Канцелярская крыса — страница 67 из 147

В конце концов, в его силах было стать рыбным королём всего острова. А затем… Герти не хотелось об этом думать, но чем-то надо было занять ум, в то время, как руки потрошили, резали и разделывали груды рыбы.

…затем смертоносный рыбный поток хлынет дальше, подчиняя себе город за городом. Уже через несколько месяцев ядовитая рыба захватит Новую Зеландию и Фиджи, Гавайские острова и Самоа. Подобно проказе, она устремится во все стороны света одновременно, губя бессчётное количество людей, с лёгкостью преодолевая границы и таможенные барьеры. Австралия, Гватемала, Китай, Камбоджа, Коста-Рика, Япония, Индия… Какого-нибудь месяца ей хватит, чтоб подчинить себе Африку. Через полгода она уже будет в Европе.

Никто не успеет понять, откуда берётся эта новая чума, сводящая с ума людей и превращающая их в чудовищ. Ведь никто не привык относиться с опаской к обычной рыбе. А потом будет уже поздно. Бойл подомнёт под себя рыбаков и чиновников, полицию и головорезов, компании и правительства. Его рыбная империя будет безгранично расширяться, а в подземных водоёмах будут пускать пузыри тысячи, десятки тысяч бывших людей, быстро забывающих вкус воздуха…

Несмотря на похлопывания по плечу и постоянные похвалы, Герти всё больше ощущал давление, которое на него оказывает окружающая среда, давление сродни глубоководному, царящему там, куда не проникает даже солнечный свет. Наивно было надеяться, что с каждым днём он делается всё ценнее в водянистых глазах Бойла. Герти знал, что это не так. С каждым днём он делался всё опаснее для будущей рыбной империи. Превращался в подобие проржавевшего кингстона[109], способного отправить на дно все замыслы.

Книгу контролировать легко, человека куда сложнее. Рыбоед Бойл всё ещё сохранил достаточно человеческого разума, чтоб понимать: полностью контролировать Герти он никогда не сможет. Талантливого повара могут похитить конкуренты, которых в Скрэпси всё ещё оставалось слишком много. Тяжело ли собрать под покровом ночи дюжину неприметных молчаливых парней со штуцерами или даже пулемётом?.. Золотая рыбка стоит выделки, как и золотое руно. Рецепты, записанные Щукой в тетради, мгновенно обесценятся, если повар окажется по другую сторону. Великая рыбная империя уйдёт на дно подобно Атлантиде. Бойл несомненно понимал это. Не случайно охрана Герти всё увеличивалась и прирастала. Кончилось тем, что в притоне круглосуточно дежурило сразу до десятка головорезов.

Несмотря на рыбную вонь, от которой подчас кружилась голова, а мысли делались совершенно непослушными, Герти прекрасно понимал, куда идёт дело. Уже очень скоро Бойл решит, что рисковать более не стоит и что его шеф-повар исчерпал собственную полезность. Спустя ровно одну минуту после того, как Бойл придёт к этой мысли, Щука вернётся за стойку, а Герти… Человеку пропасть в Скрэпси не сложнее, чем рыбёшке в мутной луже. Никто не станет искать человека по имени Иктор Накер и спрашивать, куда же делся новый шеф-повар. Люди глупые довольствуются рыбой, они не задаются вопросами. Люди умные, которых в Скрэпси так же хватало, поймут всё и так.

Это означало, что с кухонной карьерой надо покончить в самом скором времени.

Орудуя сковородками, вилками и судками, Герти день за днём ломал голову, пытаясь изобрести достаточно безопасный и эффективный способ убраться с этой рыбной каторги, но каждый способ при ближайшем рассмотрении оказался совершенно неподходящим.

Силовой путь он вынужден был отбросить сразу же. Револьвер у него отобрали давным-давно, что же до арсенала рыбных ножей, которым он располагал, его было явно недостаточно для противостояния людям, которые управлялись с ножами в течение многих лет, и при этом использовали их отнюдь не для разделки рыбы. К тому же, Герти всё ещё полагал, что методы полковника Уизерса, строящиеся на наглости, самоуверенности и удаче, могут сработать лишь в исключительных случаях, человеку же разумному, рассудительному и осторожному лучше не прибегать к ним, используя для спасения то, чем наделила их природа, а именно — ум.

Некоторое время Герти всерьёз размышлял, как бы отправить весточку в Канцелярию. При всей антипатии, которую он питал к крысиной норе мистера Шарпера, появление на пороге притона невыразительных людей в чёрных похоронных костюмах в сложившейся ситуации он воспринял бы с той же радостью, что и явление ангелов в белоснежных хламидах. Дело оставалось лишь за тем, как исхитриться, чтоб известить Канцелярию о том затруднительном положении, в котором он по своей глупости оказался. Передать записку через одного из рыбоедов, пообещав дополнительную порцию ухи? Так же глупо, как и использовать спагетти вместо лески. Во-первых, слишком много кругом ушей. Иные прилично забиты тиной, но есть и такие, что вслушиваются денно и нощно. Во-вторых, положиться на рыбоеда невозможно. Он уже не человек, он рыба в человеческом обличье. Равнодушная, жадная и упрямая рыбина. В сложном плане, где ценой значится собственная жизнь, рассчитывать на рыбоеда нельзя. Предаст или из-за жадности или из-за глупости.

Договориться со Щукой? Слишком поздно. В отличие от своего хозяина, Щука Канцелярии боялся, но сейчас он находился на том же положении, что и сам Герти, наружу его не выпускали.

Обдирая осточертевшую чешую, Герти вновь и вновь пытался соорудить план побега, и всякий вариант приходилось с сожалением отбрасывать. Когда-то острый ум стал вязнуть, как крючок в густых водорослях, нить размышлений то и дело обрывалась. Но что можно придумать, если ты всего лишь повар на крохотной кухне? И всё, чего ты касаешься, это рыба? Рыба не может быть оружием или инструментом, ведь это всего лишь…

Его исцарапанные руки замерли, всё ещё сжимая кусок сочной камбалы.

Конечно.

Рыба. Всего лишь рыба. А он — единственный человек, разбирающийся в рыбе на многие сотни миль вокруг.

Может, это кое-что да значит?..

* * *

Увидеть Муана оказалось даже проще, чем он ожидал. Формально путь в подвал был для него закрыт, но запрет был не из тех, что соблюдаются неукоснительно — по-настоящему подручные Бойла следили лишь за входной дверью, резонно рассудив, что сбежать через подвал будет не в пример труднее.

— Хочу спуститься вниз, — пояснил Герти Щуке, — Пощупать ту особую рыбку, что хранится у нас внизу. Есть у меня один рецепт, для которого не всякая рыба подходит…

— Дело твоё, — отмахнулся Щука. Оказавшись между огнём и наковальней, между Бойлом и Канцелярией, не понимая, что происходит вокруг и отовсюду ожидая беды, он старался вообще ничем особо не интересоваться и быть как можно незаметнее.

Впрочем, в данном случае он ничем не рисковал. Обитатели подвала, если когда-то и могли говорить, давно утратили этот дар. Ещё там содержался прикованный к стене Муан, но тот вёл себя так миролюбиво всё это время, что перестал быть предметом беспокойства. Еду ему носили исправно, за этим следил Щука, а больше спокойному полинезийцу ничего и не требовалось.

— Муан! — шепнул Герти, поднимая над головой керосиновую лампу, — Ты здесь?

— Ау конеи ахау[110], мистра, — донёсся в ответ знакомый шёпот, — Славно, что вы зашли.

Герти увидел лицо своего помощника и испытал немалое облегчение. Пусть выглядело это лицо достаточно грозным и даже зловещим, при этом оно было столь человеческим, что глядеть на него хотелось неотрывно. Ни плавающего пустого взгляда, ни коросты чешуи по подбородку… Герти уже и забыл, как давно видел подобные лица.

— Как ты тут?

— Терпимо, — флегматично отозвался Муан, — Из хлебного мякиша слепил шахматные фигуры. Играю сам с собой. Мабу отобрали…

Времени на сантименты не было. В любой момент кто-то из подозрительных охранников мог спуститься в подвал вслед за Герти.

— Я куплю тебе сорок новых мабу. Да хоть чёртов рояль! Только потерпи немного, Муан. И будь готов.

— К чему готов, мистра?

— К побегу.

Полинезиец нахмурился. Кажется, это было единственное выражение лица, которое ему шло и давалось без труда.

— Не лучшая затея. Я же слышу, что наверху творится.

— Там целый косяк Бойла, — подтвердил Герти, — И все вооружены.

— То-то и оно. Не успеем сделать и десятка шагов, как в нас будет дырок больше, чем в головке сыра.

— Всё в порядке, у меня есть план.

Отчего-то эта новость не утешила Муана. По крайней мере, выражение на лице не спешило меняться в сторону облегчения.

— План? У вас есть план, мистра? Опять?

— Слушай, мне кажется, я слышу в твоём голосе не подобающий моменту скепсис.

— Есть самую малость, мистра из шестнадцатого. Предыдущий ваш план оказался не очень-то хорош.

— План был хорош, — недовольно заметил Герти, — И безупречен со стратегической точки зрения. Увы, всё зависело от деталей, которые оказались непредсказуемы. Например, я никак не мог предвидеть, что мой помощник окажется тюфяком, не способным ударить человека.

— Табу, — серьёзно сказал Муан.

— Я помню! Но ты мог сказать об этом своём табу пораньше! Прежде, чем я нанял тебя.

— Но вы ведь меня наняли?

— Потому, что считал, будто ты… — Герти осёкся.

— Будто я — кто?

Глупо было винить в своей неудаче простодушного полинезийца. Не его вина, что природа наделила Муана внешностью, совершенно неподходящей для столь кроткого существа.

— Забудь про предыдущий план, — приказал Герти, — Новый будет успешен. Обещаю тебе.

— В чём он заключается, мистра? И не стоит ли мне перечислить все свои табу, чтоб ненароком не спутать вам карты? Кхм… Я не могу петь по четвергам, если с утра не было дождя. Я не могу садиться на лошадь, если до меня на ней сидела рыжая женщина. Я не могу есть яблоко, которое упало с северной стороны кроны…

— Прекрати, пожалуйста. Мой план побега не предусматривает ни яблок, ни рыжих девиц. В общем-то, он довольно прост. Бойл уже готов списать меня. Замочить, как тут выражаются. Пустить на корм рыбам. Он готов сделать это в любой момент, я чувствую. Просто колеблется. Так вот, я избавлю его от сомнений.