– Эй! – Герти развернулся на каблуках и поспешил обратно со всей возможной скоростью, не унижающей достоинство джентльмена, но подчас опасно с нею граничащей. – Эй ты! Приятель! Эй! Подожди! Постой!
Полли не успел далеко уйти. Стоя на углу Дуайт-стрит и бульвара Рассела, он нависал со своим лотком над благообразным мужчиной в костюме, предлагая тому превосходную сигару, «настоящий “Пор Ларанаг”, сэр». Судя по бледному с комочками, как молочная сыворотка, лицу покупателя и его лихорадочным жестам в области карманов пиджака, тот как раз размышлял, в какое количество сигар оценивается его собственная жизнь и сколько у него осталось времени.
– Эй ты! Из гостиницы! – немного запыхавшись, Герти наконец остановился возле полли. – Слушай… Одну минуту, пожалуйста…
Полли повернулся к нему. Воспользовавшись этим, несостоявшийся покупатель поспешно завернул за угол и пропал. Герти оставалось только надеяться, что сорвавшаяся сделка не разозлит продавца сигар. Но бывший швейцар остался невозмутим. Его звериная натура за долгое время пребывания в городе белокожих, умеющих скрывать свои чувства людей, научилась не проявлять себя. Лишь сверкнули на миг темные глаза. Темные, как холодная ночь в подворотне.
– Что такое, мистра из шестнадцатого?
– Ты… Тебе ведь пригодится работа?
– Аэ, пригодится, – согласился полли, поводя своими широкими плечами, выпирающими настолько, что на них трещала ткань. – Известно, сигарами сыт не будешь. Не мальчишка же, весь день ноги сбивать…
– Вот именно. Как тебя зовут?
– Муан.
– Муан… Отлично. Мистер Муан, у меня есть к тебе деловое предложение. Меня зовут Уизерс. Полковник Уизерс, служу в Новом Бангоре. Дело в том, что мне по роду своей службы полагается помощник. Человек для небольших поручений, понимаешь?
Полли неожиданно расплылся в улыбке. Даже глаза его, внимательные и осторожные глаза уличного убийцы, на миг потеплели. Выглядело это так, словно в две свежевырытые могилы заглянуло, мазнув золотым лучом по дну, весеннее солнце.
– Для поручений, – кивнул он. – Аэ, марама[76]. Я часто занимался поручениями в молодости, сэр. Разными поручениями.
Герти мог только догадываться, что это были за поручения.
– Значит, у тебя есть опыт, – преувеличенно-бодрым тоном заметил он. – Это мне и нужно. Могу предложить пять шиллингов в неделю. Как тебе такое? Работа не сложная, уверяю. Мне нужен лишь… кхм… опытный человек. Понимаешь?
– Что ж не понимать? Опытный. Я очень опытный, мистра. – Полли многозначительно взглянул на Герти. – Очень.
– Где же ты набрался опыта?
– Мне в школах учиться не приходилось, мистра, да и в гостинице не так уж долго работал, Скрэпси – вот весь мой опыт.
– Ах, Скрэпси… – Герти с понимающим и не менее многозначительном видом кивнул. – Ну конечно. Знаю я этот район. Невеселое местечко, а?
– Да уж, – просто сказал полинезиец.
Он явно был не из тех, что любит почесать языком, особенно о своем опыте. Возможно, подозревает в Герти полисмена в штатском. Впрочем, это едва ли, просто осторожничает. Не скажешь же первому встречному джентльмену на улице, чем занимался всю жизнь, скольких людей погубил и каким здешним фокусам обучен.
– А ремесло ты какое-нибудь знаешь?
– Всякие ремесла знаю. Руками работать умею. – И Муан опять бросил многозначительный взгляд на своего нанимателя, непринужденно пощелкав костяшками огромных кулаков.
Оставалось только догадываться, как именно он умеет ими работать. Но у Герти было хорошее воображение, иногда даже излишне живое.
– А в тюрьме бывать не приходилось? – спросил он, понизив голос. – Из-за ремесла?
– Никогда в тюрьме не был, – с достоинством ответил Муан, довольно неумело изображая искреннее возмущение. – Я к темным делам непричастен. На этот счет даже и не говорите, мистра. Человек я порядочный, законы чту с детства. Вот так-то. Если работа грязная, не зовите, не пойду.
Не был в тюрьме? Чтит законы? Герти внутренне ухмыльнулся. С таким же успехом взломщик из Ист-Энда, пойманный на месте преступления с ножом и набором отмычек, может доказывать, что все это досадное недоразумение, сам он поет в церковном хоре, а замок вскрыл только лишь для того, чтобы помочь хозяину полить цветы.
Герти быстро понял правила этой игры, по-детски наивной и давно знакомой. Она требовала всего лишь не называть вещи своими именами. Осторожный головорез никогда не признается на улице, сколько раз и за что был в тюрьме, равно как и не скажет, какими криминальными «ремеслами» владеет, особенно если пригодится говорить с белым джентльменом. Здесь лучше подходит язык недомолвок и полунамеков, принятый в высшем свете, но популярный и среди преступников.
Неудивительно, что этот верзила с хмурым взглядом хладнокровного убийцы и ухватками душегуба не спешит облегчить душу и показать рекомендательные письма с предыдущих мест службы. Скорее всего, будет упираться и твердить, что от роду ничего дурного не делал, а сам он законопослушный и кристально-чистый гражданин. Если так, Герти готов был подыграть ему. Даже если полли станет утверждать, что нос у него сломан оттого, что его хозяин попросту неудачно поскользнулся.
– О нет, ничего подобного я и не думал предлагать, – поспешил сказать он, сопроводив слова понимающим кивком. – Все исключительно законно.
– Тогда ладно… Темные дела не для меня, мистра. А еще у меня есть табу.
К тому, что почти у каждого полли на острове имеется табу, Герти уже успел привыкнуть. Для дикарей наличие многочисленных табу было так же естественно, как для европейца – свод законов. Еще из брошюры Спенсера Герти вычитал, что табу в Полинезии представляло собой бесхитростный инструмент племенного подчинения, рудиментарный и неказистый.
Мир дикаря состоял из множества табу, причем разобраться в их хитросплетении подчас непросто было и тем, кто провел среди темнокожих всю жизнь. Были табу общие, распространяющиеся на всех без исключения, были табу персональные, обретаемые при рождении. К примеру, общее табу распространялось на все имущество вождя племени и даже на землю, по которой он ходит. Персональные табу были обставлены куда сложнее, иногда даже не без злонамеренного изящества. Табу могло заключаться в запрете курить табак или пить из кувшина. Носить стеклянные украшения или прыгать на одной ноге. Кричать петухом или спрашивать у прохожих, который час. По-видимому, без подобного рода ритуалов мир виделся полли слишком простым.
– И много у тебя табу? – из вежливости спросил Герти.
– Рота[77], мистра, – серьезно кивнул Муан. – Достались при рождении.
– Чем же ты их заслужил?
– Шаман нашего племени был не в ладах с моим отцом. Вот на мне и отыгрался…
«Ну, судя по всему, это табу не распространяется на причинение людям боли, – подумал Герти, разглядывая грубые пальцы своего нового помощника, каждый из которых был в толщину с пару плотницких гвоздей. – А именно это умение мне от тебя и требуется».
– Табу – это не страшно. Думаю, они не причинят нам вреда. Что ж, по всему выходит, Муан, что ты мне подходишь по всем статьям. А сам что думаешь?
Муан не утруждал себя сложными подсчетами или размышлениями.
– В гостинице я получал три шиллинга. У вас будет пять. Я в вашем распоряжении, мистра из шестнадцатого. С этой минуты, если угодно.
Муан снял лоток с сигарами с груди и, недолго думая, швырнул его об тротуар. Толстые деревянные плашки хрустнули, как яичная скорлупа, в пыли рассыпались сигары – настоящий «Пор Ларанага», вероятно.
– В таком случае будем считать контракт заключенным, – с облегчением сказал Герти. – Правда, не вполне представляю, на какую должность тебя взять…
«Специалист по прикладному пыточному делу? Или лучше Личный головорез?..»
Вопрос был сложнее, чем изначально казался. Действительно, ему же надо как-то именовать этого Муана, даже если контракт продлится всего пару дней. Привыкший к порядку и регламентированному штату, Герти не мог нанять дикаря-полли просто как слугу. Никакой деловод не потерпит подобного отношения к документации. Надо устроить все официально, настолько чисто, насколько это возможно. Помощник?.. Слишком размыто. Охранник? Излишне грозно. Курьер? Неуместно. А если…
– Придумал. – В этот раз улыбка Герти была вполне искренней. – Ты, Муан, будешь моим секретарем-референтом. Никто не удивится тому, что у служащего вроде меня есть секретарь-референт.
Муан уважительно склонил голову, ну точь-в-точь прилежный ученик у доски.
– Прилично звучит.
– Тогда ударим по рукам, – сказал Герти, осторожно протягивая руку.
Хватка у Муана была как у тисков. Но рука Герти из его пятерни выскользнула на удивление целой, почти не помятой. Судя по всему, наемный душегуб умел контролировать свою силу. Это обнадеживало. Нет ничего хуже, чем нерадивый помощник или неумелый головорез.
– Превосходно. Начнем немедля.
– Как пожелаете, мистра.
Его суровое лицо выражало немую исполнительность. И даже на миг показалось Герти не таким уж и страшным. Впрочем, миг этот оказался очень кратким. На Герти вновь смотрел уличный головорез, опасный и непредсказуемый, с тяжелым, способным вдавить в брусчатку взглядом и горбатым изломанным носом.
– Слушай… – Герти заколебался. – Прежде чем мы приступим к делу, можно задать тебе один личный вопрос?
– Задавайте.
– Что сталось с твоим носом?
Глупый вопрос и, конечно, совершенно напрасный, уж не говоря о бестактности. Но Герти ничего не мог с собой поделать. Ему было любопытно, как выкрутится с ответом темнокожий громила, который, разумеется, никогда не был в тюрьме и не имел ничего общего с преступниками.
Муан отвел взгляд.
– Это еще с молодости. Неудачная игра.
– Ах, игра…
Значит, и подпольные боксерские поединки знакомы этому великану? Вот уж точно, ценнейший кадр для нынешней обстановки. Интересно, сколько еще ценных талантов в нем сокрыто?..