— Узнать его имя? — глаза мистера Шарпера удивлённо моргнули, — К чему это? Не тратьте своё драгоценное время, полковник, его зовут Эрсиваль Котт Питерсон. У него особняк в Олд-Доноване.
Герти оставалось лишь открыть рот в немом удивлении.
— Вы… знаете его имя?
— Ну разумеется, мой дорогой. И не первый год.
— Замечательно, — заметил Герти со всей возможной язвительностью, отчасти, чтоб скрыть собственное замешательство, — Мне, видимо, повезло. По мою душу явился единственный наёмный убийца в Новом Бангоре, который любит перед работой лакомиться ванильными пирожными. Это здорово упростило опознание!
Мистер Шарпер искренне рассмеялся, отрешившись от своей мрачной задумчивости.
— Пирожные тут не при чём, конечно. Элементарный логический вывод. Мистер Пайфз определённо не мог стрелять в вас вчера, он стар, болен артритом и редко выходит из дому после заката. Мистер Фрейзер никогда бы не пошёл на такое дело, он специализируется исключительно на гастрономических контрактах. К тому же, он полон и страдает отдышкой — профессиональное… Мистер Уилкинсон работает лишь в течении двух месяцев перед Рождеством, у него это жёсткое правило. И уж конечно это не могла быть миссис Джиббз. Что остаётся? Верно, остаётся лишь мистер Питерсон. Полагаю, именно с ним судьба свела вас вчера. Хотел бы я знать, что заставило его взять в руки револьвер…
Герти был совершенно растерян, ощущая себя человеком, который вошёл в тёмную комнату и теперь силиться понять, куда попал, в гостиную или же кухню. Все попытки на ощупь определить местоположение по предметам обстановки оказываются тщетны. За что бы он ни взялся руками, мебель столь причудлива и необычна, что совершенно не проясняет положения…
Ванильные пирожные? Миссис Джиббз?
— Так этот ваш… Питерсон… он, значит, не убийца?
— О, нет. Скорее, это агент для поручений. Но я предупреждал вас, что тут всё немного запутано. Знаете, полковник, я не меньше вашего горю желанием узнать, что произошло вчера вечером. В обычной ситуации я, конечно, послал бы за мистером Питерсоном своих клерков. Они бы живо доставили его сюда, в уютный кабинет, и расспросили бы о событиях последнего дня. Но… — не закончив, мистер Шарпер стал растирать в пепельнице холёными пальцами давно затухший окурок.
— Но что? — нетерпеливо спросил Герти.
— Скорее всего, допрашивать его бесполезно, — вздохнул секретарь, — Он сам этого не знает.
Герти показалось, что если он немедленно не выйдет из Канцелярии и не наберёт полную грудь воздуха, то рухнет без чувств прямо на секретарскую кушетку. Какой-то фарс, сущее безумие…
— Так значит, Канцелярия бессильна? — спросил он недоверчиво.
— Боюсь, что формально это так. У нас нет возможности влиять на хозяев мистера Питерсона. А сам по себе он мало что значит. Он, в некотором роде, неподсуден…
— Как это может быть, раз он находится на острове? Я всегда полагал, юрисдикция Канцелярии распространяется на весь Новый Бангор!
— Даже в новой кровле есть крошечные дырки, — вздохнул мистер Шарпер, — И, боюсь, мистер Питерсон одна из них. Проще говоря, вся процессуальная мощь Канцелярии в этом случае бесполезна, понимаете ли…
— Не понимаю, — резко сказал Герти, поднимаясь, — Совершенно ничего не понимаю. Но не желаю весь остаток жизни уворачиваться от пуль! Поверьте, подобного удовольствия мне с лихвой хватает на службе! Дайте мне адрес этого мистера Питерсона! Я лично поговорю с ним, подсуден он или нет. Во внеслужебном, так сказать, порядке. Не станем впутывать ваше ведомство.
Мистер Шарпер удовлетворённо кивнул, точно именно такой реакции и ждал.
— Узнаю полковника Уизерса. Взять быка за рога! Собственноручно отправиться в жар битвы! Вы истинный британец!
Герти едва не зарделся от этой похвалы. Удивительно, в эту минуту он и ощущал себя так, как ощущал бы, наверно, настоящий полковник Уизерс, презрительно рассматривающий шеренги вражеской пехоты.
— Я дам вам адрес, — произнёс мистер Шарпер, приглаживая свои идеальные усы кончиком пальца, — Но с одним условием.
— Охотно выслушаю.
— С вами поедет мистер Беллигейл, мой заместитель.
Герти насторожился.
— В этом есть необходимость?
— Честно говоря, не думаю, что вам грозит опасность. Но будет лучше, если рядом с вами окажется надёжный человек. Кроме того, мистер Беллигейл имеет большой опыт общения с… подобного рода публикой. Это может быть полезным.
Герти не стал спорить. В обществе мистера Беллигейла он, как и прежде, чувствовал себя очень неуютно. Бесстрастный взгляд второго заместителя любого заставлял нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке, а его манера держаться и безукоризненное самообладание часто скверно воздействовали на окружающих. Но отказываться от его общества Герти не собирался. Что бы ни представлял собой загадочный мистер Питерсон, наличие поддержки никогда не помешает. Быть может, речь идёт о секте любителей ванильных пирожных, которая готова отстаивать свои мрачные тайны, не считаясь с последствиями… В этом случае любая подмога будет уместна.
«Две крысы лучше, чем она крыса», — с мрачной усмешкой подумал Герти.
— Могу я идти? — осведомился он с достоинством.
Мистер Шарпер улыбнулся, его глаза на мгновение подёрнулись дымкой, совершенно скрывшей их притягательное и вместе с тем губительное изумрудное сияние.
— Удачи, полковник. Я распоряжусь на счёт транспорта.
Слову секретаря Канцелярии можно было доверять. Своё обещание на счёт транспорта он сдержал самым настоящим образом.
Когда получасом позже Герти вышел из здания, его уже ждал деловито пыхтящий локомобиль с мистером Беллигейлом за рулём. Новенький «Тревитик» не шёл ни в какое сравнение с разбитыми городскими парокэбами, стонущими на тысячу ладов и кашляющими паром из дюжин пробоин. Блестящий и чёрный, как концертный рояль, смазанный перед выступлением, он был создан для скорости и, вместе с тем, нёс в себе какую-то мрачную торжественность, свойственную всему тому, что состояло на службе при Канцелярии. Из высокой, непривычно изогнутой трубы вытекал тёмно-синий язычок дыма, отчего Герти сразу подумал о крематории.
— Экипаж подан, — мистер Беллигейл поднёс ладонь к полям шляпы, — Садитесь, полковник.
— Если вы не против, подождём моего референта. Он уже идёт.
Мистер Беллигейл некоторое время наблюдал за приближающимся Муаном.
— Не много ли официоза для частного визита? Вы, я, ваш референт… Это уже получится какое-то выездное заседание.
Герти натянуто улыбнулся.
— Привык к его обществу. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь. Заточить карандаш или…
— Или сломать кому-то хребет, — улыбка мистера Беллигейла была столь остра, что её саму можно было использовать для заточки карандашей вместо бритвенного лезвия, — Надеюсь, он поместится на заднем сиденье.
Муан поместился, хоть «Тревитик» и издал жалобный скрип своими рессорами. Герти занял место по правую руку от водителя. Мистер Беллигейл тронул бронзовый рычаг, управляющий дросселем, увеличивая давление пара в котле. Спустя полминуты локомобиль двинулся с места и стал проворно набирать скорость. Расположенная позади машины массивная топка едва слышно шипела, лязгали под днищем какие-то шестерни, из трубы вырывался угольно-чёрный дым.
Герти никогда прежде не приходилось передвигаться с таким комфортом, на собственном транспорте Канцелярии. Но даже несмотря на превосходные сиденья, подпружиненные и оббитые кожей, он ощущал себя неуютно и скованно, хуже, чем если бы трясся на древнем разбитом парокэбе. Даже бьющий в лицо ветер не освежал. Слишком тёплый даже по меркам Нового Бангора, он пах пылью и казался густым, душным, насыщенным влагой настолько, что его, казалось, скоро придётся пить, а не вдыхать. Однако небо по-прежнему оставалось безоблачным.
— Чудная погода, — заметил Герти вслух, чтоб разговорить водителя.
— Чудная, — согласился мистер Беллигейл, не отрывая взгляда от дороги.
Послушный его руке локомобиль катился мягко и уверенно, легко закладывая повороты и поскрипывая металлом. Вёл он так же, как делал все прочие служебные дела, предельно аккуратно и педантично. Он выдерживал постоянную скорость, останавливался, пропуская встречные автомобили, и совершенно не пользовался клаксоном. В клаксоне не было нужды. Едва увидев зловещий чёрный блеск локомобиля Канцелярии, пешеходы сами спешили освободить проезжую часть. В другой ситуации это было бы чрезвычайно удобно, дороги центральных районов вроде Майринка часто оказывались забиты так, что водителям приходилось нещадно нажимать на клаксон. Но сейчас это не казалось Герти весомым достоинством. Сидеть в локомобиле Канцелярии, ловя со всех сторон насторожённые, испуганные, хмурые и презрительные взгляды, оказалось столь же неудобно, как сидеть на грубо сбитом стуле, полном заноз, даром что сиденья локомобиля были обтянуты превосходной кожей.
— Ветер как будто усиливается.
— Похоже на то, — согласился второй заместитель.
— Я слышал, ночью обещают грозу.
— Вполне вероятно.
— Говорят, здесь иногда ужасные грозы, особенно летом.
— Наверняка можно сказать и так.
— Но что-то не похоже, чтоб собиралась гроза. Небо ясное.
— Совершенно ясное.
— Наверно, не будет никакой грозы.
— Наверно, не будет, — подтвердил мистер Беллигейл.
Разговорить его, применяя бесхитростные, принятые среди обычных людей, способы, оказалось невозможно, они попросту не действовали. Тем не менее, Герти ощущал мучительное томление.
Куда они едут? И, что ещё важнее, кто этот таинственный мистер Питерсон, Ванильный Убийца? И что за дьявольская сила позволяет ему оставаться неприкосновенным даже для всемогущей Канцелярии?
Герти прочистил горло.
— Этот Питерсон… Вы ведь знаете его?
Мистер Беллигейл кивнул.
— Имею удовольствие.
— Как вы считаете, он опасен?
Мистер Беллигейл думал не более трёх секунд.