщил он спокойно. – За порчу зелёных насаждений и неуважительное отношение к сотруднице лагеря.
Ксюша с благодарностью посмотрела на вожатого, а тот лишь кивнул ей и снова направился в голову колонны.
«Так ему и надо», – мстительно подумал Миша. Он и в самом деле считал, что Дёма давно заслужил наказание.
Вечером перед самым отбоем в комнату мальчиков заглянула Вика Незнамова.
– А вы знаете, – своим обычным таинственным шёпотом начала она, – что Квасникову теперь не жить?
Дёма Квасников ещё не вернулся из заключения в Красном уголке, так что в комнате были сейчас только Миша, Арам, Грохотовы и Серёжа Сёмочкин.
– Он встретил привидение? – Арам, насмешливо прищурившись, поднял голову от книги. Он как раз недавно пополнил свои запасы – оказалось, в Красном уголке, куда мальчик угодил на днях за эксперименты на людях, помимо всевозможного хлама хранилось множество старых учебников, методичек и даже кое-какая художественная литература.
– Хуже! – свистящим шёпотом сообщила Вика. – Он пририсовал фломастером усы к портрету Про́клятой Настасьи!
Мальчики хором захихикали.
– Не смешно вообще-то! Семён в ярости! Грозится оторвать Квасникову голову. А Семён может, между прочим. Он, знаете, какой сильный? Видели, как он шкафы двигает?
Действительно, ребята уже имели удовольствие наблюдать, как сухощавый и невысокий старичок с лёгкостью передвигает мебель. Впрочем, удовольствие было сомнительным, потому что в те времена Семён старался как можно сильнее напугать ребят, чтобы заставить «вести себя потише».
– Насмерть, скорее всего, не убьёт, – авторитетно заявил Арам. – Не такой Семён че… эээ, лагерный.
– А всё остальное Дёме полезно, – уверенно заключил Миша.
Вика обвела взглядом лица мальчишек и, не найдя в них ни капли сочувствия к товарищу, разочарованно вздохнула.
– Ну и ладно. Но потом не говорите, что я не предупреждала! Говорю вам: на этот раз прольётся кровь!
Ночью, когда тьма окончательно сгустилась над лесом и лагерем «Солнышко», а крупная, почти полная луна скрылась за облаками, и впрямь произошло немыслимое. Две необычных очертаний тени отделились от забора лагеря и замерли неподалёку. Одна из теней заухала, где-то в чаще тотчас отозвался филин, и из густой мглы под деревьями возникла ещё одна тень.
Домовые, квартирные, а также банники, овинники, конюшенные, каргоруши и прочие Разные, что испокон веку обитали рядом с людьми, никогда не ладили с «дикарями» – теми из своих собратьев, что, напротив, предпочитали селиться от людского жилья подальше, – лешими, русалками, болотниками и прочими. Лешие считали домовых прихлебателями, променявшими свободное и вольное житьё на тёплое местечко рядом с человеком. Домовые, в свою очередь, презирали «дикарей». Не то чтобы они враждовали, но никогда не доверяли друг другу и старались держать дистанцию. И тем более странной была эта встреча возле забора детского лагеря, где собрались старый лагерный Семён, юный квартирный Теша Закроватный и… Леший из Велиной чащи.
Леший более всего походил на длинный трухлявый пень с руками-ветками, ногами-корнями и зелёной моховой бородой. На голове у него вместо головного убора красовалось птичье гнездо, которое время от времени съезжало на лоб, и тогда Леший поправлял его угловатым движением руки-ветки.
– Он меня за хвост дёргал! – звенящим от негодования голосом жаловался Теша. Ему было очень страшно здесь, а Леший пугал его одним своим видом, но желание расквитаться с врагом оказалось всё-таки сильнее. – За хвост, понимаете?!
– Чепуха! – Семён, как никогда похожий сейчас на привидение в своей длинной белой рубахе, досадливо махнул рукой. – Хвост, эка важность. Но портрет! Испортить… такое! Ить тому портрету сто лет уже! И никто, вы слышите, никто! Никогда не смел…
– Хвосты, портреты… – проскрипел недовольно Леший, яростно шевеля кончиком сучковатого носа. – Тоже мне, невидаль. Сто лет, ишь. Моему дубу поболее будет. А этот ваш…
– Не наш он никакой! – горячо возразил Теша.
– А то чей же? – сурово возразил Леший. – Человек. Из вашего жилья пришёл. Дерево мне поранил. Вам и отвечать.
– А что, если… – Тут Теша понизил голос и зашептал что-то совсем неразборчиво. Старики, наклонившись к нему, поначалу закачали головами, а затем вдруг закивали одобрительно.
– Решено! – провозгласил наконец Леший. – Будь по-твоему!
Глава шестаяВеликий план
Дёме Квасникову снился страшный сон. Пожалуй, за всю его пока не столь уж долгую жизнь ему ещё ни разу не было так страшно.
Снилось Денису, что к его постели отовсюду подкрадываются пугающие тёмные тени. Они протягивают к нему свои длинные руки, разевают жуткие пасти. И ещё кто-то шепчется по углам зловещими голосами, обвиняющими его в чём-то, угрожающими, проклинающими.
– Как ты посмел? Как осмелился? – шептали голоса на разные лады, и слышались в этом шёпоте то скрип несмазанных дверных петель и рассохшихся половиц, то шорохи леса, завывание диких зверей и клёкот птиц. Голоса сливались в невнятный шум, становившийся то громче, то тише, и вдруг в один момент смолкли. Напряжённая тишина зазвенела, смыкаясь вокруг. Казалось, будто сам воздух стал плотнее и начал давить на грудь.
«Теперь они до меня точно доберутся», – обречённо понял Дёма, не задумываясь, как это часто бывает во сне, о том, кто «они» и что именно они могут сделать.
И тогда отчётливый, очень скрипучий голос громко и повелительно приказал ему:
– Встань!
Мише не спалось. Сначала чудились какие-то шорохи под кроватью, затем – шелест шагов, как будто кто-то осторожно крался из комнаты. «Теша бродит чего-то», – сонно решил мальчик и перевернулся на другой бок – лицом к комнате. Однако стоило ему задремать, как послышался скрип одной из кроватей, будто кто-то грузно ворочался на ней. «Ну кому ещё не спится?» – недовольно подумал Миша и приоткрыл один глаз. Впрочем, он тут же изумлённо распахнул оба глаза – не торопясь, правда, выдавать себя.
Дело в том, что, как оказалось, нарушителем спокойствия был Дёма Квасников. В свете луны, льющемся из окна, Мише было хорошо видно его фигуру: извечный недруг сидел на своей кровати и, не мигая, смотрел прямо перед собой. Очевидно, кровать скрипнула, когда он садился.
Всё так же глядя прямо перед собой, Дёма встал, сунул ноги в тапочки и как был, в пижаме, направился ко входной двери.
Едва слышно скрипнула дверь, открывшись и снова закрывшись.
«Наверное, в туалет пошёл. Или воды попить», – подумал Миша. Решив так, он ещё пару минут повозился, устраиваясь поудобнее, и наконец снова задремал.
Однако спокойно поспать в эту ночь ему было не суждено. Казалось, Миша только-только прикрыл глаза, когда почувствовал, что кто-то осторожно трясёт его за плечо.
– Эй! – шёпотом окликнул его кто-то. – Да просыпайся ты!
– Что… что случилось? – в полный голос спросил Миша, и кто-то тотчас зажал ему рот рукой.
– Не шуми ты! Сейчас всех перебудишь!
Миша наконец разглядел того, кто так бесцеремонно нарушил его сон. Вернее, тех. На краешке его кровати расположились «близнецы, хоть и не братья» Грохотовы – Дима Доброхотов и Митя Гроссман.
– Нам нужна твоя помощь! – всё так же шёпотом торжественно сообщил Дима. – Поэтому мы решили рассказать тебе о нашем великом плане…
«Великий план» авантюристов Грохотовых заключался в том, чтобы выбраться из лагеря ночью и найти легендарный клад. Почему-то оба мальчишки нисколько не сомневались, что именно им непременно удастся это сделать. И их совершенно не смущало то обстоятельство, что прежде этот самый клад искали многие и многие.
– Ты пойми, у нас же даже карта есть! – горячо втолковывал Дима.
– И что? – удивился Миша. – Что-то я не заметил, чтобы на этой карте было отмечено, где искать сокровища.
– Ха! – самодовольно усмехнулся Митя. – Ну не зря же мы показывали карту Домбаяну. Сам слышал: Арам считает, что клад должен быть на Синем озере.
– Но вы же всё равно не знаете, где именно он там зарыт, – продолжал недоумевать Миша.
– Вот поэтому мы берём Домбаяна с собой, – пояснил Митя. – Башка у него варит что надо!
– Это может быть любопытным опытом – попробовать определить местонахождение гипотетического клада, исходя исключительно из логических рассуждений, – подал голос сам Арам, который, оказывается, сидел на своей кровати полностью одетым. – А кроме того, у меня есть некоторые соображения по поводу другого моего расследования, и их стоит проверить.
«Похоже, сегодня вообще никому не спится», – с лёгким неудовольствием подумал Миша, который вовсе не отказался бы ещё немного вздремнуть.
– Так ты ж говорил, он вообще под водой может быть, этот клад, – припомнил Миша.
– А вот поэтому мы берём с собой Гаврину! – торжествующе сообщил Дима. – Она лучше всех плавает. И говорит, что под водой плавать тоже умеет.
«Эдак они весь лагерь с собой потащат ночью по лесу шастать», – подумал Миша, а Дима между тем пояснил:
– Гаврина сегодня специально попросилась у наших девчонок в комнате ночевать, ей Тромбон разрешила.
– Ну ладно, – никак не мог взять в толк Миша, – а от меня-то вы чего хотите?
– А это, – Митя понизил голос, – самая главная часть нашего плана. Надо выбраться из лагеря так, чтобы до утра нас никто не хватился. К тому времени мы и сами уже вернёмся, да ещё с кладом! А победителей не судят. Ясное дело, через ворота выходить нельзя – сразу поймают. Надо через забор и по-тихому… в общем, нам нужен Теша!
– Теша упрямится, – подключился к объяснениям Дима Доброхотов. – Ни в какую не хочет идти с нами, хотя бы просто вывести нас! Он вообще под кровать забился и не выходит!
– Повлияй на него! – с жаром добавил Митя. – Ты же вроде как его хозяин, он тебя скорее послушает. А мы тебя за это с собой возьмём!