Только приведения мне не хватало! Господи, спаси и сохрани! Я начала крестить себя слева направо и наоборот. Я – православная, а в Польше живут католики. Поди знай, какую веру исповедовал призрак при жизни.
А вдруг это Никита? А я колочусь сверх меры? Приведение какое-то придумала, начиталась в детстве всякого бреда, да еще книжек дурацких понабирала. Никита, точно Никита, он так тихо ходит.
Между тем шаги все приближались, и с их приближением я чувствовала себя все неуверенней. На секунду стало тихо, как будто с обратной стороны двери кто-то прислушивался, чем я здесь занимаюсь.
И вот в звонкой тишине раздался стук.
– Кто там? – дребезжащим от страха голосом спросила я.
Глава 15
– Кто там? – повторила я свой вопрос.
– Открой, свои, – мне ответила женщина на русском языке без какого-либо акцента.
Голос определенно был знакомым, но мозги, парализованные страхом, напрочь отказывались соображать, я стояла как истукан, не решаясь открыть.
– Открой, не бойся. Я все объясню.
Голос был молодым и не внушал опасений. Приведения, по моему разумению, так не должны разговаривать. Любопытство преодолело страх, и я все-таки отважилась открыть и посмотреть, кто за дверью.
На пороге в полумраке стояла женщина. Первое, что мне бросилось в глаза, – волосы. Они были малинового цвета, такие же, какие были у меня еще вчера. И стрижка незнакомки напоминала мои короткие клочки. Такое впечатление, что женщина – мое вчерашнее отражение в зеркале, мы были похожи, как близнецы.
– Кто вы? – спросила я, не в состоянии гадать.
– Марина, ты меня не узнала? – вопросом на вопрос ответила незнакомка.
У меня больно закололо в сердце. «Эмма, Марина», – я несколько раз произнесла про себя эти имена.
Марина! Это же мое родное имя! Как я могла его забыть? Как я могла ошибиться?
Это я! Боже, какая я идиотка! Разве может с человеком произойти этакая чушь, как переселение душ? Конечно же, это обман! Меня разыграли, обвели вокруг пальца! Так нелепо пошутили! А я бог весть что вообразила. Вот дуреха!
Стоп! Какие шутки? Со здоровой головой такое не придумаешь! Меня выкрали! Меня пичкали лекарствами. То-то мне мозгами шевелить все эти дни было трудно, голова словно ватой до сих пор набита. Мне внушили мысль, будто я совершенно другая женщина, некая Эмма Львовна, а я, склонная к дурацким измышлениям, подумала, что со мной произошла реинкарнация. Да за это судить надо!
Я внимательно посмотрела на женщину.
– Марина, ты меня узнала? Это я, Таня. Я виновата перед тобой. Это по моей вине ты здесь. Прости, я все объясню.
Конечно же, это Танька Ларионова! В тот момент я готова была накинуться на нее и удушить, душить, душить. У меня даже потемнело в глазах от злости. Я стояла и как рыба молча открывала рот. Мне многое хотелось ей высказать, но от волнения и ненависти, внезапно нахлынувшей на меня, я не могла найти нужных слов.
– Марина, сядем и спокойно поговорим.
«О каком спокойствии она бормочет? Меня похитили! Из меня, уж не знаю сколько дней, делали дуру! Я пережила жуткий стресс, а ну-ка почувствуйте себя в чужой шкуре! Тут любой с ума сойдет! Я при всех своих моральных принципах чуть было не изменила Олегу. Посторонний мужик набивался мне в мужья! А когда он заинтриговал меня своей персоной и я стала к нему привыкать, не простившись, улизнул в неизвестном направлении. Попросту говоря, бросил на произвол судьбы. Кто бы на моем месте не переживал? И она мне говорит: «Прости»! Разве можно такое простить?» – я возмущалась молча, и у меня непроизвольно сжимались кулаки.
Я мысленно представила бой без правил, где я Таньку сравниваю землей, размазываю по стенке, снимаю скальп, набиваю ее голову соломой и вешаю у себя в гостиной, чтоб другим было неповадно меня разыгрывать подобным образом. У меня богатое воображение, можете в это поверить, поэтому картинки в моей голове получались очень красочные.
– Марина, ну пожалуйста, выслушай меня.
«Так она еще жива?», – я отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на Татьяну.
Она стояла со скорбным видом и взглядом молила о пощаде. Хорошо, я ее выслушаю. Мне интересно узнать, что может толкнуть человека на столь гнусный поступок. Какие цели преследовала эта оторва?
– Я готова тебя выслушать, но простить не обещаю, – сквозь зубы процедила я.
– Я постараюсь быть краткой.
– Можешь не стараться, ночь длинная. Я все равно спать не буду. Рассказывай, – велела я и расположилась на кровати.
Татьяна поискала глазами, на что бы присесть, но ничего похожего на стул не нашла и села на край кровати. Я поджала под себя ноги, у меня возникло желание столкнуть ее на пол, но в последний момент я сдержалась.
– Если бы ты знала, как я раскаиваюсь в том, что произошло много лет назад, и в том, что случилось сейчас, но я не могла поступить иначе, ты должна меня понять, обстоятельства вынудили меня это сделать. Не знаю, с чего начать. – Татьяна с трудом подбирала слова.
– Начни с начала, – посоветовала я.
– Хорошо. Я всю жизнь тяготилась тем, что увела у тебя Яна.
– Брось! Ты лукавишь! Во-первых, это не в твоем характере – заниматься самобичеванием. А во-вторых, у меня жизнь сложилась превосходно, я не в обиде на тебя. У меня прекрасная семья: любящий муж, здоровый ребенок. Что еще нужно? Да и что нас с Яном связывало? И было ли это настолько серьезно? Скорее курортный роман, интрижка. Нет, обида была, но только лишь обида, да и обижалась я недолго. Сейчас все осталось в прошлом. Считай, что этот грех я с тебя сняла.
– Да, я знаю. Я всю жизнь тебе завидовала, – призналась Танька. – Но, как говорится, своего счастья на чужом несчастье не построишь. Ты, Марина, многого не знаешь, я все-таки вышла замуж за Яна. Думала, перспективный жених, иностранец… Но моя жизнь с ним не сложилась.
– Когда мы с тобой виделись, ни в первый, ни во второй раз ты мне об этом словом не обмолвилась.
– Мне показалось, ты не желаешь о нем ничего слышать. Поверь, я не хотела тебя травмировать.
– Чем травмировать? Прелестями семейной жизни?
– Марина, какие прелести? Наша семейная жизнь превратилась для меня и для него в сущий ад. Понимаешь, в нем развился комплекс вины перед тобой. Он считал, что нанес тебе слишком глубокую душевную рану и ты должна была сильно переживать ваш разрыв.
– Да ничего подобного! У Яна была завышенная самооценка, он просто себе льстил. Разрыв! Бред какой-то! Подержались за ручки и пару раз поцеловались! Я из-за этого должна была переживать? Глупость какая! Я успокоилась в тот же вечер. Мы с миром с ним расстались, и я о нем больше не вспоминала.
– Не хотела вспоминать, – поправила меня Татьяна, уловив в моих словах фальшь.
– Пускай так, не хотела, но не потому, что мне было больно. Подобную историю переживают тысячи молоденьких девчонок. Может, кто-то и режет себе вены, но я не из их числа! Таких, как Ян, пруд пруди, мой муж намного его лучше!
– Успокойся. Возможно, комплекс вины у него развился из-за меня. По мере того как наши отношения портились, он все чаще вспоминал о тебе. Но дело даже не в том, что когда-то я стала между вами. Ты правильно сказала, с кем не бывает! Но если бы ты знала, сколько раз я об этом пожалела. Ни ты, ни я хорошо Яна не знали. После свадьбы у меня открылись на него глаза. Марина, он псих! Тебе повезло, что ты не связала с ним свою судьбу.
– Таня, я все еще не понимаю, в чем дело.
– Хорошо, рассказываю. Когда я вышла замуж за Яна, он стал дико ревновать меня ко всем, причем на ровном месте. Все выяснения семейных отношений сопровождались жуткими скандалами и бесконечными моими уходами. А один раз он обозвал меня шлюхой. А я возьми и ляпни ему: «Что ж ты, такой честный и правильный, растоптал любовь чистой, непорочной девушки и женился на шлюхе?» Он тогда замолчал и ушел из дома, всю ночь его не было, а наутро пришел и спокойно мне сказал, что действительно не ту жену выбрал и все бы отдал, чтобы видеть на моем месте другую женщину, и назвал твое имя. С тех пор ты стала для него навязчивой идеей. Он увеличил твою фотографию и поставил в спальне, рядом с кроватью. Как ты думаешь, это нормально – жить с женой, пусть и нелюбимой, и выставлять на всеобщее обозрение фото своей первой любви?
– Почему на всеобщее обозрение? Эту фотографию могли видеть только ты и горничная, убиравшая у вас в спальне.
– А мои чувства в расчет ты не принимаешь? – обиделась Татьяна.
– Да, пожалуй, ты права, как-то не очень получается. Мне бы тоже не понравилось.
– Вот-вот! Я начала подозревать что-то неладное. И как ты думаешь, что я узнала?
– Что он не в своем уме.
– В точку! Я узнала, что в его роду были душевнобольные. Это держалось в тайне, но шила в мешке не утаишь. Род Кисневских – старинный дворянский род. У Яна есть даже дарственная бумага на эти земли, датированная шестнадцатым веком. В доме есть галерея портретов его предков, сходи, посмотри. Так вот, там висят такие физиономии, картотека «Интерпола» – детский лепет. Кстати, вот один из портретиков. Как тебе взгляд этого субъекта?
– Не могу сказать, что этот тип мне симпатичен, но это еще ни о чем не говорит.
– Да, но один из предков Яна убил свою жену. Другой родственничек сам покончил с собой. А его прабабушка тридцать лет провела в клинике для душевнобольных. И все это от меня тщательно скрывалось. Скажи, может у него быть нормальная наследственность?
– Не знаю, психика – штука тонкая, – уклонилась я от ответа. – Рассказывай дальше.
– В общем, после очередного скандала, я собрала вещи, написала записку и уехала домой, к маме. Мы не виделись много лет. У него была своя жизнь, у меня своя. Он занялся бизнесом, сколотил хороший капитал, выкупил этот дом.
– Ты хочешь сказать, Ян – хозяин этого дома? Ничего не понимаю!
– Сейчас поймешь, слушай дольше. Во второй раз он так и не женился. Собственно, мы и не разводились. Нас это устраивало. Я жила в гражданских браках, но с мужчинами мне не везло. И вот по прошествии многих лет Ян меня разыскал и предложил начать семейную жизнь заново.