– А храмовники? – не выдержала я. – Если верить вашим словам, то всё почти добровольно, но всем известно, что…
– Что всем известно? – лорд Джисперт тоже не выдержал, усмехнулся. – Разумеется, храмовники имеют некоторое влияние. Они могут настаивать на каких-то союзах, приводить свои доводы, но по факту выбор делают не они.
– Но все знают, – попробовала вернуться к прежнему аргументу я и была перебита…
– Все, – маркиз фыркнул. – Айрин, ну сама подумай, что может быть известно «всем», если мы даже наличие Древней крови не афишируем. Вот ты, например, знаешь, кто из нынешней светской элиты является обладателем дара?
Я ответила сразу и без запинки:
– Лорд Тиар тес Норр. Глава Департамента магического правопорядка.
– А ещё?
В голосе Джисперта прозвучало нескрываемое веселье, и я, увы, осеклась. Просто на этом мои познания действительно заканчивались, и это при том, что вопросом пусть не рьяно, но всё-таки интересовалась.
Списки обладателей Древней крови в газетах и справочниках, увы, не печатали, и знали мы действительно немного. Но…
– Айрин, людям свойственно сочинять небылицы, – снова заговорил Джисперт. – И чем меньше у них информации, тем охотнее они это делают. Нам известно, какие слухи ходят о Древней крови, и мы могли бы эти слухи развеять, но зачем? Наделённые Древней кровью рождаются в семьях аристократов, где все и так знают правду. А если вдруг внезапно произойдёт тот единственный случай из ста, когда дар проснётся в простолюдине, то существует Храм, где всё объяснят.
Я откинулась на спинку стула и уставилась на собеседника невидящим взглядом. Какая-то логика в его рассуждениях точно имелась, но мне как тому самому «внезапному случаю из ста» легче не стало.
– А если простолюдин в Храм не пойдёт? – К счастью, мой голос не дрогнул, прозвучал совершенно спокойно.
– Да куда он денется? – встрял Осберт. – Ведь законы, в отличие от сведений о Древней крови, полностью прозрачны.
Меня едва не передёрнуло. Прозрачны, ага. Вот только…
– Это всё неправильно, – сказала я. – Нечестно.
Лорд Джисперт сделал недоумённое лицо, а Осберт поинтересовался:
– Что именно? В чём неправильность и нечестность?
Я хотела объяснить, но не смогла, а в разговор вступил герцог Раванширский.
– Айрин, Древняя кровь – дар достаточно ценный, и привлекать к нему лишнее внимание глупо, – сказал он. – А все эти развенчания мифов, вся пропаганда и есть то самое привлечение внимания, которое совершенно ни к чему. Добавить сюда тот момент, что Древняя кровь проявляется в среде аристократии, и становится очевидно – простому народу знать подноготную незачем. Смысла нет, понимаешь?
Я подумала, и… да, поняла.
Старик был прав, только легче от этого опять-таки не стало. Впрочем, какого-то глобального сожаления по поводу того, что не пошла в Храм, где могли всё объяснить, я тоже не испытала. Выбор сделан, причём не вчера, а шесть лет назад.
Как итог я глубоко вздохнула и сказала:
– Хорошо, предположим, что всё не так ужасно, как может показаться со стороны. Но ведь после брака женщина с Древней кровью полностью переходит во власть мужа…
– Да, – подтвердил лорд Джисперт. – И что тут страшного?
Я почувствовала прилив возмущения и невольно покосилась на леди Элву. Маркиза, в отличие от меня, осталась абсолютно спокойна – уж кого-кого, а её этот момент точно не волновал.
Разумеется, вспомнилось всё увиденное в замке, и спокойствие леди обрело некоторый смысл. Маркизу в правах и желаниях точно не ущемляли, но ведь известны и другие случаи.
– Про баронессу Пейре слышали? – спросила я.
– Мм-м… – Отец семейства нахмурился, словно припоминая.
– Это про ту, которая яд приняла? – уточнила леди Элва. И после того, как я кивнула: – Ох, Айрин…
Элва всплеснула руками и сделала самое жалостливое личико. Потом сказала:
– Айрин, не хочу показаться чёрствой, но подобное могло случиться с каждой. Неудачный брак – это не новшество, и то, что барон и баронесса Пейре являлись носителями Древней крови, ничего не значит.
– Как это «не значит»? – возмутилась я. – Баронесса была собственностью мужа, если бы не это, она бы смогла обратиться за помощью.
– Айрин, это лишь предположение, – вмешался Тунор. – Ежегодно в Империи совершается около сотни самоубийств среди женщин. Вернее, среди тех женщин, которые имеют право на защиту…
– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла я.
– Право на защиту не есть гарантия, – пояснил адвокат. – Утверждать, будто в смерти баронессы виновата именно Древняя кровь, – глупо. Там, скорее всего, был целый букет причин, и тот факт, что баронесса находилась вне правового поля…
– Хорошо, – перебила я. – А графиня Караорская? Она в пропасть бросилась.
Тунор шумно вздохнул.
– Если отодвинуть эмоции и взглянуть на цифры статистики, – сказал он, – то совершенно ясно, что количество происшествий среди обычных людей несравнимо выше. Причём по всем показателям, включая жестокость.
И уже не мне, а брату:
– Осб, подтверди.
Младший судья Верховного суда Империи с готовностью кивнул и тоже заговорил:
– Малышка, я отдалённо понимаю твоё возмущение, но и ты пойми – в обычной жизни гарантий тоже нет. Вспомни свой Демстаун. Неужели никто из соседей или знакомых не занимался рукоприкладством? Неужели никто не перегибал с алкоголем? Никогда не было семейных драм и ссор?
Я насупилась и поджала губы – увы, но драмы, конечно, были. Даже парочка по-настоящему жутких случаев, но…
– То, что происходит рядом, с понятными тебе людьми, – продолжил Осб, – всегда воспринимается проще. А когда речь о чём-то далёком, все склонны драматизировать, сгущать краски. У аристократов, да ещё наделённых Древней кровью, жизнь всегда ярче, а трагедии, разумеется, «ужасней». И быть бесправной женой какого-нибудь барона, конечно, стократ опаснее, чем выйти замуж за сильно пьющего сапожника, который любит помахать топором.
Осберт замолчал, а я… новый довод выдвинула:
– От сапожника можно сбежать, а женщин, обладающих Древней кровью, держат взаперти. Они не выходят в свет, постоянно сидят дома.
Тут я снова на леди Элву покосилась и лишь сейчас догадалась, с чем именно её стремление к уединённости связано…
– Знаешь, малышка, – судья шумно вздохнул, – у тебя очень хорошая профессия. Она достаточно далека от реальной жизни, и это, без шуток, чудесно. Лучше так, чем…
Осб осёкся и заметно помрачнел, а я глянула недоумённо. Через пару секунд всё же дождалась пояснений:
– В моей судебной практике было много разных случаев, Айрин. И поверь – не от каждого «сапожника» можно сбежать. Повторюсь, отсутствие Древней крови не гарантирует ни безопасности, ни счастья.
Вот теперь я тоже промолчала, потому что с ответом не нашлась. Осберт говорил слишком искренне, и слова звучали действительно разумно. Признавать не хотелось, но судья был всё-таки прав.
Я взяла паузу, пытаясь сопоставить услышанное и привести в равновесие чувства. Когда сердце перестало колотиться слишком сильно, вновь повернулась к маркизе.
– Леди Элва, простите моё любопытство, но вы хоть иногда покидаете этот замок?
– Меня не заперли, если ты об этом. – Леди лучисто улыбнулась. – Это заточение абсолютно добровольное.
– Но зачем?
В этот раз ответила не Элва, а лорд Джисперт:
– Женщины с Древней кровью более уязвимы, им сложнее сопротивляться агрессии внешнего мира. А в некоторые моменты они, – Джисперт посмотрел на жену с нежностью, – совсем ненормальные… Словно с другой планеты, с Луны.
И опять – поспорить не получилось. Просто иногда леди Элва действительно вела себя странно. Взять хотя бы отношение ко мне – даже с учётом страстного желания «заполучить девочку» оно было неоправданно хорошим.
А ещё собственное поведение вспомнилось. Конечно, Древнюю кровь во мне запечатали раньше, чем та успела войти в полную силу, но отклонения в поведении точно были. В тот период многое воспринималось слишком радостно, даже дельцы теневого сообщества вызвали неподдельную симпатию.
Только думать об этом совершенно не хотелось. Не надо. Что угодно, только не вспоминать.
– А Идгард, он… Его узор не откликается, верно? – спросила не столько из любопытства, сколько для того, чтобы сменить тему. Точнее, увести её в иное, более безопасное русло.
– Нет, – после паузы, со вздохом, сказала Элва.
– А жениться по велению разума он не желает?
Маркиза и лорд Джисперт обменялись печальными взглядами.
– Нет, – сказал отец семейства. – Идгарду этого мало. Он хочет с откликом. Как у нас.
За столом вновь воцарилась тишина, и на сей раз семейство точно сочувствовало не мне, а старшенькому «поросёнку». Правда, продлилась эта грусть недолго – через несколько секунд леди Элва, видимо, вспомнила о собственных предсказаниях и просияла.
– Но в этот раз ему точно повезёт! – бодро заявила она.
От улыбки, озарившей лицо маркизы, стало и тепло, и очень-очень нервно.
Однако следующая реплика, принадлежавшая Тунору, оказалась гораздо неприятней…
– Если найдёт, то в замок не вернётся.
– Ну ещё бы, – поддержал адвоката молчавший доселе Селв.
Воображение тут же активизировалось и подбросило гадкую картинку – Идгарда, который сжимает в объятиях юную вертихвостку.
Потом представилось, как маг наклоняется и целует эту девицу в губы, а она трепещет, плавится, как недавно плавилась я.
Пришлось очень постараться, чтобы отринуть этот образ и переключить внимание на порядком остывшие блюда. И у меня даже получилось, однако сила воли закончилась быстрее, чем хотелось, – не прошло и минуты, как я вновь соскочила на неприятную тему.
– Идгарду сейчас тридцать один, – напомнила тихо, – а Древняя кровь просыпается в юности. И если среди девушек, которых Идгард уже видел, той единственной нет, значит, нужно ждать леди из нового… – Хм. Чуть не сказала «помёта».
Элва улыбнулась и беззаботно пожала плечами – её возраст будущей невестки точно не волновал.