— О боже! — Войдя в свой пентхаус, Маделин бессильно прислонилась к двери и приложила руку к груди. — Похоже, я испытываю вожделение.
Кендейс и Амелия, две из трех ее соседок по номеру, одновременно соскочили с дивана в гостиной. Девушки уже сняли вечерние платья, в которых ходили в казино.
— К кому? — спросила Амелия, красующаяся в ночной рубашке из жатого шелка.
— Я только что наняла в качестве своего гида самого сексуального мужчину в мире.
— Выкладывай, — приказала Кендейс, будущая жена владельца этого отеля. Своим пребыванием в роскошном пентхаусе Маделин, Амелия и Стейси, подружки невесты, были обязаны великодушию ее жениха Винсента Рейнара. Девушки вызвались организовать свадьбу, которая должна была состояться в Монако через четыре педели.
— Его зовут Дэймон, и у него восхитительные голубые глаза, густые каштановые волосы и потрясающая фигура. Он высокий. Думаю, в нем шесть футов три дюйма. Мне нравится смотреть на мужчину снизу вверх, даже когда я на каблуках.
— Ты уверена, что это не любовь с первого взгляда? — с мечтательным видом произнесла Амелия.
Маделин закатила глаза. Ее чересчур романтичная подруга была в своем репертуаре.
— Ты же прекрасно знаешь, что я не намерена наступать дважды на одни и те же грабли.
Благодаря ее лживому бывшему жениху.
— Не все мужчины такие, как Майк, — сказала Кендейс, аккуратно сложив на столике туристические буклеты, которые она до этого просматривала.
Маделин искренне надеялась, что подруга права. Винсент казался хорошим парнем, по-настоящему влюбленным. Но Маделин вначале думала то же самое и о Майке, поэтому больше не доверяла представителям сильного пола.
— И слава богу, но все же, наученная горьким опытом, я решила целиком посвятить себя карьере. Отныне только мимолетные романы. Большинство мужчин так живет. Почему я не могу?
Впрочем, с тех пор, как она два года назад порвала с Майком, у нее не хватало времени ни на какие отношения, учитывая дополнительные дежурства в больнице и изнурительные тренировки в спортзале.
— Звучит так, словно ты хочешь видеть этого парня не только в роли своего экскурсовода, — заметила Кендейс.
Неужели? Маделин не могла отрицать, что, когда они с Дэймоном обменялись рукопожатиями, между ними проскочил электрический разряд. Пусть этот мужчина и был простым экскурсоводом, в нем чувствовалась яркая харизма.
— Возможно, так оно и есть. Возможно, я хочу закрутить бурный курортный роман с сексуальным незнакомцем. Разумеется, если он не женат. Я не видела у него обручального кольца, но… — При виде жалости на лицах своих подруг, она с вызовом поинтересовалась: — В чем дело?
Амелия нахмурилась.
— В том, что Майк в прошлом месяце появился в больнице с ребенком и беременной женой, не так ли?
— Нет! — Ложь… Но у Маделин была гордость, и она не собиралась через нее переступать.
Майк сделал из нее посмешище. Все шесть лет их помолвки этот негодяй водил ее за нос, а когда в день своего тридцатилетия она в шутку пригрозила ему, что порвет с ним, если они не назначат дату свадьбы, он ее бросил. Не успел Майк покинуть дом Маделин и отказаться от места рентгенолога в больнице, где они оба работали, как коллеги принялись наперебой сообщать ей о том, что пока она готовилась к свадьбе своей мечты, он развлекался с другими женщинами. Судя по возрасту его ребенка, он женился сразу же, как только расстался с Маделин.
Любовь? Только не для нее. Больше никогда. Маделин надеялась, что Кендейс минует подобная участь, но если подруга все же этого не избежит, она поддержит ее в трудную минуту, как поддержали ее саму Кендейс и Амелия.
Кендейс пересекла комнату и обняла Маделин.
— Будь осторожна.
Та фыркнула.
— Ты забыла, что я профессиональный медик? Я не нуждаюсь в лекциях о безопасном сексе. Кроме того, я принимаю противозачаточные таблетки.
— Я говорю вовсе не о беременности и не о болезнях, передающихся половым путем. Просто я не хочу, чтобы ты из-за этого мерзавца Майка совершила какую-нибудь глупость, о которой потом жалела бы всю оставшуюся жизнь.
Кендейс и Амелия никогда не жаловали ее жениха. Возможно, Маделин следует прислушаться к подругам. Но не в этот раз. В этот раз она не позволит себе потерять голову от любви.
— В этом-то вся прелесть. Если Дэймона интересуют мимолетные отношения, он не сможет обмануть меня или разбить мне сердце, потому что я уеду сразу же после свадьбы. Что может произойти за четыре недели?
Амелия поморщилась.
— Не искушай судьбу.
Кендейс вздохнула.
— Я знаю, что в Монако много интересного, но постарайся не проводить все время с ним. Нам ты тоже нужна.
Закусив губу, Маделин пристально посмотрела на подругу. Как могла она объяснить, что вся эта предсвадебная суета пробуждает в ней болезненные воспоминания? Воспоминания о ее собственной несостоявшейся свадьбе, о том, с каким удовольствием она обдумывала каждую мелочь, чтобы сделать этот день незабываемым. Но нельзя задеть чувства Кендейс.
— Обещаю, что как бы хорош ни оказался Дэймон, я не брошу вас и не стану уклоняться от обязанностей подружки невесты. — Маделин обняла обеих подруг. — Любовники приходят и уходят, — она пожала плечами, — а друзья остаются.
Ну и ну! Она нервничает, словно девственница перед первой брачной ночью. В свои тридцать два Маделин давно не была невинной.
Ее сердце билось в два раза быстрее обычного, и большое количество сладкого, съеденного утром, было здесь абсолютно ни при чем.
Ее прическа в порядке? А платье? Не выглядит ли она нелепо? Тщеславие заставило Маделин надеть платье с глубоким декольте и изящные туфли, которые она купила в одном из модных бутиков. Она даже заплела свои непослушные волосы во французскую косу и надела любимую серебряную брошь.
Войдя в кафе, Маделин начала искать глазами Дэймона. Он поднялся из-за столика в уютном дальнем углу. В белой рубашке с короткими рукавами, джинсах и темных очках он был просто неотразим. Широкие плечи. Мощные бицепсы. Плоский живот и узкие бедра.
В затененном кафе темные очки выглядели немного неуместно, но в Монако многие щеголяли в них даже вечером. Все же она предпочла бы любоваться его светло-голубыми глазами.
— Bonjour, мадемуазель Спенсер. — Он выдвинул стул.
Маделин попыталась определить его акцент, но не смогла. Это было довольно странно, поскольку ей каждый день приходилось иметь дело с представителями разных национальностей. Ее заинтриговывало то, как он время от времени переключался на официальный тон.
— Доброе утро, Дэймон. Пожалуйста, зовите меня Маделин.
Его пальцы коснулись ее обнаженного плеча, когда он помогал ей сесть, и у нее по спине пробежали мурашки. О, да! Определенно это был превосходный кандидат на роль любовника.
Она достала из плетеной сумочки ручку и блокнот.
— Думаю, для начала мы составим маршруты экскурсий. Вы можете дать мне свои рекомендации, а я выберу то, что меня интересует.
— Вы не готовы довериться моему выбору?
Нет, спасибо. Однажды она уже доверилась мужчине.
— Я предпочитаю принимать решения сама. Не знаю, какую часть моего разговора с Густаво вы подслушали, но я здесь для того, чтобы помочь подруге организовать свадьбу. Я должна оставаться в ее распоряжении каждое утро с понедельника по пятницу, а также в любой момент, когда могу ей понадобиться. Так что нам с вами придется встречаться урывками и не каждый день. Вас это устраивает?
— Да. — Откинувшись на спинку стула, он потер рукой квадратный подбородок. У него были поразительные черты лица. Прямой, как лезвие, нос, высокие скулы и впалые щеки. Пряди густых темных волос, падавшие на лоб, делали его моложе, но мелкие морщинки в уголках глаз и рта говорили о том, что ему уже за тридцать.
— Вчера вечером вы сказали, что вас тошнит от романтики. Я прежде не встречал ни одной женщины с подобным отношением к жизни. Что случилось?..
— Наконец вы ее встретили, — перебила его Маделин.
Его губы сжались, брови сомкнулись, словно ее слова были ему неприятны. Но она не собиралась делиться с ним своей печальной историей.
Меньше всего Маделин хотелось рассказывать своему потенциальному любовнику о том, что она была полной идиоткой. Она с таким благоговейным трепетом относилась к любви и романтическим отношениям, что во всем соглашалась с Майком. Но больше всего ее выводило из себя то, что она, обученная анализировать симптомы и ставить диагнозы, не замечала очевидных признаков того, что их отношения были в опасности. Даже в лишних двадцати фунтах, которые набрала за шесть лет помолвки, «заедая стресс», Маделин не увидела подсознательного предупреждения.
— Что же послужило причиной? — настаивал на своем Дэймон.
Она пристально уставилась на него, надеясь, что он потупится, но мужчина выдержал ее взгляд.
— Скажем, я узнала на горьком опыте, что не все приготовления к свадьбе имеют счастливый конец.
— Вы развелись?
— Нет, До свадьбы дело не дошло. Моя помолвка была расторгнута. Теперь перейдем к нашим экскурсиям… Несмотря на то, что сказал Густаво, мне не хотелось бы злоупотреблять щедростью Винсента Рейнара.
— Я буду иметь это в виду. Вы любите прогулки на свежем воздухе или предпочитаете музеи?
Маделин мысленно порадовалась тому, что он прекратил задавать ей вопросы личного характера.
— Мне больше по душе прогулки на свежем воздухе, потому что большую часть суток я провожу в помещении.
— Чем вы занимаетесь?
Какое странное собеседование. Дэймон Росси вел себя не как потенциальные кандидаты на вакантное место, с которыми ей доводилось общаться прежде. Он был слишком надменным, слишком самоуверенным, слишком властным. Но это делало его еще более привлекательным.
— Я работаю ассистентом физиотерапевта в больнице, — ответила Маделин, затем снова перевела разговор на интересующую ее тему: — Какие развлечения вы можете мне предложить?
— Монако — подходящее место дня любителей активного отдыха. Здесь можно заниматься дайвингом, виндсерфингом, альпинизмом, ходить в походы, ловить рыбу, плавать, кататься на велосипедах. — Перечисляя, он загибал длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, и Маделин представила себе, как эти красивые руки ласкают ее кожу. — Если у вас будет достаточно свободного времени, мы можем сплавиться по реке на плоту или пересечь границу и посетить какую-нибудь живописную деревушку. Если нет, то предлагаю просто позагорать.