Первые несколько минут мы шагали молча. Тунор нёс букет, а я вертела головой, разглядывая люстры, светильники и некоторые элементы декора. За несколько дней в главной резиденции герцога Раванширского ко всей этой красоте так и не привыкла. Тут по-прежнему оставалось много интересного и захватывающего.
Когда добрались до лестницы, уводящей на жилые этажи, ситуация изменилась – мой спутник от тишины устал.
– Кхе-кхе, – сказал он. А через миг: – Айрин, мы тебя замучили, да?
– А сам как считаешь?
– А хочешь всё это прекратить? – неожиданно выдал Тунор.
Прозвучало странно, но заманчиво. Я даже шаг по такому поводу замедлила и, разумеется, спросила:
– Как?
Мой спутник хитро сверкнул глазами и, понизив голос почти до шепота, объяснил:
– Просто скажи Идгарду, Осберту и Селву, что… выбираешь меня.
Я не споткнулась, не застонала, и даже глаза не закатила. Видимо, «гениальные» идеи Вирджина сказались – они были на порядок интереснее, чем вот эта озвученная Тунором мысль.
Впрочем, вскоре выяснилось, что у предложения и вторая часть имеется.
– Ты скажешь, что выбираешь меня, а я… – Тунор замолчал, словно что-то прикидывая, – годовой запас шоколадных конфет тебе обеспечу. Или три дюжины шляпок. Или… в общем, что попросишь, то и дам.
Я остановилась, устало покачала головой. Вот уж не думала, что кто-то воспринимает это соревнование настолько серьёзно.
– Тунор, а как насчёт совести? – спросила я.
– Намекаешь, что обманывать братьев плохо? – уточнил проныра.
Я опять головой покачала.
– Нет, я насчёт себя.
– В каком смысле? – не понял адвокат.
Он тоже остановился и теперь смотрел пристально. Словно действительно не понимал такую простую, даже примитивную вещь…
– Для вас – веселье, а для меня? Вдруг я, учитывая все ваши старания, возьму и влюблюсь? Серьёзно влюблюсь, без шуток?
Выражение лица собеседника подсказало – он такую вероятность вообще не рассматривал. Зато теперь по-настоящему задумался, и спустя полминуты…
– Если в меня, то влюбляйся, – уверенно сказал Тунор. – Я согласен.
Как? Нет, ну как на такое реагировать? Лично у меня не нашлось ни слов, ни эмоций, ни сил. Единственное, чего хотелось, – сесть на ступеньку, закрыть глаза и зажать уши. Просто чтобы отгородиться от этого фарса!
– Айрин, ты не поняла, – продолжил адвокат. – Я совершенно не против жениться. Я буду очень рад, если ты влюбишься, и мы…
– А как же твои чувства? – перебила я. – Ведь любовь должна быть взаимной.
Тунор посмотрел с толикой снисхождения, как на ребёнка.
– Малышка, это не проблема. Влюбиться в такую девушку, как ты, очень легко.
Дальше точно предполагались комплименты, однако я слушать не желала. Развернулась и продолжила путь, причём не оглядываясь и не давая никакого шанса повесить на уши новую порцию лапши.
Мой спутник, кажется, немного обиделся, но спорить не стал, молча зашагал следом. Лишь когда добрались до комнаты, а я открыла дверь и отобрала у Тунора охапку цветов, тот осмелился сказать. Вернее, спросить, причём с некоторым смущением:
– Скоро подадут обед. Ты придёшь?
Я глубоко вдохнула и ответила:
– Нет.
Следующие полчаса я мерила шагами комнату и пыталась понять, как быть дальше. А потом, после того, как ко мне заглянула горничная, притащившая большую вазу под тюльпаны, поняла – всё, хватит. Плевать, как это будет выглядеть со стороны, но я из этого гостеприимного дома бегу!
С этой мыслью я вытащила чемодан и саквояж – благо убрали их недалеко, на нижнюю полку шкафа, – и принялась собирать вещи. Последних было, конечно, немного, но процесс всё равно затянулся. Увы, со сборами всегда так.
Впрочем, я не особо и торопилась – зимой темнеет рано, и разговор с лордом Джиспертом, как и сам отъезд, я намеревалась отложить до утра. Просто понятия не имела о расписании поездов, а ночевать на вокзале в Ширте категорически не хотелось. Мне и без того нервотрёпки хватало.
В итоге не запакованными остались лишь два платья – дорожное и то, что было на мне. Плюс ночная сорочка, шкатулка с лентами-шпильками, расчёска и та самая книга. Закончив с вещами, именно последней я и занялась.
Сосредоточиться на книжных страницах было сложно, но я справлялась. Одновременно радовалась тому, что нарушать моё одиночество никто не спешит, и морально готовилась к последнему испытанию – к ужину.
К моменту, когда за окном окончательно стемнело, а в дверь постучала очередная горничная, дабы сообщить, что ужин вот-вот подадут, желудок выводил неприличные рулады. Неудивительно, что я сразу отложила книгу и, потратив несколько минут на приведение себя в порядок, отправилась вниз.
А спустившись по лестнице и миновав первый зал, остановилась и восторженно вздохнула. Дело в том, что все следующие залы были уже оформлены к празднику, и выглядело это очень красиво. Лучше, чем я могла предположить.
Свежие еловые ветки, гирлянды и магические фонарики создавали ощущение самой настоящей сказки. На несколько секунд я даже позабыла о том, что не очень-то праздник Нового солнца люблю.
То есть раньше, в детстве, я его обожала, а после того, как во мне пробудилась Древняя кровь, вера в чудеса угасла. К тому же, согласно легендам, этот праздник был тесно связан с самими Древними – и как его в таком случае любить?
Правда или нет, но легенды утверждали, что момент, после которого день становится длиннее, а ночь, наоборот, укорачивается, чтили с самого начала времён. Более того, некоторые философы свято верили – рождение Нового солнца отмечают во всех без исключений мирах.
И хотя сам факт существования других миров до сих пор не доказан, что-то в этой мысли точно было. Ведь солнце – это тепло и жизнь, а его возрождение – залог того, что всё продолжается. Как такое не отметить?
Полюбовавшись декором первого зала, я отправилась дальше. Знакомым маршрутом, в столовую, где, как вскоре выяснилось, уже собралась вся семья. Не было только моего оседлавшего волну вдохновения сокурсника и… леди Дафны.
Последнее заставило насторожиться, но улыбка, подаренная Осбертом, намекнула – вобла резиденцию покинула.
Это стало поводом облегчённо выдохнуть. Затем проследовать к столу, позволить Селвину проявить галантность – выдвинуть для гостьи стул и подать накрахмаленную салфетку.
Следом прозвучало обеспокоенное, от Элвы:
– Айрин, всё хорошо?
Врать не хотелось, но я кивнула.
– Я прошу прощения за инцидент, – со вздохом сказала маркиза. – Я, признаться, никак не ожидала от Дафны подобного поведения и поначалу растерялась.
Леди опустила ресницы, она была заметно расстроена. Зато остальные, особенно лорд Джисперт, буквально сияли.
– Эй, игристого вина принесите! – разбивая повисшее молчание, воскликнул он.
Я глянула вопросительно, а осведомлённый о моих пессимистичных взглядах Осберт улыбнулся шире прежнего и пояснил:
– Будем праздновать избавление. Знала бы ты, как долго мы этого момента ждали.
Элва окончательно смутилась и шмыгнула носом. Только вступиться за «так называемую подругу» не попробовала.
И хотя тема была скользкой и обсуждать её не очень-то хотелось, я не выдержала:
– А… кто?
Вопрос адресовался судье, а слово «выгнал» я так и не произнесла. Однако проницательному блондину информации хватило – он исподтишка указал на маму.
Я удивилась безмерно, а леди Элва неожиданно взвилась:
– Ну а чего? – в голосе прозвучала смесь обиды и возмущения. – Почему я должна терпеть нападки на гостей в своём доме? Если Дафна не умеет себя вести, то это её трудности, и то, что я попросила леди немедленно удалиться… я была абсолютно права!
Повисла тишина. Недоумённая и недолгая.
– Мамуль, так о том и речь, – осторожно сказал Идгард.
– Дорогая, ты поступила совершенно правильно, – поддержал сына маркиз.
Леди ещё сильнее расстроилась, а я… вообще происходящее не поняла. Спустя миг, прочитала по губам Осберта:
– Не обращай внимания. Так бывает.
Потом к столу подошел слуга с бутылкой игристого. За ним второй – он тоже вино нёс, ибо одной бутылки на такую компанию точно не хватало. Раздался слаженный хлопок, и слуги начали наполнять бокалы. А едва ритуал закончился, престарелый герцог возвестил торжественно:
– За Айрин!
Настала моя очередь прятать глаза и теряться – я действительно не знала, как себя в подобной ситуации вести. Одно хорошо, муссировать тему Дафны не стали и очень скоро приступили к трапезе.
Вторая приятность – разговоры, которые начались за столом, отношения ко мне не имели. Леди Элва отмалчивалась, а мужчины обсуждали странное для зимнего сезона падение цен на уголь.
Зато позже, когда приступили уже к десерту, кое-что «интересное» всё-таки прозвучало…
– Кстати, стрелка предсказателя погоды третий день держится на отметке «сильные снегопады», – сказал маркиз. – Так что сегодня ночью начнётся.
– Да уже началось, – отозвался Ид.
Я застыла с поднесённой ко рту ложечкой, а герцог Раванширский заявил сокрушенно:
– Опять железнодорожные пути заметёт. Опять придётся чистить.
– Так каждый год чистим, – весело фыркнул Тунор.
Вот теперь я очнулась и… нет, не выдержала. Отложила ложечку и, некультурно водрузив локти на стол, закрыла ладонями лицо.
Столовая сразу погрузилась в молчание, а через несколько секунд…
– Айрин, девочка моя, что случилось? – позвала Элва. – Тебе плохо?
– Очень, – призналась я.
Опять молчание, но продлилось оно недолго.
– Мм-м… – протянул сидящий рядом Селвин. – Малышка, я правильно понимаю, что ты собиралась от нас сбежать?
Я не ответила, однако слов тут и не требовалось. Всё было предельно ясно.
– Всё-таки довели, – резюмировала маркиза со вздохом.
Когда я решилась поднять голову, вниманию предстала весьма своеобразная картина… Леди Элва вынырнула из своей неадекватной хандры и превратилась в этакого миниатюрного белокурого коршуна.