– Впервые я увидела леди Дафну на тематической выставке в галерее при университете. А чуть позже она явилась к нашей преподавательнице, леди Евангелине, и сообщила, что очень хочет заказать портрет. Известные мастера Дафну не устраивали, она желала поработать с кем-нибудь из перспективных молодых художников. Леди Евангелина порекомендовала меня.
– А почему? – спросил Осб.
Я недоумённо приподняла брови, а судья пояснил:
– Ты же проучилась на портретистике всего полгода, то есть была совсем неопытной. Гораздо логичнее порекомендовать кого-нибудь из старшекурсников. Разве нет?
Собеседник был прав, и я пожала плечами.
– Так вышло, – призналась со вздохом.
– М-да?
Осберт не поверил, и я с неохотой объяснила. Призналась, что леди Евангелина души во мне не чаяла и действительно считала лучшей, даже невзирая на хромающую на обе ноги технику.
О том, что переход на пейзажистику стал для прежнего мастера глобальным шоком, тоже сказала, но это так, к слову… Смысл истории в том, что выполнить задание поручили мне, а я…
– Леди Дафна пришла в университетскую студию, и мы, сперва под присмотром леди Евангелины, а потом уже без неё, начали подбирать позу, свет и ракурс. Полагаться на наш вкус Дафна не пожелала и требовала каждый раз делать эскиз. Нарисовать эскиз не слишком сложно, – продолжала я, – гораздо легче, нежели картину. К тому же мне очень хотелось получить эту работу. Только представь: я – первокурсница, и это первый, да ещё оплачиваемый заказ в моей жизни.
– И много Дафна собиралась заплатить? – уточнил Осб.
Я махнула рукой.
Говорить о том, насколько была важна возможность заработать, тоже не стала. Ведь на тот момент на моей семье ещё висел долг, и причиной этого долга была я…
– Леди Дафна хотела заплатить, но требовала эскизы, – возвращаясь к рассказу, повторила я. – Вначале такая требовательность воспринималась нормально. Высокомерия леди и прочих мелких неприятностей я тоже не замечала. Но к концу второго дня Дафна довела меня до такого состояния, что я не выдержала.
– То есть этот рисунок…
Я кивнула и тут же озвучила:
– Не нарочно. Просто нервы сдали.
Осберт разулыбался так, что в и без того светлой комнате стало ещё светлее. Это опять-таки было заразительно, только меня и на сей раз не задело. Увы.
Просто смех смехом, но эскиз, при виде которого леди Дафна сперва обмерла, а затем впала в бешенство, действительно без участия разума создавался. Даже теперь, спустя год, вспоминать жутковато, а тогда…
Два дня общения с Дафной вымотали абсолютно, но я держалась. Злилась, почти ненавидела клиентку, но волю чувствам не давала. А на последнем эскизе разум словно уснул – я стояла за мольбертом, рисовала, видела, что именно рисую, но анализировать не могла. Сильного жжения на внутренней стороне левой руки тоже не замечала.
Зато позже, когда леди прооралась, осыпала тысячей бранных слов и пообещала добиться моего исключения, пришло чёткое понимание – я рисовала под действием крови Древних. Переносила на бумагу истинный образ леди Дафны. Писала не тело, а душу.
Этот всплеск, этот прорыв оказался страшнее, чем все угрозы рыжей, вместе взятые. После этого случая я поняла, что могу потерять контроль, и кто знает, к чему такая потеря приведёт? И вдруг спровоцирует проявление проклятого узора?
– Ты поэтому ушла с портретистики? – выдёргивая из мыслей, спросил щёголь, и я кивнула. А собеседник добавил, слегка помрачнев: – Погоди. Получается, Дафна тебя заставила? Как-то на руководство университета надавила?
– Нет. – Хотелось соврать, но я всё же не стала. – Я сама.
– Но зачем, Айрин?!
Я бессильно развела руками и выдала давно придуманную отговорку:
– Эмоции.
Удивительно, но судья понял. Снова взял в руки листок, окинул взглядом и заявил:
– А знаешь, в этом что-то есть.
Я невольно напряглась, а услышав следующие слова, облегчённо выдохнула.
– Самый тонкий и качественный шарж из всех, что я когда-либо видел, – заявил Осберт. – Шедевр! Достойный лучших музеев и галерей.
Мои губы всё-таки тронула улыбка. Оценка Осберта по-настоящему порадовала, только главной проблемы она не отменяла.
– Ты выдал Дафне неприятные новости, но мне эта стерва всё равно отомстит.
Судья фыркнул.
– Ну пусть попробует.
Прозвучало не то чтоб угрожающе, но угроза тут точно была, и я ощутила растерянность. Собеседник же вновь потянулся к чашке, а сделав глоток, окинул комнату новым взглядом.
– А что за книгу ты допоздна читала? – спросил он.
– Откуда ты знаешь? – немного удивилась я.
– Ну как… – даря улыбку, протянул Осб. – Ты сказала горничной, горничная – маме, а мама – нам.
Спустя ещё миг щёголь посерьёзнел и пояснил:
– Когда ты не пришла на завтрак, мама очень распереживалась. Решила, что это из-за вчерашнего. Что ты обиделась, испугалась её напора, и…
По законам вежливости, тут следовало мотнуть головой и заверить, что всё в порядке, однако я не смогла. Склонный к излишней наблюдательности Осберт, конечно, заметил и посерьёзнел ещё больше.
– Айрин, пожалуйста, не обижайся. Если матушка в чём-то и перегнула, то это не со зла. Ты ей очень нравишься. Вернее, ты нравишься слишком сильно, чтобы оставить тебя в покое.
Я послала судье долгий взгляд. Не то чтобы злилась на Элву, но вчерашний напор действительно «впечатлил», и обсуждать это не хотелось, потому что…
– Айрин, ну попробуй поставить себя на её место, – выдвинул новый аргумент Осб. – У неё пятеро… – он даже на пальцах показал, – пятеро сыновей. И пусть каждый из нас невероятно хорош, и даже прекрасен, особенно я, но мама от нашей компании немного устала. Думаю, окажись на её месте ты, тоже бы вцепилась в возможность заполучить девочку.
Увы, но мотивацию леди Элвы я понимала и именно поэтому не хотела ситуацию обсуждать. Было слишком много шансов переметнуться на другую сторону. Проникнуться сочувствием и дать слабину!
Впрочем, учитывая появление леди Дафны, побег всё равно откладывался.
– Айрин, мама не виновата, – так и не дождавшись какого-либо ответа, выдал Осб.
– А вы? – парировала я.
– А чего «мы»? – не понял судья.
– Досье, – я начала загибать пальцы, – вторжение в купе, выходка в Ширте, когда в мобили садились. Потом снежная крепость, ограбление зимнего сада, натюрморт…
– Малышка! – перебил щёголь. – Ну что ты… такая мелочная?
Я опешила и даже онемела слегка, а судья немотой воспользовался. Сказал с обезоруживающей искренностью:
– Айрин, мы не виноваты, что у Вирджина настолько хороший вкус.
– Что? – Нет, я реально не поняла.
– Когда наводили о тебе справки, – продолжил Осб, – и в срочном порядке отменяли все дела, чтобы приехать в Раваншир, строить крепости никто не собирался. Думали: подразним вас немного и отстанем. Но…
Судья развёл руками, как бы намекая, что обстоятельства оказались сильней. И это, безусловно, был комплимент, и настолько нетривиальный, что я даже разозлиться не сумела.
– А вообще, мы люди серьёзные и уравновешенные, – добавил собеседник. – И подчас ведём себя гораздо разумнее, чем следует.
– Вы поэтому не женаты? – почуяв двойной смысл, поинтересовалась я.
Губы Осберта тронула лёгкая улыбка.
– Хочется сказать, что нет, но какую-то роль это тоже играет.
Я удивилась снова, однако выспрашивать не стала. Вместо этого поднялась на ноги и отправилась к прикроватной тумбочке, чтобы вытащить из ящика припрятанную туда книгу. Глупо, наверное, но очень захотелось доказать блондину, что я не лгу. Что действительно читала, и с обидами неявка на завтрак не связана.
– Хм, – увидав увесистый томик, выдал Осберт.
Тут же подарил новую лёгкую улыбку и тоже встал.
– Пойду, – сказал он, – попрошу Селва проконтролировать отъезд леди Дафны. Хотя, – Осб на секунду задумался, – может, его помощь и не потребуется.
– Ты о чём? – Я нахмурилась. – И с чего решил, что леди Дафна…
Щёголь поправил расшитый серебром камзол и пояснил:
– Интуиция, малышка.
И после короткой паузы:
– Я же объяснял, наша матушка – женщина добрая и местами наивная, но она не дура. Кстати, спасибо тебе за повод избавиться от этой «подружки».
– Осберт, – попыталась возразить я.
Чему возражала? Да просто выводы были преждевременны, и вообще…
Только судья от оклика отмахнулся – отвесил церемонный поклон и направился к двери. Правда, проходя мимо туалетного столика, на котором стояли розы и азанарис, запнулся… Потом пробормотал:
– Совести у него нет. Но мы это учтём!
Осб ушел, а я осталась. Не сказать, что в недоумении, но около того. Тот факт, что один из представителей семейства тес Вирион прочно встал на мою сторону, конечно, радовал, но иллюзий я всё-таки не питала.
Просто кто Дафна и кто я? Ведь ясно, что аристократка и старинная подруга гораздо важнее какой-то художницы.
Впрочем, впадать в уныние я не спешила. Конечно, отношение обитателей замка было важно, и не хотелось, чтобы леди Элва и остальные подумали обо мне плохо, но…
Проводив судью взглядом, я вернулась к столику, чтобы опуститься в кресло и допить чай. В процессе съела ещё одно пирожное – нам с Осбом целую большую тарелку подали – и уставилась в окно, пытаясь сообразить, что делать.
Встреча с лордом Джиспертом точно откладывалась, как и отъезд, а сидеть в комнате было глупо. Гулять по замку – ещё глупее, по крайней мере, до тех пор, пока поблизости рыжеволосая вобла бродит.
В итоге я выбрала самый безопасный маршрут – покончив с чаем, отправилась в мастерскую. Браться за кисти и краски, разумеется, не собиралась. Хотела немного проветриться и, если сообщник вернулся из творческого состояния в адекватное, рассказать ему об инциденте.
Невероятно, но невзирая на тот факт, что работа над заготовкой по-прежнему была в разгаре, меня сразу заметили. Едва проскользнула в наполненную светом мастерскую и прикрыла дверь, Вирдж оторвался от фигуры шута и сказал: