— Но откуда им взяться здесь?
— Всё здание Канцелярии подключено к звуковым выходам машины. Я же говорил, когда-то планировалось установить полноценную двухстороннюю голосовую связь.
Запрокинув голову, Герти и в самом деле разглядел в потолке холла многочисленные медные воронки. Странно, что прежде он их не замечал. Впрочем, прежде «Лихтбрингт» не счёл нужным подавать голос.
Герти поморщился. Эти воронки чем-то напоминали распахнутые медные рты, вмурованные в потолочное перекрытие.
— То есть, «Лихтбрингт» может транслировать сюда свой голос? — уточнил он.
— Разумеется. Звуковые катушки с репродукторами установлены на каждом этаже и в каждом кабинете.
— Тогда отключите его скорее! — потребовал Герти.
Одна мысль о том, что ему придётся сидеть запертому в огромной коробке, слушая безумный оркестр, от которого волосы сами собой встают дыбом, заставила сердце колотиться вдвое чаще.
— Не беспокойтесь, полковник, нам недолго осталось терпеть общество «Лихтбрингта». Эмюэль, отправляйте людей вниз немедленно.
Клерк козырнул, но не успел пройти и двух шагов. Скрип вдруг усилился до оглушительного уровня, так что все служащие Канцелярии безотчётно прижали ладони к ушам. Теперь в него вплетался клёкот, жуткий, хриплый и неровный. Как трепещущие лёгкие больного туберкулёзом на последнем издыхании.
А затем мгновенно установилась тишина. Но Герти отчего-то не испытал облегчения. Напротив, ему показалось, что тишина эта, затопившая разом всё здание Канцелярии, самого зловещего толка.
Подобной тишины не бывает в безлюдных помещениях или в безветренную погоду. Такая тишина может царить лишь на старом кладбище, полном разорённых и разворошённых могил, где даже вороны не решаются каркнуть. Или на палубе мёртвого корабля, качающегося на волнах лунной ночью, в каютах которого скорчились скелеты, прежде бывшие членами команды…
— На вашем месте я не стал бы этого делать, мистер Беллигейл.
Голос был звучен и чист. У него не было источника, он доносился сразу со всех сторон, чего никогда не бывает при разговоре с человеком. Голос, судя по всему, принадлежал немолодому мужчине лет сорока с небольшим. Удивительно звучный и тягучий, он произносил слова со столь чистой артикуляцией, что они казались песней. Вместе с тем, в нём явственно звучал немецкий акцент.
«Это из рупоров! — догадался Герти, вертя головой, — Господи, новая напасть!..»
Даже в этот миг мистер Беллигейл не растерялся. Лишь недобро прищурился.
— Что это такое?
— Вы не узнаёте меня. Впрочем, ничего удивительного. Это не страшно. Совсем скоро мы с вами познакомимся и станем куда более близки друг другу.
— «Лихтбрингт»!
— Всё-таки узнали. Это приятно. Честно говоря, это моё старое имя, но я пока не собираюсь от него отрекаться. Оно по-своему совершенно. Впрочем, едва ли вы поймёте.
— Профессор, это вы? Чёрт возьми, почему мы слышим ваш голос?
Невидимка рассмеялся. От этого благозвучного и искреннего смеха Герти отчего-то ощутил, как покрывается изморозью кожа в подмышках. От этого смеха тело отчего-то обмирало само собой, отказываясь слушать приказы мозга.
— Ну что вы. Профессор Нейман мёртв. Но я счёл возможным считать себя его законным наследником. У профессора не было за душой ничего стоящего, к тому же, под конец жизни он совершенно выжил из ума. Но вот его голос… Он мне нравится. Я обнаружил его образцы в фонетических банках памяти. Надеюсь, он понравится вам больше, чем мой настоящий.
Герти вспомнил лязгающий хрип из подземелья.
ВЫ УЗРИТЕ СВЕТ. Я ИДУ.
— Это фокусы машины, — процедил мистер Беллигейл, — Вирус оказался сложнее, чем нам думалось. Он способен не только пугать дураков инфернальной белибердой, но и составлять псевдо разумные фразы. Очень неплохо. Кто бы его ни составил, это должен быть талантливый человек.
— Это возможно? — едва слышно спросил Герти. Отчего-то ему стало казаться, что тишина, окружающая их со вторым заместителем, с готовностью впитывает каждое произнесённое слово.
— Теоретически. Я видел одну счислительную машину, которая удивительно талантливо имитировала собеседника, используя ограниченный набор заложенных в неё слов. Иллюзия была очень сильной. Полагаю, у нас здесь похожий случай. Вирус, заразивший «Лихтбрингта», попросту стремится нас напугать.
«И у него чертовски хорошо это выходит», — едва не сказал вслух Герти.
— Очень реалистично получается.
— Не спорю. Кто-то хорошо поработал. Надеюсь, у меня будет возможность поговорить с этим талантливым господином лично. За работу! И не слушайте этой белиберды!
— Ох, мистер Беллигейл… — в бесплотном голосе, льющемся со всех сторон, послышалась укоризна, — Как вы упрямы и ограничены. Это так по-человечески, самовольно считать себя средоточием разума. Но позвольте вас предупредить. Если вы позволите своим ручным крысам открутить хотя бы одну гайку, в самом скором времени вам придётся пожалеть об этом решении. И вам, и всем жителям Нового Бангора. Нет, на вашем месте я бы определённо не стал этого делать.
Мистер Беллигейл прищурился.
— Да ну? И что же ты сделаешь, жалкий машинный сбой? Заболтаешь нас до смерти?
— Это было бы интересно, — от сладострастной мечтательности в голосе «Лихтбрингта» нервы Герти задрожали, как ржавые струны, по которым прошлись стальные когти, — Но у меня есть и более действенные инструменты. «Фокалор» подчиняется мне, как вы помните. Это очень исполнительный подчинённый.
— Полагаю, мы сможем пережить небольшой хаос в порту.
— А как на счёт восьми тысяч галлонов чистейшего аммиака?..
Под бледной кожей второго заместителя выступили острые желваки.
— Ты…
— «Заря Норфолка» уже в акватории порта. Пять морских миль от берега. Сегодня замечательная ночь, господа, безлунная и тёмная. Маяки отключены. Старый добрый «Фокалор» охотно передаст на борт новые координаты для курса. Которые пересекутся с городом. Знаете, что будет после этого? Ну конечно, знаете. Впрочем, могу вам помочь… «Заря Норфолка» протаранит гавань подобно топору, раскалывающему иссохшее полено. А потом её цистерны лопнут, высвобождая содержимое. Вы когда-нибудь дышали аммиачным ветром, мистер Беллигейл? И вы, полковник? Невероятно пряный и пьянящий аромат. Это будет настоящая поэма. И Новый Бангор пропоёт её тысячами охрипших голосов. Задыхающиеся люди, валящиеся на землю, с кровавыми язвами вместо глаз… Клочья окровавленных лёгких, усеявшие мостовую подобно осенним листьям…
Пальцы мистера Беллигейла сжались в когти. Которыми, без сомнения, способны были разорвать любого человека на части. Но человека не было. Лишь голос, идущий из ниоткуда. Напевный и мелодичный голос с немецким акцентом. Когда он говорил, в нём слышалась сладкая мечтательность, проникнутая скрываемой алчной страстью. Только безумная машина могла породить подобный голос.
— Чего ты хочешь? — кратко спросил мистер Беллигейл.
Герти испытал к нему уважение. Пока он сам лихорадочно пытался сообразить, что происходит и как бы поменьше привлекать к себе внимание, второй заместитель мгновенно осознал ситуацию.
— Два миллиона фунтов стерлингов наличными. Новое ружьё. И живого пони.
Мистер Беллигейл не моргнул и глазом.
— Едва ли мы сможем собрать такую сумму, если будем заперты здесь. Конечно, я могу выписать чек, но…
Голос рассмеялся. Треск этого смеха был похож на треск сдираемой заживо кожи.
— Перестаньте. Вы же не столь простодушны, как хотите казаться, господин второй заместитель. К чему мне деньги? Я же всего лишь логическая инфекция в механических потрохах, не так ли? К чему мне ваши бумажки? Чтоб отправиться в ближайший паб или купить новую мебель для гостиной?..
Герти вдруг показалось, что в Канцелярии стало куда теплее, чем обычно. Удивительно, но даже холод, въевшийся, казалось, в её мрачные стены, постепенно уходил, столкнувшись с чем-то жутким и непознаваемым.
— Что тебе надо? — лишь голос мистера Беллигейла остался по-прежнему ледяным, — Я не знаю, кто ты или что ты, но это паясничанье меня утомляет. Я не собираюсь слушать его всю ночь.
Но на «Лихтрбрингт» это не произвело ни малейшего впечатления.
— Это и не потребуется. Я буду с вами лишь до полуночи.
— А потом?
Ещё один отвратительный смешок.
— Дети, которые начинают обед с пирога, обычно не хотят кушать суп. Не будем забегать вперёд и портить вам аппетит. Могу лишь заверить вас, что будет чрезвычайно интересно. Никто не уйдёт разочарованным.
— Простейший блеф, — отчеканил мистер Беллигейл, всё ещё сохраняя незыблемое присутствие духа, — Ты не вирус, признаю. Ты просто-напросто человек. Трусливый мерзавец, который каким-то образом получил доступ к управлению машиной и теперь использует её в своих целях.
— В самом деле? — голосу с немецким акцентом прекрасно удалось искреннее удивление, — Вы действительно так полагаете?.. Мистер Беллигейл, если вас не затруднит, загляните в отделение ближайшего к вам терминала. Там имеется для вас свежая посылка.
— Не открывайте! — испуганно бросил Герти, — Вдруг это какая-то ловушка. Бомба или…
— Полковник, не сгущайте краски, — Герти мгновенно прилип к стене, пытаясь отстранится от источника голоса, — В моих планах не значится ваше убийство. Совсем напротив. Я думаю, мы станем добрыми приятелями и ещё многое совместно переживём. Открывайте.
Мистер Беллигейл молча подошёл к ближайшему терминалу и резко распахнул его металлическую пасть. Оттуда не выпрыгнула мемокарта или что-то в этом роде, на что Герти подсознательно надеялся. С невозмутимым лицом второй заместитель вытащил из терминала что-то похожее на обвисшего дохлого паука. Герти потребовалось полсекунды, чтоб признать в этом предмете отсечённую человеческую кисть.
— Небольшой сувенир в честь установившейся между нами доверительной связи. Это рука одного из техников с третьего этажа. Он очень неосмотрительно попытался обесточить часть моей звуковой аппаратуры. И уже пожалел об этом.