Канцелярская крыса — страница 27 из 147

Вы хотите заявить о преступлении, полковник Уизерс?.. Вы его видели? Не видели, но предполагаете, что оно могло произойти? Скажите, пожалуйста, на каком основании вы это предполагаете. Вы видели, чтоб мистер Иггис совершал что-то предосудительное? Быть может, вы видели у него оружие или замечали за ним приступы ярости? Какие-нибудь подозрительные звуки из номера? Нет?.. Простите, вы хотите обвинить человека лишь на основании того, что он не совершает ничего странного?..

Герти ничего не мог с собой поделать. Именно в отсутствии странностей была самая главная странность мистера Иггиса. Ужасный меланхолик? Может быть. Замкнутый и холодный темперамент? Допустим. Но ни один человек с чистой совестью не станет вселяться в гостиничный номер, как в монашескую келью, чтобы принять добровольную схиму, заточив себя в унылой меблированной комнате. Тем же самым чутьём, что позволяло Герти находить ошибки в квартальных отчётах и опечатки в докладных записках, твердило, зудя, как режущийся зуб: здесь что-то не чисто!

Между тем, собственные дела Герти шли хуже некуда. Всё, что можно было продать, уже оказалось продано, включая котелок и жилетную цепочку. Консьерж посматривал на Герти насторожённо: за номер вновь было не оплачено.

Без сомнения, он сам был в куда худшем положении, чем мистер Иггис. В любой момент констебли могли явиться по его собственную душу, за взысканием долга, а там уж всплывёт так много в высшей степени неприятных вопросов, что о невзрачном постояльце семнадцатого номера и думать забудут. Ох, какие это нехорошие будут вопросы… Отчего деловод из Лондона три недели живёт в Новом Бангоре под чужим именем? И нет ли у него привычки убивать в переулках людей, оставляя у них во рту свои визитные карточки? Быть может, это какая-то новая столичная мода?..

Герти холодел всякий раз, как думал о подобном развитии событий. И зияющая пустота в карманах подсказывала, что события эти изо дня в день делаются всё более и более вероятными. Ему нужны были деньги. Но взять их было решительно негде. Воровство Герти отказывался принимать за способ решения своих проблем. К тому же, если взглянуть правде в глаза, для этого нужен талант или какое-то соображение о методах. То, чего Герти был, безусловно, лишён. Ни один банк не выдаст ему ссуды. Бумаги в Канцелярии всё ещё оформляются и, похоже, будут оформляться вплоть до того момента, когда небесные ангелы подуют в трубы, начиная увертюру Страшного суда. У него нет здесь знакомых и приятелей, а значит, не у кого занять в долг.

Да и будущее рисовалось в чёрных и серых цветах, причём резкими и острыми штрихами, как полотна новомодных авангардистов. Даже если он дождётся пятнадцатого мая, когда очередной корабль зайдёт в порт, это ещё полбеды. Предстоит купить билет. Это фунтов пять, не меньше. И эти деньги ему придётся изыскать любой ценой, чтобы убраться с острова. Если же нет…

Герти перепробовал все возможные способы заработка, даже включая те, что для человека его положения и возраста в Лондоне сочли бы предосудительными. Он купил несколько лотерейных билетов, польстившись на обещанные газетой баснословные выигрыши, которые, если верить объявлениям, счастливчики в Новом Бангоре получали каждый день. Однако предприятие это оказалось недостаточно выгодным. Вложив в него четыре шиллинга, Герти стал обладателем двух открыток, букета искусственных цветов и шляпной картонки. Ни то, ни другое, ни третье не могло стать основой для дальнейшей поправки финансового состояния, и Герти раздражённо вышвырнул свой выигрыш в канаву.

Пробовал он играть и на скачках, купив самый дешёвый билет. Стоя в очереди прочих азартных джентльменов, можно было подумать, что здесь собрались все баловни судьбы в полушарии. То один, то другой, рассказывали, как выиграли баснословную сумму на прошлой неделе. Или же в прошлом месяце. Да, сэр, целая прорва денег. В иных случаях, когда внешний вид джентльменов и состояние их костюмов заставляли предположить, что жизнь давно не демонстрировала им своей улыбки, выигрыш оказывался получен полгода назад. Как бы то ни было, «Счастливчик Арли», на которого поставил Герти, пришёл предпоследним. Он бы пришёл и последним, но замыкавшая скачки кляча добровольно вышла из соревнований. После этого Герти окончательно разочаровался в азартных играх.

Вскоре ему пришлось признать, что для джентльмена его возраста подыскать работу в Новом Бангоре редкая удача. На длительную работу он не мог согласиться, чувствуя себя связанным с Канцелярией, краткосрочная же требовала навыков, у него отсутствующих, либо же предельно изматывала.

Шныряющие по городу мальчишки куда лучше него справлялись с разноской газет, а выносливые полли почти полностью монополизировали сферу доставки багажа. Один раз Герти крупно повезло, хозяин бакалейной лавки нанял его, чтоб отмыть витрину. За день Герти заработал несколько шиллингов и солнечный удар, после чего был вынужден оставить и это ремесло, не сделав в нём заметной карьеры.

Иных источников дохода он придумать не мог. Оставалась возможность просить милостыню, но против этого уже восставало всё его естество.

В тот день, когда Герти истратил свой последний пенни, календарь показывал третье мая тысяча восемьсот девяносто шестого года.

* * *

Мистер Иггис стал его навязчивой мыслью, его idée fixe[51]. Герти осознавал всю нелепость этой идеи, но ничего поделать с нею не мог. Стоило ему о чём-то задуматься, даже о самом насущном, через какое-то время он обнаруживал, что снова размышляет о жильце из семнадцатого номера. Мысли его липли к этому странному человеку, как железные опилки к магниту.

«Что за вздор! — сердился Герти, отвешивая самому себе чувствительный подзатыльник, — Да ты, приятель, совсем помешался на этом Иггисе. Выбрось его из головы. Он чудак, но и только. А тебе бы не худо придумать, как эту самую голову спасти…».

Но мысль эта была сильнее него. Она подтачивала его разум, как червь подтачивает прочное здоровое дерево, увлекала, делала невозможным сосредоточение на всём прочем.

Мало того, личность мистера Иггиса день ото дня становилась только загадочнее.

Однажды случилось нечто непредвиденное. Герти провёл полчаса у двери своего номера, чтоб выгадать нужный момент и оказаться на лестнице в ту самую минуту, когда мистер Иггис начнёт подниматься к себе. Просто невинная и случайная встреча на лестнице двух соседей. Иного способа увидеть странного жильца семнадцатого номера у Герти уже не было. Заметив его в ресторане, мистер Иггис молча забирал газету и, оставив недопитый кофе, удалялся. Чувствуя себя объектом чужого пристального внимания, он совершал то, что обычно совершает моллюск, а именно прятался в свою привычную раковину.

Однако в этот раз невинная встреча обернулась конфузом, как минимум, для самого Герти. Спускаясь по лестнице, навстречу костюму в мелкую серую полоску, он внезапно оступился. То ли сказалось излишне-напряжённое состояние нервов, то ли ослабело от недоедания тело… Как бы то ни было, Герти успел лишь вскрикнуть, прежде чем покатился кувырком по ступеням прямо на мистера Иггиса.

Встреча обещала иметь самые нелепые, а то и трагические последствия. Хоть мистер Иггис и был на полголовы выше Герти, телосложение он имел не очень плотное, скорее, субтильное. Герти же, хоть и оставил в Новом Бангоре добрых двадцать фунтов[52] своего веса, представлял собой серьёзную опасность, особенно катясь с изрядным ускорением.

Но катастрофы не последовало.

Герти крякнул, врезавшись в оказавшееся у него на пути препятствие, оказавшееся столь монументальным и тяжёлым, что мгновенно остановило его неконтролируемый спуск. Открыв глаза, Герти обнаружил что препятствием является сам мистер Иггис.

Каким-то образом он ухватил Герти за предплечье и мгновенно его остановил, сам при этом не сместившись ни на шаг, и не утратив равновесия. Хватка у него была стальная, Герти ощутил это в полной мере, невыразительные бледные пальцы мистера Иггиса на поверку оказались прочны, как калёные гвозди. Не будь Герти так изумлён этим неожиданным обстоятельством, он бы скривился от боли. Впрочем, продолжалось это лишь секунду или немногим больше. Стальная хватка мистера Иггиса ослабла, сделавшись вполне обычной. Мутные рыбки его глаз за тяжёлыми стёклами сделали пару резких движений и остановились на Герти, равнодушно его созерцая.

— Будьте осторожны с акробатическими номерами, мистер, — сказал мистер Иггис хрипло, совершенно не вкладывая чувств в эти слова, — Так и шею немудрено сломать.

Выпустив Герти, он поднялся в свой номер и лязгнул замком. Герти же ещё долго находился в замешательстве. Мистер Иггис отнюдь не походил на атлета, однако же силы в его руках оказалось гораздо больше, чем можно было предположить по внешнему виду.

«У этого парня прямо-таки железная рука, — подумал Герти, потирая пострадавшее предплечье, — Только вот костюм сшит не совсем из бархата[53]».

Мысль Герти мгновенно набрала скорость подобно скоростному бензиновому автомобилю. Что, если мистер Иггис — атлет, путешествующий инкогнито? Например, известный цирковой силач или признанный борец. Вот откуда вся эта таинственность, вот откуда чужое имя и вымышленная биография! Да и таинственное появление мистера Иггиса в Новом Бангоре делается вполне объяснимо, он просто сменил фальшивую личину…

Этой теории хватило Герти, чтобы занять себя на два или три часа, после чего он вынужден был её отбросить, как кошка потрёпанную, но так и не съеденную мышь. Легко можно представить звезду инкогнито где-нибудь в Париже. Или, скажем, в Берлине. Хотя бы и в Петербурге. Но в Новом Бангоре, в этом медвежьем углу посреди Тихого океана?.. Мыслимо ли? Ну ладно, допустим, что какой-нибудь прославленный силач и атлет устал от гула городов и смрадных угольных выхлопов фабрик, решив провести с месяц где-нибудь подальше от цивилизации… Не клеится, вынужден был признать Гер