И добавил, обращаясь к своим друзьям:
— Надеюсь, их там не слишком много, а то где я всех размещу?
Но сколько ни окликал Суматоха таинственный корабль, ему никто не отвечал. И в этом не было ничего странного, ведь не меньше десяти метров отделяло плот от нижнего ряда иллюминаторов. К тому же его голос заглушался плеском волн и страшным шумом на борту. В конце концов они разглядели веревочный трап, который оканчивался примерно на уровне мачты плота.
— Подойдем туда, я поднимусь на борт и разберусь, в чем дело, — самонадеянно сказал Суматоха и тут же пожалел о своих словах.
Отвага покинула его; к счастью, команда дружно закричала на разных языках:
— И я пойду! И я!
Поломавшись немного для виду, Суматоха милостиво уступил:
— Ладно, швартуем плот вон за ту скобу и поднимаемся на борт все вместе. Кто хочет, пусть возьмет пистолеты у Чико.
Ему стало легче на душе, когда он увидел, что не только Бомбасто, но и Фишер с Ниссе не замедлили воспользоваться его советом.
Как только они пришвартовались, Суматоха первым полез вверх по трапу. Поравнявшись с палубой, он осторожно высунул голову. Пусто… Тогда он жестом позвал остальных, вот уже все пятеро растерянно стоят на безлюдной палубе, не зная что делать дальше. Словно заблудившиеся овцы, они побрели
на корму и остановились перед освещенным иллюминатором. Там, внутри, был салон, и в середине салона, что-то горячо обсуждая, стояли пираты! Четыре пирата в сапогах и тельняшках, за поясом пистолеты и шпаги… Глаз одного из них скрывала черная повязка. Никакого сомнения, самые настоящие пираты!
— Сто крон за хороший совет, — сказал Ниссе.
— Даю бесплатно: отвоюем корабль у пиратов, — ответил осмелевший Суматоха.
— Да я их всех четверых одним выстрелом… — Бомбасто прицелился. — Они стоят почти в ряд. Только бы вон тот, самый коротенький, сделал один шаг вправо…
— Погодите, — вмешался Фишер. — По-моему, сперва надо бы…
В эту секунду на палубу из двери по соседству вышли, громко смеясь, двое — шейх в белой чалме и тореадор в плотно облегающих черных штанах. Суматоха и его друзья разинули рты и оцепенели при виде столь странной пары.
— Молодцы, отлично придумали, — одобрительно сказал им по-английски шейх, проходя мимо.
— Превосходные костюмы, — подтвердил тореадор и сделал рукой лихой испанский жест.
Тут же какой-то оркестр в недрах корабля заиграл веселую танцевальную мелодию.
— Эх вы, не могли догадаться сразу! — Фишер язвительно усмехнулся. — Здесь идет маскарад! С фейерверком. И это значит, что мы спасены! Слышите? Спасены!
Он похлопал каждого по спине, как бы вдалбливая в них чудесную истину, и все пятеро принялись друг друга поздравлять и обнимать. Две пожилые дамы в костюмах легкомысленных танцовщиц остановились возле них и удивленно вытаращили глаза. Лучше бы они этого не делали, потому что Фишер подхватил их и закружил в ликующем танце. Танец стал еще более бурным, когда в него включился Бомбасто. Наконец запыхавшиеся дамы вырвались и, издавая испуганные вопли, обратились в бегство. Лишь после этого Фишер и Бомбасто угомонились настолько, что здравомыслящему Суматохе удалось перекричать своих ошалевших спутников:
— Пойдем доложим о себе капитану!
Они встретили капитана на трапе, ведущем на мостик.
— Мы жертвы кораблекрушения, — начал Суматоха.
— Вижу, вижу, — перебил его капитан. — А я капитан Блад! Ха-ха-ха!
— А где же настоящий капитан? — сердито спросил Суматоха.
— В большом салоне. Но форму у него просить нет смысла, он мне отдал последнюю.
И лжекапитан с громким хохотом протиснулся мимо них. Друзья поспешили дальше. Им попадались паши и гусары, гейши и негритянские вожди, римляне и космонавты, марафонцы и балерины, троглодиты и эскимосы, которые посылали их то вправо, то влево, то вверх, то вниз по очередному трапу. И когда они наконец отыскали большой салон, от всей этой беготни по трапам у них с непривычки ноги подкашивались.
Салон был битком набит выряженными пассажирами. Все смотрели на эстраду в дальнем конце зала. На эстраде, разговаривая с двумя штурманами, стоял лихой моряк в ослепительно белой, отутюженной форме. Ну, уж это точно капитан, никакого сомнения! Друзья собрались с духом и устало побрели к нему. Дойдя, приосанились, стали навытяжку, и Суматоха торжественно доложил:
— Я капитан «Экваторианы», а это моя команда.
— Отлично, отлично, почему вы не зарегистрировались раньше? — недовольно произнес элегантный капитан, заглянув в список, который ему протянул один из штурманов.
— Раньше?… Постойте, вы что — думаете, мы шутим? Да нас уже два месяца носит…
Протест Суматохи заглушила труба из оркестра. Не успели они опомниться, как капитан подтолкнул всех пятерых на освещенный пятачок и громогласно объявил:
— Теперь уже точно последняя группа: пятеро спасшихся с «Экваторианы»!
Зал дружно зааплодировал, от криков «браво!» у друзей заложило уши. Казалось бы, надо радоваться и радоваться, а Суматоха почему-то так растрогался, что с трудом сдерживал слезы.
Когда же гул наконец утих и они соскочили с эстрады, капитан и штурманы успели исчезнуть. Друзья решительно направились к выходу. Во что бы то ни стало надо отыскать капитана и заставить его выслушать их! Они покажут ему плот в подтверждение своих слов! Но едва плотогоны сделали несколько шагов, как их окружили восхищенные пассажиры.
Каждый спешил их поздравить с удачными костюмами. Особенно восторгалась полная женщина, рядом с которой стояли невообразимо тощий и хилый муж и две дочери, сверстницы Ниссе и Суматохи. Семейство было выряжено под ковбоев «Дикого Запада»: сапоги со шпорами, кожаные куртки с бахромой и широкополые шляпы. Девочки явно пошли в маму, и костюмы были им заметно малы.
— Странно, мальчики, почему я вас не видела раньше? — не унималась женщина. — Вы из какого класса?
— Из низшего! — с вызовом ответил Суматоха.
Но ковбойскую мамашу трудно было обескуражить. Мило улыбаясь, она выдвинула вперед девочек и представила их:
— Вот мои дочери, Дейзи и Эдна. Вы не хотите с ними потанцевать?
К счастью, в это время показался капитан. Толпа учтиво расступилась, пропуская его, и ребята воспользовались случаем, чтобы улизнуть от американок.
— Дейзи — какое-то коровье имя, — буркнул Суматоха.
— А Эдна? Разве так зовут девочек? — подхватил Ниссе. — Это же название швейной машинки.
И они стали протискиваться к капитану. Однако он был расторопнее и, прежде чем ребята его догнали, успел подняться на эстраду и попросить тишины. Участники бала примолкли, и капитан объявил:
— Дамы и господа! В небывало короткий срок жюри обсудило кандидатуры и единогласно постановило присудить первый приз за лучший костюм последней группе — «Пятерке спасшихся с «Экваторианы». Можно без преувеличения сказать, что все вы одинаково способствовали огромному успеху нашего маскарада. Многие костюмы, которые мы сегодня здесь видим, настоящие шедевры. И все-таки я уверен, все согласятся со мной, — самый достоверный, самый убедительный, самый удачный наряд создан этой пятеркой. Тут ни к чему нельзя придраться, все кажется подлинным, от длинных ногтей до косматых волос. Прошу вас, дорогие спасшиеся, подойдите сюда и примите заслуженную награду!
Их вытолкнули на эстраду, капитан вручил им по серебряному кубку и каждого обнял.
— Теперь ты не уйдешь! — произнес властный женский голос за спиной Суматохи, и чья-то мощная рука потащила его в сторону.
Его захватила в плен энергичная ковбойская мамаша. И Суматоха не успел вырваться, как не менее энергичная Дейзи схватила его за пояс и закружила в танце. Почему-то саксофоны смеялись с подчеркнутым ехидством. Суматоха присмотрелся и увидел Чико. Стоя между средневековым рыцарем с банджо в руках и негром в смокинге, юный индеец упоенно дул в чей-то саксофон. Оставалось утешаться тем, что Ниссе тоже очутился в плену и под водительством Эдны уныло выписывал ногами что-то несусветное.
— Да отставь ты этот кубок, если он мешает тебе танцевать, — сказала Дейзи после первого тура.
Тотчас Суматоху осенило.
— Верно, — смиренно произнес он. — Я только отнесу его в каюту и сразу вернусь.
Партнерша выпустила его, и он с места развил подозрительную скорость. Тут же у Ниссе «закружилась голова», и он следом за Суматохой выскользнул из салона. Друзья бегом одолели три трапа и целый лабиринт переходов, поднялись на лифте на прогулочную палубу и только после этого почувствовали себя в безопасности. Здесь было множество столиков, за которыми сидели пассажиры и ели мороженое. Показался официант с подносом, на котором стояли огромные порции чудесного мороженого.
— Шоколадное, — восхищенно вымолвил Суматоха.
— Хочу есть, — сказал Ниссе. — Мы со вчерашнего утра не ели.
От его слов голод Суматохи возрос ровно вдвое. Шоколадное мороженое! Он уже хотел подозвать официанта, но вовремя спохватился и с досадой пробормотал:
— Чуть не забыл… Мы же вернулись к цивилизации.
Тут, если хочешь поесть, платить надо.
Ниссе толкнул его локтем в бок.
— Разве ты не видел, что лежит на дне кубка?
Суматоха сунул руку внутрь кубка и извлек из него пачку бумажных денег.
— По полсотне на брата, — довольно произнес Ниссе и похлопал себя по животу. — Ешь шоколадное сколько влезет.
Они так и поступили. И с каждой новой порцией на душе становилось легче.
— А знаешь, пожалуй, незачем спешить и добиваться, чтобы капитан узнал правду, — сказал Суматоха, в третий раз заказывая «последнюю порцию». — Все равно, когда рассветет, кто-нибудь увидит плот и доложит ему.
— А если веревка оборвется? Обрати внимание, машина лайнера работает, — подсказал ему Ниссе. — Если плот пропадет, капитан решит, что мы зайцы, и засадит нас до конца рейса чистить картошку. Нет, по-моему, лучше еще раз попытаться с ним переговорить. Пошли?
— Погоди, у меня другое на уме. Почему-то мне кажется, что наши папы и мамы беспокоятся, куда мы подевались… А? Не плохо бы послать им радиограмму. На таком большом лайнере должна быть радиорубка.