– Вирджа к ней отправим. Он младший и любимчик!
– Ну попробуй. – Ид весело хмыкнул.
– А может, всё-таки вы? – помедлив, с надеждой, предложил Осб.
– Извини, брат, но у нас не получится. Мне ещё в Департаменте объясняться и везти жену в Демстаун, к её родителям. Потом нужно будет решать вопросы с переводом Айрин из Университета Искусств на домашнее обучение, готовиться к переезду в Раваншир… В общем, во всём, что касается мамы, это точно без нас.
– М-да… – Судья скорчил ну очень жалобную физиономию. – А как хорошо начинался день…
Шутил. Действительно шутил! А Идгард, глядя на актёрскую игру брата, хитро щурился. Я же сидела и чувствовала себя самой счастливой. Да, дел предстояло много, и верить в то, что Древняя кровь сделает нашу с Идом жизнь безоблачной, не приходилось, но я точно знала – мы справимся.
Ну а в том, что касается Вирджина… зацелую его при случае. За то, что вмешался. За то, что убедил поехать в Раваншир. За то, что, невзирая на все мои протесты, помог обрести новую судьбу и настоящую свободу.
Эпилог
Это утро началось совершенно обычно: леди Элва проснулась, потянулась и села на постели… Затем окинула взглядом комнату и вздохнула – увы, но лорда Джисперта рядом не наблюдалось. Он опять проснулся раньше и спустился в кабинет, дабы почитать утренние газеты и разобрать корреспонденцию.
Привычка Джисперта была давнишней, и Элва всегда относилась к ней с пониманием, однако сегодня поступок мужа вызвал волну неподдельного раздражения.
Впрочем, в последние две недели леди раздражало буквально всё – от излишне румяного пирога и криво висящего светильника до затянувшихся снегопадов и нового сорта роз, распустившихся в зимнем саду.
Отдельным поводом морщиться и кривить губы была потрёпанная колода игральных карт. Сейчас колода была спрятана в резную шкатулку – подальше с глаз долой, – но забыть о допущенной ошибке не получалось.
Да, карты подвели впервые, один-единственный раз, но как сильно! Ведь на протяжении нескольких месяцев пророчили появление в семье темноволосой девочки, а предсказание… не сбылось. Девочка ускользнула. Сбежала.
Представить, будто произошла ошибка и сокурсница младшего сына, Айрин, никакого отношения к предсказанию не имеет, не получалось. Леди Элва точно знала, что речь именно об этой хорошенькой пейзажистке.
Вот и сыновья, все как один, при виде этой девчонки перья распушили, а она… никого не выбрала, предпочла покинуть резиденцию герцога Раванширского и вернуться в Ристаун. Это было неправильно. Но что тут сделаешь?
Неохотно выбравшись из постели, леди расправила плечи и опять поморщилась. Пихнула ноги в тапочки и отправилась в примыкающую к спальне ванную. По пути, как и каждый день с момента отъезда детей, прикидывала – а всё ли она сделала, чтобы Айрин осталась?
Конечно, Элва немного перегнула. Вероятно, ей следовало действовать мягче, исподтишка, но желание заполучить девочку было слишком сильным. Ну а как иначе? Когда у тебя пятеро не очень-то стремящихся к браку сыновей, проявлять мягкость вообще вредно. Будешь мягкой – никогда внуков не увидишь!
В ванную комнату маркиза вошла чуть не плача. Прав был герцог, который предлагал… стукнуть девчонку по голове, отвести в Храм и выдать за кого-нибудь.
Нет, лорд Стин, разумеется, шутил, но… всё равно был прав! А она, Элва, упустила такую чудесную партию.
И что теперь делать? Собирать чемоданы и ехать в Ристаунский Университет Искусств? Или договориться с родителями Айрин, выкрасть её и…
В общем, планов и вариантов было много. Проблема заключалась лишь в том, что у маркизы никак не получалось выбрать. Предоставлять такой выбор мужу со свёкром Элва тоже не желала. Более того, решила не делиться собственными соображениями до тех пор, пока к какому-то решению не придёт.
Вот эта сложность выбора являлась ещё одной причиной для очень хмурого настроения. Она выматывала, заставляла кусать губы и нервничать.
Пребывая в том же нервозном состоянии, леди приступила к утренним процедурам. Не торопилась, ибо точно знала, что времени достаточно, к завтраку она не опоздает. Ну а если и задержится, без неё всё равно не начнут.
По возращении в спальню Элва ожидаемо обнаружила горничную. Девушка сразу присела в книксене, сказала:
– Доброе утро, ваша светлость. Какое платье подать?
– Бордовое, – буркнула маркиза. – С чёрными кружевами.
Лицо девушки сразу вытянулось…
– Но это так мрачно, – попыталась возразить она.
Леди от возражений отмахнулась. Одевшись, позволила горничной привести в порядок волосы и, в который раз вздохнув, спальню покинула. Отправилась вниз, в большой обеденный зал.
В процессе прогулки думала всё о том же – о сбежавшей из замка невесте. А ещё о сыновьях… Идгард – ладно, ему простительно, но остальные… они же в самом деле жениться не желают. И если раньше такая солидарность со старшеньким вызывала улыбку, то теперь плавно перерастала в глобальную проблему.
Как итог настроение маркизы ухудшилось окончательно, и в столовую она вошла без улыбки. Степенная и решительная, преодолела оставшееся расстояние и немного удивилась, когда Джисперт поднялся, чтобы лично отодвинуть для жены стул.
Герцог Раванширский обнаружился здесь же – сидел в кресле-каталке во главе стола и, в отличие от леди, выглядел очень даже радостно.
– Что-то случилось? – поинтересовалась у свёкра Элва.
– Нет, – ответил тот. – С чего ты взяла?
Маркиза, конечно, поверила. Заняла отведённое ей место, взяла салфетку и вновь удивилась, услышав:
– А может, игристого? – предложение выдвинул Джисперт.
Элва подарила мужу недоумённый взгляд, уточнила:
– Что? Прямо с утра?
– А почему нет? Что нам мешает?
Помех в самом деле не имелось, но… Впрочем, ладно.
– Хорошо, – сказала маркиза. – Давайте.
Тихий хлопок, и слуга принялся наполнять бокалы. Маркиз в это время перекладывал на тарелку Элвы столь любимые женою фаршированные блинчики. И хотя Джисперт всегда был достаточно обходителен, такое поведение заставило насторожиться.
Но ухаживания – это ладно. А вот то, что случилось дальше…
– Милая, знаешь… Я так тебя люблю! – внезапно сказал маркиз.
Элва выпрямилась и глянула остро. Спросила после недолгой паузы:
– Что ты натворил?
– Кто? – мгновенно пошел в отказ Джисперт. – Я?
Леди, невзирая на всю свою сообразительность, решила поверить, но тут в разговор герцог вмешался…
– Элва, а я уже говорил, что ты лучшая невестка в мире? Я даже предположить не мог, что мне в дочери достанется такая замечательная женщина. Я так счастлив. Каждый день богов благодарю!
Всё, кусочки мозаики сложились. Элва отодвинула тарелку, скептически глянула на наполненный игристым вином бокал и процедила:
– Перефразирую вопрос. Что натворили вы?
– Мы? – дружно, но не слишком искренне возмутились отец с сыном. Потом инициатива к старшему поколению перешла: – Милая Элва, уверяю, мы абсолютно невинны.
– Да? – маркиза прищурилась. – А к чему тогда эти признания?
– Да просто любим тебя, – заявил Джисперт.
– Очень, – поддержал Стин.
– Ага, конечно, – проявила благоразумие женщина. Окинула лордов пристальным взглядом и потребовала: – Выкладывайте.
– Нечего выкладывать, – отозвался герцог Раванширский. – Всё хорошо!
Несколько секунд молчаливого противостояния, и леди почти отступила. Но потом заметила, как Джисперт, словно невзначай, отрицательно качнул головой – жест адресовался слуге.
– А ну стой, – обратилась к тому же слуге она. – Ну-ка, объясни, что это всё значит?
– Что «всё»? – побледнев, переспросил прислужник.
В воздухе вспыхнул отчётливый запах заговора, и…
– Я, между прочим, твоя хозяйка, – напомнила леди с нажимом.
– Я тоже хозяин, – встрял лорд Стин. Добавил лукаво: – И жалованье тебе плачу именно я.
На лице слуги отразилась паника – что делать, кому подчиняться… нет, он не знал! Элва сперва хотела настоять, но что возьмёшь с подневольного человека?
Взгляд маркизы вновь метнулся к свёкру, в голосе прозвучали стальные нотки:
– Рассказывайте!
Стин с Джиспертом переглянулись и дружно вздохнули.
– Хорошо, расскажем, – сдался Джисперт. – Но сначала игристое!
Леди сморщила носик. Понимала, что кое-кто желает подпоить, дабы задобрить, но всё-таки согласилась.
Пара небольших глотков, и Джисперт действительно сказал.
– Милая, к нам Осберт приехал.
Элва застыла в недоумении.
– Что? – переспросила она. – Сейчас?
Это было странно. Ведь у Осберта работа, а поводов для визита вроде бы нет.
– И Вирджин с ним, – добавил герцог Раванширский, чем окончательно вогнал леди в растерянность.
Пара минут молчания, и Элва поинтересовалась:
– А почему они не здесь? Почему не за столом?
Вот теперь Джисперт кивнул слуге, и тот радостно умчался, дабы оповестить Осба с Вирджем. Ну а лорд Стин…
– Элва, ты только не ругай их, ладно? Они не виноваты и хотели как лучше.
Маркиза судорожно потянулась к бокалу, сделала большой нервный глоток и лишь после этого спросила, причём вполне ровным тоном:
– Что натворили мои мальчики?
– Да ничего особенного, – отмахнулся герцог.
– А что все-таки натворили вы двое? – прищурившись, поинтересовалась она.
– Мы? Точно ничего! – заявил Джисперт. – Мы чисты, как лежащий за окном снег.
Леди не поверила, однако давить не стала. Повернулась к входной двери, чтобы почти сразу увидеть входящих в столовую сыновей.
Осберт и Вирдж выглядели обыкновенно, зато двигались не так, как всегда. Вроде бы шли, но возникло чувство, что крадутся. И головы в плечи втягивают, и уши как будто прижимают.
Едва парочка великовозрастных оболтусов уселась за стол, а слуги подали дополнительные тарелки и приборы, Элва потребовала:
– Говорите.
– Доброе утро, мамулечка, – попытался напомнить о вежливости Осберт, и леди поняла – ещё миг, и она начнёт убивать!