Наверное, следовало оставаться серьёзной, но я не сумела – призвав на помощь весь актёрский талант, нацепила на лицо маску предельной загадочности.
– Та-ак, – напряженно протянул Идгард.
Я опять не выдержала, снова рассмеялась и с запозданием отметила – а ведь ищейку всерьёз волнует, что именно могли рассказать его родные. Выходит, моё мнение не безразлично?
Увы, но в этот момент веселье отступило, а по внутренней стороне левой руки змейкой пробежала боль. Только этого мне сейчас не хватало. Нужно немедленно успокоиться. Взять эмоции под контроль.
Следуя этим мыслям, я сделала глубокий вдох и откинулась на спинку кресла. Спустя ещё секунду внутренне сжалась от тихого и искреннего:
– Прости.
– За что? – после короткой паузы уточнила я.
– За поцелуй и то… – Ид осёкся и замолчал, но вскоре продолжил: – Айрин, ты очень мне нравишься, но я носитель Древней крови и вынужден подчиняться правилам. Если бы не это…
– Если бы не это, мы бы сейчас не разговаривали, – парировала я. – Ты бы сидел сейчас в компании своей жены, в собственном поместье.
– В замке, – поправил ищейка. – У меня замок.
Я печально улыбнулась и, хотя отношения к делу это не имело, спросила:
– Красивый?
Идгард неопределённо пожал плечами.
– Не знаю. Я не пытался оценивать его с этой точки зрения. Да и какая разница, если живу в столице и в ближайшее время переезжать не собираюсь?
Он замолчал и окинул меня очень пристальным взглядом, а я мысленно поблагодарила Вирджина – сокурсник мой секрет действительно не выдал, теперь это было очевидно.
– Когда ты женишься, переехать придётся, – сказала я. – Ведь женщина с Древней кровью в агрессивной столичной среде вряд ли выживет.
Маг задумался и неохотно кивнул, а я…
– Ты тоже мне нравишься, Идгард, – понятия не имею, зачем призналась. – Но у нас бы всё равно ничего не вышло. Слишком большая разница в социальном положении.
– Может быть, – отозвался собеседник. – Хотя мне на эту разницу…
Он снова замолчал и потянулся к бокалу. Допил, потом долил ещё вина и откинулся на спинку кресла, чтобы подарить новый, очень пристальный взгляд. В серо-синих глазах бушевал настоящий шторм, но лицо мага оставалось спокойным. Глядя на всё это, я жутко смутилась, а спустя несколько секунд захотелось провалиться под землю. Просто Идгард заговорил вновь, и то, что он сказал…
– Это очень странное ощущение, когда тебе нравится девушка, а ты даже на свидание пригласить не можешь. Ведь любые ухаживания – обман. Ведь никакого продолжения не будет.
Я потупилась и, хотя ситуация диктовала, что следует промолчать, задала очень некорректный вопрос:
– И часто у тебя так?
Будущий герцог Раванширский признаваться точно не хотел, его даже передёрнуло немного. Однако потом всё-таки сказал:
– К счастью, в первый раз.
Теперь меня накрыло недоумением. В первый? Он шутит?
– Я серьёзно, – словно подглядев мысли, сказал маг. – И это объяснимо.
– Да?
– Древняя кровь отчасти блокирует эмоции и значительно снижает уровень интереса к противоположному полу. Это естественный предохранитель, который позволяет не сорваться и не натворить глупостей.
До сего момента я была убеждена, что узнала о Древней крови всё, а теперь едва рот от изумления не приоткрыла.
Ну а Идгард словно добить решил:
– Ты первая, перед кем этот барьер оказался бессилен. Не могу сказать, что это неприятно, но по нервам бьёт.
Собеседник вновь потянулся к бокалу, а я прикрыла глаза и испытала сильное желание удариться в истерику. Древняя кровь блокирует эмоции? Снижает уровень интереса? Так вот почему…
И в родном Демстауне, и в Университете Искусств меня считали ледышкой, но мнение окружающих – это ладно, оно не так важно. Смысл в том, что я сама была полностью с этим мнением согласна, только объяснить собственную холодность не могла.
В моём окружении было много симпатичных парней, включая откровенного красавчика Вирджа, однако тёплых чувств я никогда не испытывала. Нет, ясно, что я сама запретила себе влюбляться, но когда это душа столь беспрекословно слушалась разума?
– О чём ты думаешь, Айрин? – позвал маг, и я… нет, не ответила.
Вместо этого шумно вздохнула и спросила:
– Ид, а можно задать тебе ещё один очень некорректный вопрос?
– Ну, попробуй.
Собирать в кулак храбрость не пришлось – любопытство оказалось настолько сильным, что я даже не покраснела, когда озвучивала.
– Я знаю, что девушки, наделённые Древней кровью, обязаны хранить невинность до брака, и потеря невинности – самое страшное из всех возможных преступлений, за него на плаху отправляют. А мужчины с Древней кровью… у вас ведь всё иначе, правда? Вам можно? Или вы…
Уж чего-чего, а такого мой высокопоставленный собеседник точно не ждал. Он даже вином поперхнулся и посмотрел с укором.
Через миг предложил:
– Айрин, а давай какой-нибудь другой вопрос?
Я отрицательно качнула головой, и тогда Идгард признался:
– Да, мы тоже обязаны. И нас тоже отправляют на плаху.
Я сначала не поверила, зато когда дошло… Но ведь старшему «поросёнку» тридцать один! А он…
– Как ты это выдерживаешь? – выдохнула я. А поймав ну очень неоднозначный взгляд, пояснила: – Я слышала, что для вас, для мужчин, это важнее, и сдерживаться вам физиологически сложно.
– Блокировка, – напомнил Ид хмуро. – Мне сдерживаться почти легко.
Меня вновь накрыло изумление, но продлилось оно недолго. Просто был ещё один вопрос, и любопытство буквально выло.
– А как определять? То есть с девушками всё понятно, а у вас? Вас же не проверишь. Это невозможно технически.
Идгард опять глянул укоризненно и признаваться точно не хотел, но…
– В случае преждевременной связи или измены законному супругу Древняя кровь умирает, а узор гаснет и становится неподвижным, – после очень долгой паузы сказал маг. – И это правило действует для всех, независимо от пола.
Мой взгляд опять устремился к его запястьям, и в наполнившей спальню тишине прозвучало ровное, с тенью иронии:
– Айрин, прекрати.
Вот теперь я смутилась, причём жутко, до пылающих ушей. Пробормотала:
– Прости. Я не хотела обидеть, просто это очень интересно.
– Да, я понимаю, – ирония в голосе Идгарда стала отчётливой. – А теперь давай поговорим о чём-нибудь другом? О чём-нибудь нейтральном?
– Давай, – согласилась я покорно.
– Как поживаешь? – сделав новый глоток из бокала, спросил Ид.
Увы, но ответить было нечего. Ищейка и сам знал, поэтому я пожала плечами.
– Я тоже поживаю неплохо, – заявил Ид, чем вызвал лёгкую улыбку. – Только снегопад этот бесконечный утомил.
– Да, и меня.
Новый «нейтральный вопрос», новый «ответ», и стало ясно, что говорить нам, считай, не о чем. В смысле, эти нейтральные темы совершенно неинтересны – не только мне, но и самому Иду.
Говорить хотелось о другом. О том, о чём нельзя. О симпатиях и чувствах, о том, что случилось за гобеленом. Думаю, именно поэтому разговор в какой-то момент сошел на нет, комнату вновь окутала тишина.
Теперь мы молча сидели друг напротив друга, в тусклом свете немногочисленных светильников, и пили. Я – воду, Идгард – то самое вино.
Он смотрел в пространство, а я исподволь изучала черты лица, и чем дальше, тем сильнее убеждалась в мысли – забыть этого мужчину будет очень трудно.
В какой-то миг возникло жгучее желание выпалить: Ид, я такая же, как ты! У меня тоже проклятая кровь, но… Я ведь не одна закон нарушала. Более того, мне было пятнадцать, и главными преступниками выступают мои родители. Предать их я не могла. Что угодно, только не это.
А потом Идгард поднялся на ноги. Он подарил тёплую улыбку и очень вежливый поклон. Я тоже улыбкой ответила, и тут же услышала:
– Не волнуйся, малышка, всё наладится.
– Ты о чём? – не поняла я, однако маг пояснять не стал – сделал неопределённый жест и снова улыбнулся. И, как это ни печально, направился к двери…
Останавливать его я, конечно, не стала. Очень хотела, но сил в себе не нашла.
Когда же ночной визитёр ушел, заперла дверь и вернулась в постель. Я надеялась отрешиться от этой реальности, уплыть в страну снов, но…
Нет, это оказалось невозможно. Добрых полчаса я ворочалась с боку на бок, а потом не выдержала и встала. Вновь активировала светильники, раскрыла папку с эскизами и извлекла из неё чистый лист.
Затем вытащила из специального кармашка карандаш и, освободив столик для чаепитий, принялась рисовать потрет, который никто и никогда не увидит. Я рисовала его, Идгарда, – светловолосого, невероятно притягательного и абсолютно недоступного мужчину.
Проснулась я только к обеду, но, когда спустилась в столовую, узнала – проспала не я одна. Все, исключая лишь его светлость, выглядели сонно, а леди Элва так и вовсе зевала, прикрывая ладошкой рот.
Широко улыбнувшись представителям благородного семейства, я проследовала к своему месту, а присев на стул, поинтересовалась:
– Вирджин опять в студии?
– Не знаю, – подавив очередной зевок, сказала Элва. – Наверное.
А через пару минут, когда все уже принялись наполнять тарелки, оказалось – нет, будущий великий скульптор в творческий процесс ещё не погрузился. Он по-прежнему с нами, просто спал дольше всех.
Впрочем, опоздание Вирджина значения не имело, в явлении младшенького «поросёнка» был другой, куда более примечательный момент. Такой, что все мы дружно замерли и приоткрыли рты, а маркиза даже подпрыгнула на стуле.
– Вирджик, милый… – шокированно позвала она. – Это что? Откуда?
– Упал, – добравшись до своего места, пробормотал красавчик.
– Что? Вот прямо так? Глазом?
– Угу.
Парень уселся, гордо заправил за ворот салфетку, а потом всё-таки объяснил:
– Поскользнулся, когда шел к кровати, и упал прямо на набалдашник – тот, который на спинке. Причём имел все шансы упасть и вторым глазом, но в последний момент повезло… Боги миловали!