Канцелярская крыса — страница 127 из 147

Он был прав. Герти до боли закусил губу. Ситуация, как ни посмотри, выходила патовая. С оружием в руках он добыл себе жизнь и свободу, но больше не добыл ничего. Он не в силах заставить угольщиков говорить, даже если бы пришлось применять самые страшные пытки. Эти люди давно познали их на себе, и даже самая извращённая человеческая фантазия не могла породить того, что произвело бы на них впечатление.

Тупик. Клинч, как говорят у боксёров. Ситуация, когда противники сдавливают друг друга в объятьях, не в силах ни высвободиться, ни нанести удар.

Ему нужна Бангорская Гиена. Она — ключ от острова, ключ, который ему необходим, чтобы убраться отсюда. Но единственной ниточкой, ведущей к Гиене, остаётся таинственный Изгарь. Возможно, он среди этих обожжённых людей, смотрит сейчас на Герти пылающим от злости взглядом. Если он знает истинное лицо Гиены, если знает, где её найти…

«Мне нужен полковник Уизерс, — подумал Герти, — Бог свидетель, он нужен мне как никогда…»

Он попытался вызвать в себе то чувство, которое охватило его в притоне Бойла. Настроиться на полковника Гая Уизерса, как аппарат Попова настраивается на определённую волну. Окажись настоящий полковник Уизерс здесь, в обществе заживо тлеющих отбросов, он наверняка бы нашёл, что можно предпринять. Такие люди, как он, отчего-то всегда это знают. Такая уж у них натура.

Герти ещё крепче сжал револьвер. Он должен думать, как полковник. Взирать на угольщиков с ледяным британским презрением, свойственным покорителю всех мыслимых опасностей на всех континентах. Он должен идти на риск, спокойно и просто, как если бы каждый его прожитый день сам по себе был смертельным риском.

«Что бы на моём месте сделал полковник?» — мысленно спросил сам себя Герти.

И вдруг почувствовал подсказку, похожую на дуновение восхитительно-прохладного ветерка, дующего в раскалённом чреве доменной печи. Мгновением позже это чувство превратилось в чувство полной уверенности. Герти мысленно улыбнулся. Он знал, как поступил бы полковник. Человек, которым он не являлся, но с которым его неведомым образом связала судьба, влекомая безумным «Лихтбрингтом», поступил бы так, как поступал всю жизнь в таких ситуациях.

Повышал бы ставки и шёл ва-банк.

— Я не уйду просто так, — Герти кивнул собравшимся угольщикам, — Допустим, мне не вытащить из вас ответов силой или угрозами. Что ж, ладно. Но ведь это не единственный способ. Есть и другие.

Перемена в его настроении заставила Палёного нахмуриться.

— Будешь снова предлагать деньги?

— Не деньги. Кое-что другое.

— Может, векселя? Ещё какие-нибудь бумажки, которые истлеют у меня в руках?

— Нет. Кое-что другое, — свободной рукой Герти попытался поправить на плечах безнадёжно порванный и перепачканный пиджак, — Вы, я слышал, безразличны к опасности и боли. И у меня была возможность в этом убедиться. Это и в самом деле так. Признаю.

— Наша плоть безразлична к боли. Что же до опасности… Ты всё ещё не понимаешь нас, сыряк. Смерть для нас освобождение. И если мы живы, то только лишь из-за упрямства.

Герти адресовал ему улыбку, немного неровную из-за всё ещё дрожащих губ.

— Или же вы просто кичитесь этим, а? Быть может, не так уж сильно вы отличаетесь от сыряка вроде меня по части умения рисковать собственной жизнью?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы можем превратить всё это в маленькую игру.

— Кему[157]? Что это значит?

— Аэ. Объясняю правила. Ты знаешь, как играют в «рулетку по-русски»?

Палёный осклабился. Так, что из его пасти пролилось малиновое свечение жара.

— Хочешь сыграть со мной?

Герти покачал головой.

— Ещё лучше. Я сыграю в неё сам. Здесь шесть патронов, верно? Я буду задавать вопрос и, каждый раз, когда получу ответ, буду спускать курок. Шесть пуль в барабане. Шесть вопросов. Смотри.

Больше всего он боялся, что угольщики бросятся на него и сомнут, стоит ему опустить револьвер. Но этого не произошло. Они смотрели на него, как зачарованные. Но всё же, отмыкая барабан, Герти волновался так, что пальцы прыгали, точно у девяностолетнего старика, страдающего Пляской Святого Витта[158], скользили самым отвратительным образом по латунным окружностям гильз.

— Один, два, три, четыре… — вслух считал он, роняя тяжёлые цилиндры в подставленную ладонь.

Среди угольщиков раздался ропот. По крайней мере, подумал Герти, ему удалось их удивить. О да, вполне удалось.

— Пять, шесть… Ну как? — Герти позвенел шестью патронами перед угольщиками. Расстояние между ними было достаточным, чтоб он мог понадеяться на то, что некоторые детали, как у хорошего фокусника, останутся не в фокусе их внимания. Например, то, что из шести тусклых цилиндров, катающихся в его ладони, лишь пять были снаряжёнными патронами. Шестой была пустая стрелянная гильза, — Теперь бросаю их в карман…

Герти демонстративно бросил патроны в карман пиджака и стал перебирать их там пальцами. Если он всё правильно рассчитал, этот трюк будет не очень сложен. Требуется лишь на ощупь определить пустую гильзу. Не самая трудная штука, если обладаешь достаточно ловкими и чувствительными пальцами. Пальцы Герти, привыкшие управляться с огромным количеством документов, печатей, штампов и писчих принадлежностей, хоть и не могли соперничать с пальцами опытного пианиста, ловко перебирали в кармане звенящие цилиндры.

«В весёленькую игру вы решили сыграть, мистер Уинтерблоссом», — раздался в голове у Герти незнакомый голос, спокойный и вместе с тем ироничный, — «Надеюсь, вы взвесили свои шансы. В такой игре расплачиваться приходится чем-то большим, чем опустевший бумажник…»

Проклятое воображение. Этот голос мог бы принадлежать самому полковнику Уизерсу, подумалось Герти. Он и так знал цену проигрыша. Именно поэтому собирался играть по своим собственным правилам.

Пальцы нащупали пустую гильзу.

— Оп! — Герти достал один из цилиндров и быстро, чтобы никто не успел опомниться, вставил его в гнездо барабана, — Ну как? Как вам такая игра?

— Неплохо задумано, — согласился Палёный, — Как для сыряка, конечно. Значит, хочешь поиграть в вопросы? И готов рискнуть головой?

Вместо ответа Герти позвенел патронами в кармане. Револьвер он держал в опущенной руке, но, против его опасений, ни один из угольщиков не попытался воспользоваться этой ситуацией. Они расселись вокруг, жадно наблюдая за ним. Некоторые как будто даже перестали шипеть от боли. Они ждали зрелища, понял Герти. Ждали, как незваный гость снесёт себе половину головы. Не так интересно, как поджарить его на железном троне, но тоже неплохо для скучного пятничного вечера. Едва ли на Пепелище часто можно развлечь себя подобным.

— Начнём, — обожжённые губы Палёного скривились в том, что некогда могло служить улыбкой, а теперь походило на отставшую корочку скверно пропечённого лимонного пирога, — Первый вопрос.

Герти поднял руку с револьвером и упёр холодный металлический ствол повыше правого уха. Он знал, что в барабане лишь стреляная гильза, но всё равно поёжился — ощущение взведённого оружия у виска оказалось крайне будоражащим и неприятным.

«Всё в порядке, ты выиграл уже тогда, когда заставил их играть по своим правилам».

«Подумай, каким ты будешь дураком, если эта штука у твоего уха сейчас выстрелит».

Герти испытал лёгкое головокружение. Обе мысли были его собственными, но отчего-то прозвучали они дуэтом, будто их нашёптывали два разных голоса.

— Где Изгарь? — спросил Герти и быстро, не давая себе времени опомниться, нажал на спуск.

Курок отрывисто стукнул, издав звук, похожий на разочарованный крик механической птицы.

— Хорошее начало, — одобрил угольщик, — Не знаю.

Герти лишь клацнул зубами.

— Я надеюсь на откровенность, — заметил он.

— Будь уверен, я играю по правилам.

— В самом деле не знаешь?

Палёный сделал приглашающий жест.

— Ты забыл нажать на спуск.

— Это не другой вопрос!

— Один вопрос — один выстрел. И можешь спрашивать его хоть до бесконечности.

Во второй раз получилось легче. Но Герти, чтоб не выдать себе, некоторое время делал вид, что борется с собственным пальцем. И даже вздрогнул самым естественным образом, как только клацнул курок.

— Нет, я в самом деле не знаю, где сейчас Изгарь. Можешь задавать следующий вопрос.

Герти пожалел о том, что опустошил барабан револьвера. Возможно, стоило бы прострелить этому подлецу колено, просто чтобы посмотреть, как он умеет справляться с болью.

— Следующий вопрос, — медленно проговорил Герти, озираясь, — Он здесь есть?

Он видел, как напряглись многие угольщики. Вероятно, они утешали себя тем, что в третий раз им должно повезти. Герти собирался их серьёзно разочаровать.

Клац.

— Я жду ответа.

Палёному не потребовалось озираться. Как всякий хороши й вожак, он знал свою стаю на память.

— Нет, его здесь нет. А ты хорошо справляешься. Даже руки почти не дрожат. Могу сэкономить тебе пару патронов и несколько фунтов мозгов. Он был здесь. Давно.

— Как давно? — быстро спросил Герти и только потом сообразил, что это было ловушкой.

— Прошу.

Чтобы не портить игру, Герти добрые полминуты делал вид, что не решается спустить курок. Дошло до того, что некоторые угольщики стали от нетерпения нервничать. Они всё ещё были уверены, что получат зрелище и Герти не хотел их расстраивать раньше времени. В конце концов, они не были виноваты.

Клац.

Палёный одобрительно кивнул, прежде чем открыть рот.

— Это было в апреле. Не помню, когда именно. В середине, должно быть. Мы перекинулись с ним парой слов.

Герти ощутил азарт сродни азарту ищейки, обнаружившей затоптанный и несвежий, но явственный след. Апрель. В апреле он прибыл на остров. Если середина… Это могло быть в канун кражи или через несколько дней после неё. Ему нужно было знать больше, много больше.