– А-а-а-а. Это, пожалуй, можно, – сказал Муан озадаченно. – На улицах продают всякие штуки, это верно. Краденое серебро, пистолеты, костяшки висельников, фальшивые векселя…
– О, нет-нет-нет, ничего… такого мне не требуется. А требуется мне, в сущности, ерунда.
– Что именно? Я уж постараюсь раздобыть.
– Немного рыбы.
Муан уставился на Герти так, словно тот спросил желчь умерщвленной в полнолуние черной кошки. Герти даже удивился тому, сколько чувств может выражать лицо его помощника, обычно не более выразительное, чем деревянная колода.
– Рыба, мистра? – переспросил Муан с видом крайне настороженным и удивленным.
– Рыба, – легко пояснил Герти. – Немного самой обычной рыбы. Видишь ли, Муан, я недавно обнаружил, что в этом городе отчего-то невозможно найти рыбы. Удивительное дело. Я побывал в пяти лавках за сегодняшний день, и ни в одной мне не продали рыбы. Можно подумать, что Новый Бангор располагается посреди пустыни Гоби, а не на острове в океане!
Муан смотрел на Герти с внимательностью, от которой делалось неуютно.
– Вы… хотите купить рыбу?
Герти всплеснул руками:
– О господи! Да, я хочу купить рыбу! Всего лишь немного рыбы. Мясо уже не лезет мне в горло. А когда я захотел найти ресторан с рыбной кухней, обнаружилось, что во всем городе не отыскать и селедочного хвоста! Неужели рыбаки бастуют? Или сейчас просто неудачный сезон?
– Вы уверены, что хотите рыбы? – спросил Муан несколько неестественным тоном, которого Герти прежде от него не слышал.
– Еще бы мне не быть уверенным! Ты что, вздумал надо мной подшутить? По-твоему, рыба – это ужасно смешно? У вас тут что, на острове есть какая-то шутка про рыбу, которую я не слышал?
– О нет, мистра. Рыба – это не смешно. Разумеется, нет.
Герти с раздражением запустил руку в волосы.
– В бакалейной лавке, где я спросил банку сардин, хозяин уставился на меня так, словно я потребовал крови его первенца! Сардин у него не оказалось, как не оказалось и прочей рыбы. Судя по всему, он отродясь ее не продавал. Уму непостижимо! Во второй лавке хозяин, этакая детина с уэльским акцентом, с самым наглым образом осведомился у меня, зачем мне рыба. Зачем мне рыба! Представляешь? Можно подумать, я собирался вдеть ее в петлицу по случаю торжественного приема! Или поставить в вазу! А может, хранить в книге вместо закладки! Зачем человеку рыба!.. Но прежде, чем я успел найти достаточно язвительный ответ, он самым недружелюбным тоном посоветовал мне проваливать, пока он не вызвал констебля! Каково?
Муан ничего на это не сказал.
– Это похоже на какой-то заговор или нелепый розыгрыш, – пожаловался Герти. – Только я в жизни не видал более глупой задумки. Я просто хочу немного рыбы, что же в этом такого? Хуже всего получилось в ресторане, где я спросил, какие рыбные блюда есть в наличии. Я бы съел совсем немного и, клянусь старой доброй Англией, заплатил бы сполна! Просто кусочек копченой трески с ломтиком лимона, пусть даже не очень хорошо прожаренной… Вместо этого мне едва не пришлось спасаться бегством! Хозяин разъярился настолько, что едва не лишился чувств. Видимо, он из какой-то лиги защитников животных, они сейчас набирают моду в Европе… Но я в жизни не видел, чтоб кто-то устраивал такой скандал из-за жалкой рыбешки! Он заявил, что в его заведении не потерпят рыбоедов, а если я хочу есть рыбу, то могу убраться с его глаз, спрятаться в каком-нибудь подвале и там набить себе брюхо!
– Это было невежливо, – согласился Муан, глядя в окно, хотя за стеклом не происходило ровным счетом ничего интересного.
– По меньшей мере это было странно.
– В Новом Бангоре сложно достать рыбу.
– Но я слышал, что в городе есть рыбаки. Значит, они что-то ловят?
– Это их ремесло.
– В порту я их не встречал, но, может, они есть в Скрэпси?
– Только там они и есть, мистра. У меня знакомых рыбаков нету, но если надо, я могу кинуть словечко некоторым людям… Я думаю, они могут достать рыбу. Немного рыбы. Если вам она действительно нужна. Дело-то ваше.
– Разумеется, нужна! – воскликнул Герти нетерпеливо. – Этим ты сильно меня выручишь, Муан. До чертиков хочется рыбы, но тут словно весь город в сговоре. Вот, держи деньги. Этого хватит?
– Вполне.
Зажав банкноты в кулаке, Муан сделал было шаг к двери, но нерешительно остановился.
– Мистра…
– М-м-м?
– Что от рыбы вам надо?
– В каком смысле – что? – не понял Герти. – От рыбы мне нужна рыба. В чем затруднение?
– Некоторые любят рыбу по-разному. Что именно от рыбы вам надо? Чешуя? Кости? Глаза? Кое-кто любит плавники…
Герти пристально взглянул на своего помощника, чтобы убедиться, что тот не шутит. Муан не шутил.
– Я не ем ни чешую, ни глаза. Мне нужна рыба. Просто рыба. Целиком. И желательно чтоб она была посвежее. Окунь, марлин, карп, камбала, осетр, севрюга, кефаль… Просто рыба, Муан.
– Ясно. Просто рыба. Понял.
Муан кивнул и скрылся за дверью. Некоторое время спустя он вышел из здания, и Герти из окна еще наблюдал некоторое время за тем, как грузная фигура его помощника неспешно удаляется вниз по улице.
– И что за дела у них с рыбой? – пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – С ума они тут посходили, что ли?..
Муан вернулся поздно вечером, в тот час, когда стрелки на часах встали буквой V, а Новый Бангор стал постепенно остывать, обернувшись в вечерние вуали, зияющие прорехами уличных фонарей. Город неохотно отдавал накопленный за день жар, источая тепло каждой своей каменной порой. В меблированных комнатах, которые снимал Герти, имелся новомодный гальванический вентилятор, но и он не в силах был разогнать вечернюю духоту, лишь перемешивал воздух в комнате, как ленивая кухарка перемешивает в тазу густое и липкое тесто для пирога.
Герти слышал, как Муан тяжело поднимается по лестнице, и нетерпеливо ерзал в кресле. Судя по тому, как скрипели ступени, помощник торопился, что было не в его обыкновении.
– Есть! – громко возвестил Муан, распахивая дверь. После быстрого подъема на четвертый этаж даже его мучила одышка. – Есть, мистра из шестнадцатого!
– Кто есть? Что есть? – встрепенулся Герти. Приятное возбуждение заерзало в груди маленькой теплой мышью.
– Стиверс, – выдохнул секретарь-референт, едва не выворотив из петель дверь. – Приятель ваш.
Герти сам не заметил, как вскочил на ноги.
– След? Есть след?
– Не след, мистра. Сам Стиверс. Я… Я знаю, где он.
Герти мгновенно забыл про жару. Если на то пошло, он вообще про все забыл в этот миг.
– Выкладывай! Ну же, скорее! Не томи!
– Он в притоне.
– В каком еще притоне?
– На Херринг-стрит. Это на западной окраине Скрэпси. Плохое место.
«Как будто в Скрэпси есть и хорошие, – мысленно усмехнулся Герти. – Притон. Ну замечательно. Этим и должно было закончиться».
– Твое появление никому не показалось странным?
– В этот раз у меня вроде как был повод, – сказал Муан, осторожно проверяя что-то, лежащее во внутреннем кармане. – Так что меня впустили. Я немного порасспрашивал тамошних обитателей. Они, когда зелья примут, частенько болтливы. Стиверс там, мистра. Сам я его не видел, но точно знаю, что наружу он не выходил. Знать, прячется где-то там. Или лежит без памяти…
– Надо немедленно принимать меры! – Герти стал нервно щелкать суставами пальцев. – Мы идем по его следу больше недели. Сейчас он выскользнет, и кто знает, когда мы обнаружим его в следующий раз.
– На этот счет можете не волноваться, – успокоил его Муан. – Приятель ваш уже далеко не уплывет.
– Что ты имеешь в виду?
– Он там уже дней десять. В притоне. Это значит, что все, нырнул.
– Нырнул? – не понял Герти.
Несмотря на близкое знакомство с Муаном, язык новобангорских улиц и его криминальный сленг все еще часто ставили его в тупик.
– Аэ! Так говорят про тех, кто употребил слишком много зелья, мистра, и на поверхность уже не вернется. Когда с концами. Ну, нырнул.
– Понимаю… – медленно произнес Герти. – Нырнул, значит.
Его это не обеспокоило, напротив, вселило надежду. В уговоре с мистером Шарпером звучало имя Стиверса, но не звучало требований насчет того, в каком виде он должен быть предоставлен. Герти хорошо ориентировался в канцелярских хитросплетениях и незначительных, на первый взгляд, оговорках. Пусть даже Стиверс довел себя до края инъекциями, его голова от этого не становится менее ценной. Напротив. Если он пребывает в беспомощном, свойственном для всех закоренелых морфинистов состоянии, его куда проще будет выдернуть из раковины.
– Значит, отрава довела-таки старого разбойника до последней остановки на маршруте? – уточнил он, едва не потирая руки.
– Он сам себя довел. Он уже не человек.
– Должно быть, так, – вздохнул Герти. – Я слышал, что подобные вещества превращают человека в бездумное животное и запросто разрушают жизнь до самого ее основания. Увы, это тоже цена за прогресс… Значит, думаешь, что Стиверс от нас уже не скроется?
– Едва ли. Скорее всего, доходит последние дни, если еще не дошел. Хозяева притонов обычно держат таких до последнего. Не хотят выставлять в таком виде на улицу, сами понимаете. К чему светить лишний раз? Потом тихонько где-нибудь прирежут… Нырнул, в общем, Стиверс. И с концами.
Несмотря на жару, Герти ощутил, как между лопатками высыпает ледяной росой пот. Он привык к тому, что нравы в Скрэпси царят крайне жестокие, но то, как спокойно говорит об этом Муан, потрясло даже его. Представилось помещение притона, зловонное и темное. На грязной рванине лежат неподвижные человеческие тела с восковой кожей и заплывшими глазами. Живые мертвецы, отравленные ядовитым опиумным зельем. Медленно умирающие под равнодушным взглядом хозяина. Нырнувшие, как выражаются в Новом Бангоре.
«Может, Стиверсу так будет легче, – подумал Герти с мрачным удовлетворением. – Может, это даже лучше, что он одурманен. Иначе он точно рехнется, когда окажется в Канцелярии».