— Что это вы бормочете, мистра? — осторожно осведомился Муан, поглядывая на начальника с явственным опасением.
«Пожалуй, ещё немного, и он свезёт меня к врачу, чтобы тот сделал какое-нибудь успокаивающее впрыскивание, — подумал Герти, но затем мысль его скакнула, — И плевать! Неважно!».
— И ведь он, готов поспорить, не притворяется! Это не игра, это не манёвр, это не ловушка, он и в самом деле полагает, что он — это я. Только другой я. Другой Герти Уинтерблоссом, который с наступлением вечера выходит на улицы Нового Бангора с ножом. Двойник явно вышел хуже оригинала…
— Вы что-то странное говорите.
— Нет, он не притворяется, — Герти прижал разгорячённый лоб к стеклу, но это не очень-то помогло, — Он знает обо мне гораздо больше, чем полагается. Про канцелярию мистера Пиддлза, где я работал… Можно было бы допустить, что он прочёл всё это из моих командировочных документов, которые сам же и украл. Если бы они не оказались чистыми листами! Нет, Муан, он не притворяется.
Первая молния с оглушающим хрустом распорола небо, как короткий стальной нож вспарывает податливую брюшину. Гром выжидал неполные две секунды, прежде чем обрушился на город. От его удара Герти подбросило на продавленном сидении кэба.
На миг ему представилось, будто вспышка молнии высветила на несуществующей шахматной доске позицию, которая прежде не приходила ему в голову. Которая была проста, но при этом столь безрассудна и бессмысленна, что её отказались бы публиковать в любой газете. Фигуры, её образующие, стояли на совершенно несвойственных им местах. На тех местах, на которых никогда бы не смогли оказаться, ведись здесь обычная шахматная партия по классическим правилам. И вместе с тем…
На какой-то миг, между вспышкой молнии и раскатом грома, от которого задребезжало стекло парокэба, Герти ухватил всю ситуацию одним взглядом, и от одного этого взгляда ощутил кипящую испарину между лопаток и на груди.
Что, если Изгарь и в самом деле стал Гилбертом Уинтерблоссомом? Не просто навязчивая идея, осенившая сходящего с ума от боли угольщика, а нечто большее. Ещё одно проявление скакнувшей минутной стрелки Нового Бангора, безапелляционно отсчитывавшей деления на циферблате Хаоса?
В тот краткий миг, когда Изгарь и Герти соприкоснулись, произошло немыслимое. Исчез нищий, помышляющий кражами, угольщик по прозвищу Изгарь. Стёрся, как стирается карандашный набросок, стоит провести по нему ластиком. Пропал. Сожран Левиафаном. Вместо него на берег выбрался невольный двойник Герти, его доппельгангер, подобие, копия. Причём копия ущербная, с полной убеждённостью полагающая себя оригиналом.
У Герти заныли корни зубов, точно он откусил огромный кусок пломбира. Только ощущения сладости по рту не возникло, напротив, какой-то слизкой и неприятной во всех отношениях жижи, точно он хлебнул застоявшихся помоев.
Этот другой Гилберт Уинтерблоссом оказался с дефектом. Бракованная копия. Из тех, что получаются, когда в самый неподходящий момент вздрагивает рука прилежно перерисовывающего оригинал художника-подмастерья.
— Мистра? — Муан осторожно положил руку ему на плечо. И хоть весила она добрых двадцать фунтов, Герти даже не ощутил её.
В Новом Бангоре жило два Гилберта Уинтерблоссома. Но пути, в силу обстоятельств, они избрали диаметрально разные. Один стал Канцелярской Крысой, другой — Бангорской Гиеной.
И миром разойтись они не могли, Новый Бангор мог иметь бесконечную протяжённость, но для них двоих он был слишком тесен. Вот, чего хотел от него остров. Уничтожить бракованную копию. Вот почему Бангорская Гиена охотилась за теми, кто был похож на Герти. Она тоже стремилась уничтожить копию.
Неправильную — с её точки зрения! — копию.
— Он искал меня, — одними губами прошептал Герти, не замечая, понимает его Муан или нет, — С самого начала. В мире не может существовать одновременно два Гилберта Уинтерблоссома. Даже если этот мир застыл в одной минуте от безумия. Возможно, сам остров не знает, кто из нас — лишняя копия. Он хочет, чтоб мы определили это сами. Или это игра. Страшная безумная игра, которой он развлекает себя…
— Кто он? О чём вы говорите? Чья копия?
Герти устало откинулся на сиденье. По шее градом катил пот, но сейчас он не замечал и этого.
— Нам надо найти меня, — удивительно, как Муан разобрал что-то в его лихорадочном шёпоте, — Мы не случайно связаны с Гиеной. Она — это тоже я. Понимаешь? Моё жуткое подобие. Мой личный мистер Хайд[168], который вырвался из заточения и обрёл собственное тело.
— Нет, мистра, и не хочу понимать. Вы выглядите… Немножко тэ маэрэ. Странно.
— Знал бы ты, как я себя чувствую! — Герти едва не расхохотался безумным смехом.
— Выходит, мы ищем вас?
— Именно так, Муан. Считай, что мы в поисках моего преступного близнеца. Человека, который предпочитает перу и чернильнице тупой мясницкий нож. Почти наверняка он будет вести себя так, как я, и думать так, как я. Его изначальная личность стёрта. А то, что оказалось поверх неё, здорово похоже на мой собственный Modus operandi[169].
Муан почесал своей широкой лапой в затылке.
— Вот так новость. Интересное дело получается. Искать близнеца…
— Он не точная моя копия. Не зеркальная. Будь он зеркальной копией, поселился бы в «Полевом клевере» одновременно со мной. Но нет. Он достаточно осторожен и не будет слепо копировать мои поступки. Он всегда будет где-то неподалёку, но всегда слишком хитёр, чтобы попасться в сети. Чёртов Уинтерблоссом… Ох, как не хватает полковника с его охотничьим инстинктом! Сейчас он был бы как нельзя кстати!
— Это вы — полковник, — очень осторожно произнёс Муан, благоразумно не совершая более попыток положить руку Герти на плечо, — Это ведь вас зовут полковник Уизерс.
— Да нет же! Настоящего полковника! Он, видишь ли, заперт у меня в голове, как в Тауэре[170], но иногда выбирается наружу…
— Сдаётся мне, джентльмены, я знаю, куда вам надо, — подал голос кэбмэн, — Тут неподалёку в Редруфе есть как раз то заведение, что вам подойдёт, с прочными войлочными стенами…
Герти даже не удосужился прикрикнуть на него. Стиснув голову руками, не замечая раскалывающей небо грозы и проносящихся мимо фонарей, он лихорадочно думал, вновь и вновь трогая фигуры на невидимой шахматной доске.
Что полагается делать, когда ищешь своего двойника? Попытаться найти самого себя. Представить себя в качестве совокупности признаков и создать мысленный образ. Но что он знает о человеке, которого зовут Герти Уинтерблоссом?..
Герти издал неприятный смешок.
Многое. Это человек, слишком близорукий для того, чтобы обнаружить неладное. Слишком самоуверенный, чтоб допустить, будто не всё в мире происходит именно так, как ему видится. Слишком увлечённый, чтобы иметь верное суждение об этом мире. Слишком трусливый и, пожалуй, слишком себе на уме.
«Я ищу остолопа, — с горечью подумал Герти, — Который всегда оказывается слишком глуп, слишком медлителен и слишком неуверен в себе. Вот кто моя цель. Человек-недоразумение, способный влипнуть в великое множество самых скверных историй. Человек-оболтус, готовый вдохновенно делать тысячи предположений, но обладающий слишком бурной фантазией. Человек-чернильное пятно. Человек-мошка. Человек-парадокс. Где можно найти такого человека? Только там, где ему совершенно не место. Но в Новом Бангоре этот метод ничего мне не даст…»
— Будем искать, — решительно произнёс Герти, хлопая себя кулаком по ладони, — Будем искать, даже если придётся перевернуть весь Новый Бангор вверх ногами! Хотя, в сущности, это то же самое, что искать запонку в ящике, полном детских игрушек. Или обронённую на немыслимую глубину, в царствие древнего Левиафана. Вперёд, кэбмэн! Поддай пару! Мы будем колесить до самого рассвета, если понадобится, но найдём его.
— В такую собачью погоду? Вот ещё! — кэбмэн даже выпустил на миг никелированный рычаг своей разбитой повозки, — Да хоть соверен заплатите, даже не подумаю! Ни одного локомобиля на улице!
И верно, город давно уже вымер. Хлещущие из грохочущих небес, перемалывающих сами себя, струи прогнали с улиц всякую жизнь, включая бродяг, полисменов и бездельничающих мальчишек. Даже собаки поспешили найти укрытие, рассудив, что в такую ночь нет никакого смысла оставаться на улице. Молнии вспыхивали одна за другой, ветвистые и сияющие, как деревья неизведанных измерений, существующие ровно миг. Хлопали незапертые окна, то и дело рискуя вытряхнуть стекло на мостовую, грохотала черепица, едва удерживаемая на крыше, тревожно и гулко трещали деревья, выгибаемые порывами лютого ветра под самыми немыслимыми углами.
— Именем Канцелярии! — крикнул Герти, и одно это слово удивительным образом пересилило оглушающие громовые раскаты, — Мы будем ехать, даже если эта колымага развалится на части!
Глаза кэбмэна, отразившиеся в зеркале заднего вида, заиндевели от страха. Он поспешно вернул руку на рычаг и парокэб, то и дело вздрагивая и покачиваясь на изношенных рессорах, двинулся вперёд.
— Не лучше ли отложить охоту? — осторожно спросил Муан, озабоченно разглядывавший небо, — Погода и верно ни к чёрту. Как бы остров целиком на дно океана не провалился…
— Нет, — отрезал Герти, — Именно сегодня Гиена покажется вновь. Сегодня та самая ночь. Если мы не доберёмся до неё сегодня, как знать, представится ли нам ещё один шанс… Вдруг он изменит правила игры? Не хочу провалиться навеки в пучину вместе с Новым Бангором. Не хочу стать членом проклятой команды. Впрочем, ты, конечно, не поймёшь… Едем! Будем искать, пока хватит угля в топке!
Муан поправил воротник рубахи, чтоб прикрыть тяжёлый подбородок от пробивающегося внутрь ветра.
— Черти бы разорвали эту вашу Гиену, — проворчал он, — Будь у неё хоть капля мозгов в голове, давно бы убралась подальше отсюда. Ни один хищник в такую погоду и носа из норы не высунет…