Канцелярская крыса — страница 82 из 147

Пистолет пришлось стиснуть двумя руками, чтоб заставить хотя бы смотреть в одном направлении. Должно быть, это получилось у него наилучшим образом, потому что мистер Беллигейл удовлетворённо кивнул и положил ладонь на отпирающий рычаг. От улыбки, пробежавшей по его бледному лицу, температура в помещении разом упала на несколько градусов.

— Добро пожаловать в «Лихтбрингт», полковник!

Машины и демоны (2)

Когда многотонная дверь, натужно заскрипев, стала откатываться в сторону, Герти едва подавил желание отпрыгнуть в сторону. Дверной проём напоминал распахивающийся зев какого-то подземного чудовища, это неприятное сходство усиливалось царящей за дверью темнотой. Причём темнотой не молчаливой, а жужжащей, шипящей и потрескивающей, точно ночь в джунглях.

Люди, захватившие управление машиной, намеренно потушили свет в зале, понял Герти. Нарочно для того, чтоб штурмующие оказались в невыгодном тактическом положении, сделавшись живыми мишенями на фоне света. Без сомнения, они взяли выход под прицел и теперь хладнокровно наводят свои «винчестеры» на его, Герти, живот…

Герти едва удержался от того, чтоб не выпустить в темноту весь магазин и, бросив тяжёлый пистолет, броситься обратно по тоннелю. Зловещие и неживые помещения Канцелярии сейчас казались ему уютнее любого гостиничного номера.

Мистер Беллигейл действовал быстро. Не успела дверь полностью откатиться в сторону, как он, ухмыльнувшись, жутко и остро, точно голодный шакал, беззвучно скользнул в проём. Его чёрный костюм мгновенно растворился в темноте, точно капля чернил в луже. На мгновенье Герти даже померещилось, что механическое чудовище «Лихтбрингт» засосало его своей металлической пастью.

«А может, там никого и нет? — эта спасительная мысль обвилась вокруг позвоночника скользким морским угрём, — Пусто. Ни души. Никто не врывался в центр управления машиной, а просто у пары шестерёнок вывалились зубы или там мышь перегрызла кабель… Обычное дело, когда касается сложной машинерии. И с автоматонами просто чья-то случайная оплошность…»

Но Герти не удалось долго держаться за эту мысль. Потому что из чёрного провала ударил голос мистера Беллигейла, властный и оглушительный:

— Всем оружие на пол! Буду стрелять!

В темноте вспыхнул гальванический фонарь мистера Беллигейла, пронзив внутреннее пространство пляшущей шпагой невыносимо-яркого света. Его луч метнулся от стены к стене, выхватывая какие-то бесформенные зубчатые контуры, бывшие, судя по всему, самой сутью счислительной машины. Один из контуров отличался от прочих. Слишком плавных линий, не похожий на механический агрегат, но очень похожий на человеческое тело. Мистер Беллигейл, по всей видимости, его не заметил, рассматривая тёмные углы. Но Герти видел отчётливо даже после того, как луч фонаря ушёл далеко в сторону.

— Стоять на месте! — закричал истошно Герти, пытаясь пляшущим стволом пистолета нащупать зловещую фигуру, вновь слившуюся с темнотой, — Канцелярия!

Пистолет в его руке вдруг ожил и выбросил из себя три огненных цветка подряд, дёргаясь в руках как маленький, но отчаянно сильный зверь, пытающийся обрести свободу. Должно быть, пальцы Герти, нервно сжавшие рукоять, излишне сильно надавили на спусковую скобу. Изнутри донёсся визг рикошетов, сменившийся глубокой тишиной, ещё гудящей от соприкосновения металла с металлом.

Герти едва не выронил дымящееся оружие из рук. Что если одна из пуль попала в самого мистера Беллигейла?..

Шатаясь от волнения и страха, Герти приблизился к дверному проёму и крикнул:

— Мистер Беллигейл!.. В-вы в порядке?

И ощутил невероятное облегчение, когда изнутри донёсся знакомый голос:

— Я цел, полковник. Просто выключил фонарь. Погодите минуту, сейчас включится свет.

Он щёлкнул каким-то выключателем и непроглядная тьма отсека управления наполнилась серией коротких фиолетовых вспышек. Судя по всему, где-то наверху загоралось множество гальванических ламп. Включались они долго, сердито потрескивая. В последний раз им довелось работать много месяцев назад и теперь, подобно очнувшимся после затяжного летаргического сна организмам, они не сразу вспоминали своё предназначение.

Но ещё прежде, чем свет сделался пригодным для глаз, Герти разглядел то, что едва не заставило его вскрикнуть. Посреди помещения лежало распростёртое человеческое тело в коричневом шевиотовом костюме. Лежало ничком, беспомощно раскинув руки, и всякая мысль о том, что это не человек, а что-то иное, оказалась безжалостно развеяна ещё прежде, чем лампы включились на полную мощность.

— Отличный выстрел, — одобрительно сказал мистер Беллигейл, тоже глядевший на тело, всё ещё со своим жутким хаудахом в руках, — А у вас твёрдая рука, полковник. Удивительно метко попали. Точно между лопаток. Небось, набили руку в джунглях, когда охотились на ягуаров, а? Что ж, в наших джунглях подчас можно встретить не менее смертоносных хищников… И этого вы уложили наповал.

Герти ощутил, что кислород, вырабатываемый его организмом, по какой-то причине не поступает в мозг, точно на шею ему накинули прочную и упругую джутовую верёвку. Герти хватал ртом воздух, чувствуя горячую пульсацию крови в висках и затылке. Столь сильную, что делалось даже удивительно, как глаза ещё остаются в своих глазницах.

— Всего один, — прокомментировал мистер Беллигейл, приближаясь к телу, — И без оружия. Удивительно дерзкий мерзавец, судя по всему. Сейчас мы узнаем, кто это такой.

Он только что убил безоружного. В спину. Герти привалился боком к холодному металлу двери, губы его дрожали, а глаза неотрывно смотрели на крохотную, окружённую излохмаченной тканью, дырку аккурат посередине шевиотового пиджака. Дырка эта всё ещё курилась дымком. Едва заметным, как от плохо притушенной папиросы.

Это не был полли-бомбист или германский агент. Он не был вооружён и поблизости не было заметно адской машинки с детонатором. Более того, даже от входа Герти видел седину покойника. Какой-то бедолага, быть может, заблудившись в канцелярских тоннелях, забрался в управляющий отсек счислительной машины. Кто-то попросту забыл запереть дверь или же непрошенный гость оказался на свою беду необычайно удачливым, подобрав нужные цифры. Но не успел он сообразить, где оказался, как дверь открылась и на пороге возник полковник Уизерс, чёртова канцелярская крыса Уизерс, всадившая пулю ему в спину…

Мистер Беллигейл, не замечая смертельной бледности Герти, присел над телом. Сейчас он как никогда походил на строгого гробовщика, придирчиво оценивающего параметры своего клиента. Отвернув голову покойника, он присвистнул. Свист второго заместителя был протяжён и тонок, как свист жокейского стека, рассекающего воздух.

— Вот те на. Дело становится всё интереснее, полковник.

— Вы его знаете? — выдавил Герти.

— Разумеется, знаю. Это профессор Нейман. О Господи, вы и сами выглядите как покойник! Вы в порядке?

— Старые раны, — Герти попытался выжать из себя слабую улыбку, — Иногда они досаждают в самый неподходящий момент. Кто это, вы сказали? Кажется, я плохо…

— Профессор Карл Готфрид Нейман собственной персоной. Создатель «Лихтбрингта».

Он застрелил профессора. Математического гения, положившего всю жизнь на создание уникального аппарата. Пристрелил, как воришку, ковыряющегося в буфете. Герти испытал новый приступ слабости, такой силы, что едва сам не рухнул на пол. Дело становилось ещё яснее. К его собственному ужасу.

Лишь закончив работу над «Лихтбрингтом», профессор сообразил, с кем имел дело и какую мощь предоставил в руки Канцелярии. Вполне вероятно, прежде он был слишком увлечён работой, чтобы осознать, кто выступает его работодателем. Известно, что учёные часто чудаковаты и невнимательны к окружающему.

Профессор закончил труд своей жизни и только после этого понял, что заключил сделку с дьяволом. Но было поздно. Он уже не мог ничего изменить. Механическое сердце его детища, «Лихтбрингта», заработало. И тогда профессор сбежал. Немыслимым образом обманул канцелярских крыс Шарпера и растворился в Новом Бангоре. Но что он делал здесь?.. Возможно, он испытал запоздалое раскаянье и нарочно попытался вывести счислительную машину из строя.

Или же, напротив, уловив её нестабильную работу, тайно проник в охраняемый подземный центр, чтобы устранить ведомые лишь ему неисправности. Как бы то ни было, профессор Нейман не успел окончить своей работы. Потому что дверь за его спиной открылась и…

— Как он мог здесь оказаться?

— Несомненно, способность задавать своевременные и меткие вопросы относится к вашим сильным сторонам, — проворчал мистер Беллигейл, всё ещё пристально разглядывая покойника, — Вход в подземные тоннели возможен только через Канцелярию. И могу поручиться, что профессора там не видели уже очень давно.

— Не мог же он скрываться в тоннелях столько времени!

Мистер Беллигейл наконец поднялся на ноги. И, ко внутреннему облегчению Герти, спрятал оружие.

— Он и не скрывался.

— Простите?

— Забирайтесь внутрь! Увидите сами.

Для этого Герти понадобилось серьёзное душевное усилие. Несмотря на то, что пугающей темноты более не было, внутренности «Лихтбрингта» всё ещё казались ему крайне неуютным местом, совершенно не предназначенным для человеческого присутствия. Он ощутил себя обречённым Иовом, по собственной воле ступающим в разверстую пасть механического Левиафана.

Воздух в центре управления был затхлым, как в тоннелях, хоть и избавленным от ароматов подземной гнили. Её заменяли совсем иные запахи, сродни тем, что полностью занимают внутренние пространства судовых машинных отделений, тяжёлые запахи металла, керосина, копоти и смазки. Аромат работающей машинерии, столь же естественный, как для человека аромат пота и одеколона.

К его удивлению, внутренности центра управления отнюдь не походили на работающий цех. Не было ни крутящихся шестернёй, ни поршней, ни чего либо ещё в этом роде. Скорее, комната напоминала собой рубку подводной лодки, увеличенную во много раз. Здесь громоздились шкафы, усеянные столь огромным количеством индикаторов, что выглядели домами со множеством светящихся окон, тянулись короба с гудящим оборудованием, а кабелей было столько, что их громоздкие связки можно было принять за скопище исполинских змей.