В итоге как-то так получилось, что вместе с Димой Доброхотовым и его родителями по лагерю бродили, наперебой что-то рассказывая, не только Митя Гроссман, но и Эля Мухтиярова.
Алёна Гасанова с утра была мрачнее тучи. Она давно рассказала ребятам, что у неё не мама, а мачеха, и все, конечно, с ужасом представляли себе жуткую тётку из сказок про Золушку или Белоснежку.
– Вот моя мама была красивая, – рассказывала Алёна. – Вот как Катя! Я, правда, почти не помню её… Но у неё были светлые волосы и голубые глаза. А я в папу пошла, – здесь она обыкновенно тяжко вздыхала. – С этими жуткими чёрными волосами, как у вороны, и огромным носом!
Нос у Алёны, по мнению Миши, был самым обыкновенным. И ещё ему было не так-то просто представить себе ворону с волосами – хоть тёмными, хоть светлыми. Но не спорить же с девчонками по таким пустякам! Наверное, ей самой лучше знать.
На поверку Алёнина мачеха оказалась очень даже симпатичной молодой женщиной, которая искренне обрадовалась девочке, радостно расцеловала её и принялась расспрашивать о жизни в лагере. Папа Алёны больше помалкивал и всё время не спускал с рук совсем маленького мальчика – её младшего братишку.
Вика Незнамова водила своего папу по лагерю и, бурно жестикулируя, кажется, рассказывала какие-то леденящие кровь истории. Возможно, на этот раз даже правдивые. Однако папа слушал её привычно-рассеянно и только время от времени вставлял уместное: «Да что ты говоришь!»
Где-то рядом шумно возмущалась мама Лизы Исаковой, которой та, драматически подвывая и всхлипывая в нужных местах, тоже что-то рассказывала.
К Дёме Квасникову приехал отец вместе с одним из Дёминых старших братьев. Старший брат вместо приветствия первым делом отвесил младшему увесистый подзатыльник. Отец при этом только одобрительно ухмыльнулся, и Мише впервые стало жалко Дёму. Он подумал, что, наверное, непросто жить с такими братьями. А Дёме, похоже, приходится всё время доказывать своему папе и себе самому, что он тоже мужчина, взрослый и сильный… и некому объяснить ему, что для этого вовсе нет смысла задирать тех, кто слабее. К слову, заметив эту сценку, к семейству быстро подошла Ксюша и долго что-то убеждённо втолковывала Дёминому папе. Тот только сердито хмурился и пренебрежительно отмахивался.
Наконец все собрались в актовом зале на концерт. Тромбон как ответственная за мероприятие носилась туда-сюда со вздыбленными волосами. По случаю праздника она была одета в особенно пёстрое платье и гремела бессчётными разноцветными бусами. «Цыпляточками» и «котяточками» она, кстати, величала и приехавших к ребятам родителей.
«Искатели», исполнившие свой зажигательный «рич-рач» в самом начале концерта, сразу после басни «Свинья и дуб» в исполнении Коли Мирошина из четвёртого отряда, расселись в зрительном зале рядом со своими мамами и папами. А на сцене уже разворачивалось действие спектакля «Красная Шапочка». Никто из шестого отряда, кроме участвовавшей в представлении Маши Куковицкой, этого спектакля ещё не видел.
Как оказалось, известная сказка в обработке Тромбона претерпела немалые изменения. По спектаклю выходило, что Красная Шапочка – вовсе не такая уж доверчивая дурочка, как изображали её братья Гримм. Девочка, встретив Серого Волка, принялась убеждать его в преимуществах добрососедских отношений, а также вегетарианского образа жизни, и так расписывала восхитительные, ароматные и ещё тёпленькие пирожки с капустой, что Миша, который с утра отлично позавтракал, почувствовал, как рот наполняется слюной, а в животе начинает урчать.
– Сегодня маме пирожки особенно удались: нежнейшие, вкуснейшие, так и тают во рту! Вот, попробуй.
В доказательство своих слов Красная Шапочка извлекла из корзинки пирожок и протянула его Волку. Тот, облизнувшись, схватил пирожок и с аппетитом вонзил в него зубы. То есть попытался вонзить. На лице Волка появилось страдальческое выражение, и он, сделав вид, что откусывает и жуёт, торопливо сунул пирожок обратно в Шапочкину корзинку.
– Мммм! – простонал он. – Никогда не ел ничего подобного!
По лицу Волка было заметно, что говорит он чистую правду.
– Реквизит! – шёпотом ахнула рядом с Мишей Даша Куковицкая. – Реквизит забыли поменять!
Миша покосился на неё, и Даша так же шёпотом пояснила:
– У Тромбона же плитку отобрали, на которой она реквизит жарила. Нагайна сказала в столовой булочек взять или там ватрушек. А Тромбон ещё возмущалась, что по сценарию нужны пирожки. И репетировали без реквизита. В общем, это, похоже, те ещё пирожки… с первой репетиции.
За её спиной разом захихикали сидевшие во втором ряду Арам и Тоха Гаврина.
Между тем действие спектакля продолжалось. Красная Шапочка пригласила Волка в гости к своей бабушке («Вот бабушка, наверное, обрадуется», – подумал при этом Миша).
Роль бабушки исполняла Маша Куковицкая, и при её появлении на сцене «Искатели» разразились аплодисментами. Громче всех хлопали родители близняшек Маши и Даши. Даша сидела насупившись. Маша царственно кивнула своим со сцены.
– Здравствуй-здравствуй, внученька! – каким-то неприятным голосом воскликнула она, поправляя на голове «бабушкин» платочек, норовивший съехать на глаза. – Вижу, друга в гости ко мне привела да угощение принесла. Знаю-знаю, матушка твоя на пироги большая мастерица!
Пожалуй, у спектакля «Красная Шапочка» могли бы быть все шансы пройти так, как было задумано, если бы не шестой отряд «Искателей». Дело в том, что как раз перед их исчезновением Тромбон сообщила завхозу Михалычу о том, что одна из досок на сцене рассохлась. И хозяйственный Михалыч, несомненно, починил бы её… но в последние дни ему оказалось совершенно не до этого. Потому что он вместе с толстым охранником обходил забор вокруг лагеря и целыми днями что-то там чинил и укреплял. Теперь, по заверениям обоих, там не то что мышь, и блоха бы не проскочила, не говоря уже о целом отряде.
За время репетиций все уже привыкли обходить стороной злополучную доску. Разве что кто-то из младшего, Тохиного, отряда разок споткнулся во время танца «цыплят», но этого почти никто не заметил.
– Попробуй, бабушка, пирожков с капустой, с пылу с жару, нежнейших, вкуснейших! – звонко воскликнула Красная Шапочка, протягивая корзинку. «Бабушка» Маша протянула руку и взяла пирожок из корзинки. Однако что-то в этом пирожке показалось ей настолько странным, что она, едва поднеся его ко рту, скривилась и даже слегка отступила… и тут же споткнулась о рассохшуюся половицу и полетела бы на пол, если бы её не успел галантно подхватить Серый Волк. Правда, метнувшись к «бабушке», Волк нечаянно толкнул Красную Шапочку, и та выпустила из рук корзинку, содержимое которой красивым фейерверком полетело прямо в зрительный зал.
– Ложииииись! – сдавленно завопила Тоха, быстро пригибаясь. Арам стремительно полез под сиденье.
В полной тишине на первые ряды обрушился град нежнейших и вкуснейших пирожков с капустой. Кто-то застонал – кажется, «свежайший» снаряд попал прямо в глаз одному из изумлённых пап, который, на свою беду, не послушал совершенно здравой Тохиной команды. Мишу, успевшего закрыть голову руками, пирожок «с пылу с жару» ощутимо тюкнул по затылку. Ещё один с деревянным стуком упал на пол между рядов, подскочил снова и покатился, грохоча, как хороший булыжник.
Спектакль «Красная Шапочка» имел несомненный успех. Его неожиданный финал оживлённо обсуждали и за обедом, и после него.
После обеда Нагайна попросила всех собраться у ворот лагеря. Вскоре они снова распахнулись, и в лагерь въехал грузовичок с открытым кузовом. А из кузова во все стороны топорщились какие-то палки, а также ветки, листья и даже еловые лапы.
– Привёз! – радостно провозгласил, выскакивая из кабины, водитель, в котором ребята с изумлением узнали местного участкового Алмаза Ибрагимовича. Эля с радостным визгом кинулась отцу на шею.
– Дорогие ребята, а также мамы и папы! – объявила Нагайна в микрофон. – Сегодня мы с вами дадим начало новой замечательной традиции. Наш лагерь «Солнышко» находится в удивительном природном месте. Велина чаща – прекрасный лес, где встречается множество редких растений. Когда-то здесь был заповедник. Увы, сейчас в этих местах располагается множество баз отдыха, с каждым годом вырубается всё больше деревьев, а какие-то из них гибнут и по естественным причинам. Например, на днях неподалёку от нас несколько деревьев повалило страшной грозой. Я предлагаю каждой семье посадить новое дерево в память об отдыхе здесь… – В старших отрядах кто-то недовольно загудел. – Конечно, дело это исключительно добровольное.
Стоило Нагайне отойти от микрофона, как на неё буквально налетела мама Лизы Исаковой.
– Я немедленно забираю своего ребёнка! – провозгласила она. – Чёрт знает что творится в этом лагере! Имейте в виду, Лизанька мне всё рассказала!
– Погодите, – спокойно прервала её Зоя Валерьевна. – Давайте попытаемся обсудить ваши претензии.
– Мы тоже забираем ребёнка! – тихо, но отчётливо произнесла – Миша даже не сразу поверил своим глазам – мачеха Алёны Гасановой. На её лице было написано самое решительное выражение. – Мне тоже кажется, что здесь происходит что-то странное.
Алёна сжала кулаки.
– Я никуда не поеду! – твёрдо объявила она. – Мне здесь нравится! И вообще – прекрати мною распоряжаться!
Плечи Алёниной мамы-мачехи поникли.
– Мы… я просто переживаю за тебя. Очень.
– Правда? – тихо переспросила Алёна.
– Правда, – ответила та и привлекла Алёну к себе. А та неожиданно не стала сопротивляться.
Между тем Лизина мама продолжала наседать на Нагайну, визгливо что-то ей выговаривая и угрожая всеми карами небесными.
– Маааам! – Лиза, привычно всхлипнув, потянула мать за рукав.
– Не бойся, детка, – та на секунду отвлеклась, – мы заберём тебя домой и всех их тут накажем!
– Не надо никого наказывать, – попросила Лиза. – И вообще… я хочу остаться.
Грузовичок оказался битком набит саженцами деревьев и кустов, а ещё лопатами. Деревья предполагалось высаживать в лесу, а кусты – на территории лагеря. Всем желающим выдали перчатки, большие лейки и прочее необходимое. Миша в душе довольно потирал руки. Выйдя за территорию лагеря с лопатой под мышкой, он нарочно громко рассказывал маме о том, что «новая традиция» была именно его идеей.