И сейчас в хлопанье крыльев белых лебедей ему чудился шелест страниц ещё не написанных книг и шёпот ещё никем не рассказанных историй.
– Только в своей душе найдёшь своё сокровище, – тихонько сказал Леший, вновь объявившийся за плечом.
– Н-не понимаю… – Арам потряс головой. – А как же моя Нобелевка? Хотя… – Он задумчиво покусал нижнюю губу. – Всё же карьера частного детектива – тоже интересная идея…
– Восемь! – в ужасе прошептала между тем Катя Величко. – Восемь детей! Куда мне столько?! Я же актрисой хочу быть, я точно буду…
– А папа ещё говорил, что девчонку туда не примут! – торжествующе сообщила Эля Мухтиярова.
– Эй! – с обидой воскликнула Тоха. – Вы чего все?
– Ты что, ничего не видела? – удивился Миша.
– Цветок видела, – недоумённо ответила Тоха. – Вон он. И лебеди.
– А как же… – Миша обернулся к Лешему.
– Тому, чья дорога ясна и верна, не нужно знаков, – ответил тот.
– Думаю, я понял, в чём дело, – вмешался Арам. – Ты ведь знаешь, кем собираешься стать, когда вырастешь?
– Ещё бы! – без всяких сомнений ответила Тоха. – Я буду плавать, как мама, и тоже стану чемпионкой мира.
Миша улыбнулся. Почему-то он нисколько не сомневался, что у Тохи с её характером это точно получится.
– Че! – завопил неожиданно Арам и попытался прыгнуть в озеро, но его подхватили и удержали сразу несколько рук. – Да пустите! Это же Че!
Он указывал на озеро, и, присмотревшись, Миша действительно заметил неторопливо плывущую между кувшинками черепаху. А спустя пару секунд рядом с ней появилась ещё одна, точно такая же. И только тогда Арам перестал вырываться из рук друзей и обмяк.
– Наверное, ему так будет лучше… – со вздохом пробормотал он.
Леший усмехался в мшистую бороду.
– А я тоже ничего не видел! – сообщил Дима Доброхотов. – Это значит, что я… буду футболистом?
Закончил он как-то неуверенно.
– Твой путь может быть ещё вовсе не определён, – Леший посмотрел ему в глаза. – Придётся самому искать ответы и делать выбор.
Дима разочарованно вздохнул.
– А что такое движение Зелёных[9]? – шёпотом спросил Дёма, наклоняясь к Араму, и неожиданно покраснел. Арам объяснил, и лицо Дёмы осветилось улыбкой. – Подходит! – заключил он.
– А можно, – Катя Величко тронула Лешего за плечо и тут же смутилась, – можно этот цветок как-то… сорвать? Я бы его засушила и сохранила… на память.
Миша ужаснулся этой идее – и, похоже, не он один.
– Может, с ним и клады ещё поискать можно? – шёпотом предположил Дима Доброхотов, но Митя Гроссман тут же покачал головой. Похоже, он своё «сокровище», в отличие от друга, увидел.
Что до Лешего, он на секунду нахмурился, однако тотчас усмехнулся.
– Сорвать нельзя. Кого надо – того Жар-Цвет сам найдёт, – ответил он туманно. Поскольку все так и смотрели на него, Леший неохотно продолжил: – Стар я стал, давно пора ученика брать… или ученицу. Дар для того нужен особый, тайный… вот и распустился нынче чародейный цвет, чтобы та, кому до́лжно, выбор сделала.
Возвращались ребята в лагерь притихшие и задумчивые. Как ни странно, обсуждать увиденное никто не стремился: для каждого то, что показал волшебный цветок, было чем-то личным, о чём хотелось поразмышлять в одиночестве. Даже Грохотовы не перешёптывались между собой.
Выйдя из-под сени деревьев, ребята на несколько секунд замерли, моргая и не решаясь сделать следующий шаг. Казалось, будто они медленно просыпались после долгого волшебного сна.
– А ты, красавица, подумай! – донёсся им в спины голос Лешего. Катя Величко оглянулась. – Коли пойдёшь в учение ко мне, от многого придётся отказаться, но и приобретёшь многое. Много добра людям сможешь сделать, да и не одним людям. Тебе выбирать.
Катя недоумённо пожала плечами.
Только пройдя вместе с сонным Тешей сквозь стену в коридор своего корпуса, ребята будто стряхнули с себя наваждение и начали шёпотом переговариваться.
– А вы знаете, – тихонько завела Вика Незнамова, – что сегодня Королевская ночь? Ну, так последнюю ночь в лагере называют. В Королевскую ночь полагается дождаться, когда все заснут, пробраться в чужую комнату и нарисовать всем усы зубной пастой.
– Кто же будет засыпать, если все будут ждать, когда другие заснут? – удивился Миша.
– Кто заснёт, тому не повезло, – пояснила Вика и широко зевнула.
Дверь корпуса резко распахнулась, будто от порыва ветра.
– Не заперта! – вслух изумился кто-то.
В проём под ноги ребятам швырнуло пригоршню листьев, что-то стукнуло об пол, и со следующим порывом дверь снова захлопнулась.
– Что это? – удивилась Эля и присела на корточки. Катя поворошила листья ногой, а Алёна даже наклонилась к ним.
– Просто мусор, – Катя зевнула. – Утром уберём…
Уже под утро, когда даже неугомонный шестой отряд давным-давно видел десятые сны, две бесшумные тени появились в комнате мальчиков. Одна из теней отличалась большими ушами и длинным хвостом. Вторая больше всего смахивала на привидение в своём белом одеянии и с растрёпанной головой. Из образа выбивалась разве что метла в руках тени.
Подкравшись к кровати Дёмы Квасникова, тени слаженно захихикали:
– Гусарские давай! Такие… кручёные.
– Ага… а бороду будем?
– Можно и бороду…
Чёрное дело было сделано всего за пару минут. Полюбовавшись на своё творение, один из злодеев неуверенно спросил:
– Может, всё же надо было зубной пастой?
– Та шо там, – пожал плечами второй. – Авось и так сойдёт!
Тени пожали друг другу руки и растворились в стене.
Что-то негромко ударилось об пол и покатилось, замерев в широком квадрате, освещённом светом фонаря за окном. На полу лежал толстый фломастер с чёрным колпачком, и в фонарном свете стала отчётливо видна крупная надпись на его боку: «Маркер перманентный», и чуть ниже, буквами помельче: «Несмываемый».
Эпилог
На вокзал отправились даже те, кто не собирался уезжать: уж очень не хотелось всем расставаться, слишком сдружились ребята за эти удивительные и по-настоящему волшебные дни в лагере «Солнышко».
Вика Незнамова и Митя Гроссман оставались в «Солнышке» на вторую смену. Эля Мухтиярова жила в Солнцеморске, так что ехать ей никуда было не надо. Алёна Гасанова оставалась до конца лета в соседнем селе Богатырёво погостить у своих бабушки с дедушкой.
Половина отряда уже уехала на поезде, отправившемся полчаса назад.
Остальные, погрузив чемоданы в поезд, торопливо прощались и обещали писать и звонить. Девчонки обнимались, мальчишки пожимали друг другу руки. По случаю прохладного утра все кутались в ветровки и олимпийки.
Мишин чемодан тоже стоял уже в ящике под нижней полкой в его купе. А в чемодане, свернувшись клубочком, мирно спал квартирный Теша Закроватный. Теша попрощался со всеми ещё в комнате.
– Передай Теше – это для Нюси из-за Шкафа! – Катя Величко подскочила к Мише и сунула ему в руку бусы из ракушек, выкрашенных в персиково-розовый цвет. Миша кивнул, а Катя неожиданно чмокнула его в щёку. Мальчик покраснел.
– По коням! Сейчас поезд без вас уйдёт! – Константин Алексеевич едва не потащил Мишу и стоявшего рядом с ним Арама. – Живей, живей!
Сам Константин Алексеевич, как и большинство вожатых, оставался в лагере до конца лета, так что сейчас вместе с ребятами в поезд садилась только Ксюша, которой предстояло сдавать вступительные экзамены в педагогический университет. Но Котенька приехал на вокзал, чтобы всех проводить и помочь погрузить чемоданы.
– Ну, счастливо! – Ксюша, не скрывавшая слёз, торопливо расцеловала Вику, Элю, Алёну и Митю и убежала к вагону.
Эля Мухтиярова с тоской смотрела на поезд. Она никогда ещё не уезжала из Солнцеморска дальше ближайшего детского лагеря и очень хотела бы посмотреть на другие города. Ничего! Она улыбнулась про себя. Теперь-то она точно знала, что её мечтам суждено сбыться, и она обязательно поедет учиться туда, куда прежде бы не рискнула, нужно только закончить школу…
– Смотрите, там наши! – Алёна протянула руку, и на секунду из-под рукава её ветровки мелькнул деревянный браслет, украшенный тонко вырезанным из какого-то полупрозрачного камня цветком, сверкнувшим на солнце. Эле показалось, что она где-то уже видела его раньше, но она тут же выбросила из головы мысли о браслете, поскольку увидела, куда показывает Алёна. К окнам двух соседних купе прилипли физиономии Миши, Дёмы, Арама, Тохи и теперь уже бывшей вожатой Ксюши. Все они изо всех сил махали руками.
Поезд медленно тронулся и поехал. Ребята, как это делают все провожающие, пошли за ним вслед, ускоряя шаг, чтобы до последней минуты видеть тех, кто уезжает.
– И Теша там! – заметила Эля. В самом деле, под локтем Миши примостилась светло-сиреневая пушистая мордочка, влипшая носом в стекло. Теша махал не только лапами, но и хвостом.
– Пока! Пока! До свидания!
Провожающие наконец перестали бежать и остановились, продолжая яростно махать высоко поднятыми руками. И тогда взгляд стоявшего у окна Теши вдруг замер на Алёне Гасановой, а его глаза широко распахнулись и округлились. Было видно, что квартирный открыл рот, пытаясь что-то сказать, но никто с перрона его, конечно, услышать уже не мог. Алёна и Эля проследили его взгляд одновременно, и первая тут же одёрнула задравшийся рукав. Но в эту секунду с её запястья упал тонкий лепесток, и Эля успела понять, где она видела этот цветок раньше.
На запястье Алёны в оправе из дубовой коры жарким светом купальских чудес сиял цветок папоротника.