— Да, да… — печально сказал гном, в глубокой задумчивости шагая из угла в угол. — В сущности, у гномов всё как у людей. Думаешь сделать самым прекрасным образом, а получается хуже некуда. Конечно, неделю назад или даже вчера я бы тебя в два счёта расколдовал. Но теперь я на пенсии. А гномам-пенсионерам нечего и думать о волшебстве.
Гном поднял голову и огляделся. На стене висел солдатский вещмешок.
— Хм… — пробормотал гном. — А если попробовать всё-таки?.. Чей это мешок?
— Дедушкин… — сквозь слёзы выговорил Сашка. — Он с ним уходил на фронт и с ним вернулся в сорок пятом.
— Прекрасно, — сказал гном. — Солдатский мешок счастливый, раз солдат вернулся с войны… А если не выйдет?.. Так ведь другого не придумаешь! Погадать? Хотя я не очень люблю всякие суеверия. Ну, а вдруг?..
Гном сорвал с головы самую большую ромашку и стал отрывать лепесток за лепестком, приговаривая:
— Получится… заблудится… с дороги собьётся… домой вернётся…
Лепестки падали на пол.
— Страшной смертью умрёт… — бормотал гном, — счастье найдёт… получится… заблудится… с дороги собьётся… домой вернётся… страшной смертью умрёт…
Последний лепесток оставался на ромашке. Только странный какой-то. Вроде бы и лепесток, но очень маленький, и кривой, и чуть синеватый. Гном протянул руку к этому лепестку, но не тронул его и тихонько проговорил:
— Принц Звёздочка! Теперь я буду звать тебя так. Есть одно-единственное средство расколдовать тебя. Но средство это трудное и опасное.
— Я ничего не боюсь! — сказал Сашка, хотя он многого боялся — темноты, диктантов, Марии Петровны, когда она сердитая, Кёшки, когда тот с мячом нёсся к Сашкиным воротам. — Я ничего не боюсь! — твёрдо повторил Сашка.
— Это великолепно, что ты ничего не боишься! — воскликнул гном и от радости захлопал в ладоши. — Моё средство по плечу только самому храброму. Вставай! Одевайся потеплее — шубу, валенки, шапку-ушанку. Вещмешок за спину! Вот так… Ну, посидим перед дорогой. На всякий случай запомни: последнюю неделю перед Новым годом и в первый новогодний день все звери понимают людей, а люди — зверей. Может быть, тебе это пригодится… А теперь самое главное. Когда встретишь веснушчатого человека, скажи про себя: «Веснушка, веснушка! С носа слезай, в мешок полезай!» Наберётся полный мешок веснушек, возвращайся домой, позови меня, и я тебя в два счёта расколдую.
Не очень приятно в декабрьский мороз — а всего-то одна неделя оставалась до Нового года — да ещё глухой ночью уходить из тёплой комнаты в неведомый путь. Но что поделаешь, если иначе нельзя?
— Согласен? — ещё раз спросил гном.
— Согласен, — ответил Сашка.
Как только гном услышал это, он ухватился за кривенький синеватый лепесток — последний у ромашки, сказал:
— Маленький-то маленький, но маленькие чаще всего и говорят правду, — и оторвал лепесток.
Едва только он оторвал его, лепесток превратился в белую птицу с синими крыльями, как у зимородка. Птица стрелой взвилась в воздух и звонким голосом пропела: «Счастье найдёт!»
Сразу исчез потолок, тонкая стенка, за которой спала, горько всхлипывая во сне, Сашина мама. Исчезли гном, весь дом № 10…
Кругом шумел дремучий бор. Ярко освещённые луной, стояли высокие ели. Кутаясь в снежные шубы и потрескивая от мороза, они пели:
Не бойтесь, ели, холода,
Не бойтесь, зайцы, голода,
И люди — колдунов.
Не бойтесь странных снов!
Не бойтесь страшных слов!
Дорожка вьётся, вьётся,
Бежит, бежит, несётся
С бедой вперегонки.
Спеши и ты, не мешкая,
Как белка за орешками,
Как птица за весной,
Ты — за своей судьбой!
Сашка прислушался к песне и побежал в глубь леса.
Сашка знакомится с Зайцем, варит с ним суп и говорит о жизни
Невесело было на душе у Сашки. А тут ещё мимо пробежал Заяц и изо всех сил крикнул:
— Спасите!
Сашка посмотрел и увидел два зелёных огня. Он вначале подумал: «Машина с зелёными фарами». Вгляделся, а это волк. Сашка едва успел юркнуть за сосну. Волк прыгнул и опустился совсем рядом. Потом снова сжался для прыжка, взвился в воздух, и ещё б секунда — конец косому.
Сашке так страшно стало за Зайца, что он, забыв об опасности, закричал:
— Стрелять буду!
От человеческого голоса волк шарахнулся в чащу. Глядит из-за стволов зелёными глазами, думает: «Голос — человеческий, но тоненький. Да и какой охотник станет предупреждать волка?! Взял да и пристрелил. Нет, это не охотник, а мальчишка заблудился. Заяц убежал, не догонишь. Хорошо бы хоть человечинкой закусить. В мороз ложиться натощак — самое вредное дело». Подумал всё это волк, вышел на дорожку и сказал сладким голосом:
— Ты чего испугался? Я с косым в прятки играл. Теперь, если хочешь, с тобой поиграем, погреемся. Я ведь хорошо вижу — вон ты где, во-о-он!
Очень хотелось Сашке сказать волку: «Старый, а врёшь! Ничего ты не видишь, потому что я невидимка». Но он удержался и тихонько, на носках, пошёл прочь.
А потом побежал что есть духу.
И всё ему казалось, кто-то дышит близко, за спиной — догоняет.
Бежал Сашка, бежал — чувствует, нет больше сил, и остановился. Будь что будет…
— А я думал, ты волк! — сказал Сашка, обернувшись и увидев косого.
— Какой я волк, если я Заяц. Волк давно спит. А мне не захотелось тебя одного в лесу оставлять. Мало ли чего…
— Как ты меня нашёл? — спросил Сашка.
— По следам, — ответил Заяц. — Следы, а над ними искры золотые.
— Есть хочется и холодно, — пожаловался Сашка.
— Беда невелика.
Заяц убежал и скоро вернулся. Идёт на задних лапах, а в передних у него морковка, три картошки и петрушка. Заяц бросил всё это на снег и говорит:
— Давай супчику горячего сварим! Посмотри, что у тебя там, в мешке. В солдатских мешках много чего бывает.
Сашка вытряхнул мешок, и на снег вывалились соль в тряпочке, коробок спичек, завёрнутый в клеёнку, закопчённый котелок и две ложки.
Натаскали Заяц с Сашкой хворосту, сидят у огня, варят суп в котелке и разговаривают.
— Дедушка у тебя живой? — спрашивает Заяц.
— Его с войны раненного привезли… Он через год умер… А у тебя дедушка живой?
— Охотники убили.
Понравился Сашке Заяц, он и рассказал, что с ним приключилось.
— Не знаю, что и посоветовать, — ответил Заяц. — Если бы тебе шишки были нужны или жёлуди, а то — веснушки. Где их найдёшь в лесу — веснушки?! Веснушчатых волков я не встречал. Дедушка, когда живой был, рассказывал, будто есть такие звери с длинной шеей — выше сосны, так у них по всей шкуре вроде веснушек. И кошки есть больше человека, тоже вся шкура в веснушках.
«Это он о жирафах и леопардах, — догадался Сашка. — Есть-то они есть, но за морем — в Африке».
— И ещё дедушка рассказывал, что где-то недалеко тут есть царство-государство, называемое Золотое. Может, там… Только очень оно страшное!
— Чем же страшное? — спросил Сашка.
— Дедушка рассказывал: окружено Золотое царство золотой оградой. А за оградой золотой дворец. И там на золотом троне царь Колдун. Приведут тебя к царю Колдуну, и он задаст один-единственный вопрос, а какой — никому не известно. Ответишь как нужно — скажи три каких хочешь желания, Колдун выполнит. А не ответишь — отрубят голову.
Сказал это Заяц, положил соли в суп и заплакал.
— Чего плачешь? — спросил Сашка.
— Жалко мне тебя, — ответил Заяц.
— Не жалей прежде времени. Я иногда очень хорошо отвечаю на вопросы. Раз на контрольной по арифметике четыре с плюсом у Марии Петровны отхватил, а она знаешь какая строгая!
— Строгая-то строгая, да ведь голов не рубит?!
— Нет, голов она не рубит, — ответил Сашка и спросил: — Плохо зайцам живётся?
— Вроде бы ничего, только все дразнятся.
— Как? — спросил Сашка.
— И «косой», и «что это такое — кругом шуба, внутри жаркое»?
— Ну это и меня дразнят: и «конопатый», и «кукушонок», по-всякому.
— И обижают очень волки, лисы… — вздохнул Заяц. — От волка надо так бежать — «вздвойкой» называется: в одну сторону бежишь, а после по своему следу— обратно. Или «петлёй»; или «скидку» делаешь: бежишь, бежишь, а потом ка-а-ак прыгнешь в сторону сколько сил хватит — волк и собьётся со следу. От лисы — по-другому, от охотника тоже надо уметь улизнуть… Пока научишься…
— И людям не очень легко учиться, — сказал Сашка. — А тебя б на человека можно выучить. Ну, на отличника — не знаю, а на троечника, как я… Хочешь?
— Да нет, я заячью капусту люблю.
— И человеческая капуста есть!
— Есть-то есть, да я у мамы один. Она меня «мой зайчушка» зовёт. Как бы она меня стала называть, если бы я человеком стал?
— Не знаю, — подумав, сказал Сашка.
— То-то и оно. Нет, я как был зайцем — «комочек пуха, длинное ухо, прыгает ловко, любит морковку», — так и останусь.
За разговором незаметно суп поспел. Поели Сашка с Зайцем, подложили хворосту в огонь, прижались друг к другу, чтобы было теплее, и уснули.
Проснувшись, Сашка решил, что обязательно пойдёт в Золотое царство: веснушки ведь тоже золотые, там их должно быть видимо-невидимо.
Поднялись они с Зайцем, как только рассвело, позавтракали — и в путь.
Сашка и Заяц знакомятся с Рыцарем
Вышли друзья из лесу, видят — в поле две дороги. Одна дорога торная, и на краю столб со стрелкой: «В Золотое царство». А вторая дорога, рядом, вся в белом, чистом снегу. Ни одного следа — ни лошадиного, ни волчьего, ни заячьего. Стрелка на столбе в обратную сторону указывает: «Дорога из Золотого царства».
Заяц посмотрел и пригорюнился.
— Чего приуныл? — спрашивает Сашка.
— Как же не горевать? — отвечает Заяц. — Сколько рыцарей, и конных и пеших, проехало и прошло в Золотое царство, а на той дороге, которая ведёт обратно, — ни следочка.
Сашка пожал плечами, улыбнулся:
— Значит, хорошо в этом царстве, недаром оно Золотым называется, — рыцари и остаются там, которые любят золото. А мы нагребём мешок веснушек — и домой.