Канцелярская крыса — страница 35 из 147

Герти ещё ничего толком не понял, но «мистер Иггис» вдруг замер посреди зала. Словно споткнулся. Может, дефект заржавевшего шарнира?

Когда «мистер Иггис» повернулся, Герти едва не вскочил от удивления сам. В невыразительном лице автоматона произошла перемена. Впервые за всё время, что Герти знал постояльца семнадцатого номера, оно скривилось от ярости. В этом не было никакого сомнения. На мёртвой имитации плоти было самое настоящее выражение ярости. И вполне человеческой. Сухие бледные губы разомкнулись.

— Канцелярия?.. — прошипел «мистер Иггис», рука которого одним коротким и невероятно мягким движением опустилась в пиджачный карман, — Так вот, к чему это? Ловушка?

— Вы не так меня поняли! — в отчаяньи воскликнул Герти, не обращая внимания на рокот чужих голосов: прочие джентльмены стали поворачиваться в их сторону, забыв про свой ростбиф и пирог с почками, — Дело не в этом!..

— Пару… — процедил «мистер Иггис» по-поллинезийски, потом поправился, — Дрянь.

Когда рука его вынырнула обратно, Герти показалось, что в пальцы автоматона впилось небольшое, но яростное, отливающее металлом, чудовище.

В котором мгновением спустя он опознал воронёный, тяжёлой стали, револьвер.

Всё это происходило как-то неестественно просто и тихо, как не должно происходить в жизни. Это было сновидение, захватившее в свою власть разум, и вдруг обернувшееся ночным кошмаром. Язык Герти бессильно задёргался, как погремушка в детской руке, изо рта сыпались вместо слов отрывочные и беспомощные звуки.

— А… Я… О…

Револьвер в руке автоматона рявкнул грязным пламенем, от которого душа Герти скомкалась тлеющей тряпкой и обмерла. Пуля ударила в угол стола в нескольких дюймах от Герти, вздымая опалённую скатерть и бесшумно расшвыривая в стороны осколки чашки. По белой ткани разлетелись мокрые чаинки и деревянная щепа.

«Надо испугаться, — подумал кто-то в голове Герти, — Вот сейчас. Пугайся».

Но он не мог даже этого. Все эмоции вдруг пропали, оставив только сосущую бессмысленную пустоту. Вроде пустоты, что бывает в ёлочной игрушке. Герти и ощущал себя игрушкой в этот короткий миг, который вдруг растёкся на несколько минут. Очень хрупкой игрушкой, чья оболочка вот-вот разлетится с жалобным звоном. Дымящийся ствол в руке автоматона медленно плыл в сторону Герти, заглядывая ему в душу бездонным чёрным глазом.

Коридорный очнулся прежде всех прочих. Что-то неразборчиво закричав, он устремился к двери. Револьвер мгновенно рявкнул ему в спину. Между острых лопаток образовалась рваная дыра, и коридорный полетел на пол, сшибая стулья. Форменная фуражка скатилась с головы и покатилась по спирали, но поднимать её коридорный не стал. Он уже лежал, прижавшись щекой к ковру, и взгляд его медленно тёк вверх, точно силясь в последний раз увидеть хрустальное великолепие венчавшей всё мироздание люстры, прежде чем опустится тьма и подведёт окончательный итог.

Кто-то закричал, пронзительно и громко. Но крик получился какой-то ненастоящий, переигранный. Герти даже подумал, а не сам ли он это закричал?.. Он попытался сдвинуть своё тело от стола и обнаружил, что оно подчиняется, пусть и необычайно медленно. В потёртой и немного пожелтевшей скатерти всё ещё курилась дыра, похожая на распахнувшееся в снежной равнине жерло вулкана.

Герти бросился прочь от стола. Нервы во всём теле вдруг обернулись обледеневшими проводами, отказывались передавать сигналы мозга, тянули вниз… Всё это выглядело нелепой постановкой, донельзя фальшивой, пошедшей в раздрай, с бестолковыми актёрами и беспомощным режиссёром.

Герти услышал ещё один выстрел, и увидел, как стул, мимо которого он пробегал, пошатнулся и отпрыгнул в сторону, лишившись половины вычурной спинки. Четвёртый выстрел грянул почти сразу же вслед, и расколол дешёвую деревянную панель на стене.

Джентльмен, сидевший за соседним столом, приподнялся, машинально оправляя полы пиджака. Он выглядел растерянным, сбитым с толку и почему-то смущённым. Даже рот открыл, собираясь, по всей видимости, что-то сказать. Герти только заметил, что губы у джентльмена перепачканы яичным желтком. А может, это был соус.

Револьвер изрыгнул облако чёрной копоти ему в грудь. Джентльмен вдруг выпучил глаза, будто только сейчас обнаружил что-то невероятное, шлёпнулся спиной на стол, и остался так лежать. Вниз по скатерти потекли жирные потёки супа с аккуратными луковыми колечками.

Только тут разразилась наконец настоящая паника. Точно кто-то вдруг рванул шнур в кабине паровоза, выпуская наружу всё, что прежде было сжато, стиснуто в пылающем и стонущем от напряжения котле.

Вокруг закричали, зазвенело стекло. Зал ресторана мгновенно превратился в подобие вьюжного зимнего леса. Затрепетали взметнувшиеся скатерти, ледяной россыпью застучали водопады стеклянных осколков.

«Мистер Иггис» шёл по залу с револьвером в руке, спокойно и индифферентно, как если бы прогуливался по открытой палубе теплохода. Лицо его было сосредоточено и равнодушно, но это никак не сказывалось на его действиях. Револьвер в его руке мгновенно и точно находил цели, его хозяин указывал на них чёрным дымящимся пальцем. И то, на что он указывал, мгновенно делалось неподвижным.

Некоторые из ужинавших даже не успели покинуть своих мест. Свинцовый кнут хлестнул по залу, высекая из сидящих то, что сперва казалось россыпями тёмно-алых искр. Искры эти мгновенно тухли, опустившись на скатерти и ковры, делаясь крохотными карминовыми кляксами. Человеческие головы лопались вперемешку с фужерами и бутылками, со столов прыскало водопадами, вперемешку со стеклянным крошевом, золотистое шампанское. Салфетки взметнулись в воздух тлеющими птицами, беспорядочно разлетелись в стороны. Жалобно звякнув, рассыпалась черепками фарфоровая ваза.

Автоматон стрелял, перезаряжал револьвер, и стрелял вновь. Получалось у него это ловко до автоматизма. Он даже не смотрел на оружие, будто оно было обособленной частью его тела, не нуждающейся в особом контроле. Семь выстрелов, потом наполненная короткими быстрыми щелчками пауза — и револьвер снова грохотал, терзая и без того изуродованный интерьер ресторана, вырывая из него клочья и заполняя пол бесформенными обломками.

Официант попытался выскочить через кухню, но реакция автоматона не оставила ему шансов. Первым выстрелом официанту раздробило бедро, он замер, привалившись к столу, вторым швырнуло на пол. Ещё один джентльмен из ужинавших бросился к выходу, но, прежде чем он успел сделать два шага, пуля ударила его в затылок. Голова джентльмена беспомощно дёрнулась, из лопнувшей скулы в потолок хлестнуло тягучей винной струёй, словно из горлышка слишком поспешно откупоренной бутылки.

Автоматон убивал так же равнодушно, как делал всё прочее. Он даже не морщился. Он шествовал по залу, раз за разом разряжая пистолет и, верно, чувствовал себя не более чем активно работающей деталью сложного механизма. Вертящейся фрезой в станке.

Герти упал на четвереньки и покатился под стол, не обращая внимания на ушибленное колено. Над его головой пули с методичным хрустом рвали столешницу, вниз, застревая в волосах, сыпалась белёсая деревянная труха. Зал ресторана затянуло едким пороховым дымом, который плыл теперь клочьями, окутывая изуродованную мебель и облизывая выщербленные пулями стены. Беззвучно разлетались по воздуху клочья обоев, стонали раненные, жалобно хрустело под ногами автоматона стекло разбитых фужеров.

— А ведь это вы во всём виноваты, мистер Уизерс, — произнёс автоматон своим скрипучим голосом, исполненным явственного и вполне человеческого презрения, — Я ведь на самом деле хотел дать вам денег и исчезнуть. Но вы сделали это невозможным.

Герти хотел возразить, но горло сжало спазмом, да и челюсти сомкнулись намертво, как зубья капкана, наверняка и не разжать без ножа… Он торопливо полз под столами, отодвигая головой свисающие саваны скатертей, местами заляпанные свежей кровью. Иногда это было вино.

Очередная пуля хлопнула в ярде от его руки, выбив в паркете неровное отверстие. Герти инстинктивно откатился в сторону. И едва успел отдёрнуть ногу — ещё одна пуля разочарованно взвизгнула, едва не размозжив его колено. Герти задыхался, переползая с места на место, лёгкие мучительно клокотали в груди, втягивая в себя воздух вперемешку с пороховыми газами. Сердце тарахтело, словно его набили мелкими камешками и теперь трясли изо всех сил.

Автоматон не оставит его. Он сошёл с ума. Вероятно, какой-то сбой в программе. Фатальная ошибка. Механический гений, первый и единственный в своём роду, стал убийцей.

«Этого и стоило ожидать, идиот! — дребезжала в голове мысль, сама похожая на осколок стекла, — Диалог машины и человека!.. Автоматоны никогда не славились надёжностью!»

Критическая нагрузка оказалась смертельной для тончайшего механизма, пусть даже столь сложного. А смерть человека для механического разума, незнакомого с моральными ограничениями, не представляла собой трагедии. Всего лишь прекращение запутанного и никчёмного биологического процесса.

Как и его, Герти, смерть.

На веранде, за стеклянной стеной ресторана, мелькнул ярко-красный мундир швейцара. Судя по всему, он, испуганный стрельбой, пытался сообразить, что происходит внутри. Автоматон, мгновенно повернувшись, выпустил в него две пули. Как ни странно, промахнулся. Швейцар, проявив удивительное для его грузного тела проворство, рухнул ничком на землю и откатился в сторону, невидимый среди кустов. Автоматон выпустил ему вслед ещё две или три пули, непоправимо испортив ещё несколько стеклянных панелей, и вернулся к Герти.

Тот, обмерев от ужаса, продолжал неуклюже ползти, прикрываясь столами. Сколько раз выстрелил автоматон? Пять? Может, шесть? Если у него разряжен барабан, возможно, есть шанс вскочить и в несколько прыжков оказаться снаружи…

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Герти едва не рассмеялся злым и едким, как кислота, нервным смехом. Он бы не успел сделать и шага. Автоматон знал свою работу. Его движения были по-механически отточены. То же самое, что соревноваться в скорости с автоматическим станком.