бы за свою шкуру. Глупая, я глупая. Как они там без меня?» Я вспомнила семью, и мне стало грустно.
Внизу бегал Барри. Он увидел меня, завертел обрубком хвоста и приветственно тявкнул, потом, заметив белку на дереве, пронзительно залаял. Зверушка не очень-то испугалась и продолжала прыгать по веткам. Собаки ведь не умеют лазить по деревьям – белке ничего не угрожало. Вскоре Барри надоело лаять, и он, потеряв всякий интерес к белке, побежал под балкон, где задрал заднюю ногу и обрызгал куст дикого винограда.
Я перегнулась через перила и посмотрела вниз. Мощный куст рос прямо подо мной, он оплетал стену, балкон и стремился вверх к самой крыше. Я попробовала его лозы – мощные ветви накрепко сцепились с прутьями балконного ограждения.
А ведь они должны выдержать мой вес, я не так много вешу, да и высота здесь небольшая, каких-то метра три-четыре. Внизу газон, если сорвусь, думаю, не разобьюсь. Умница Барри показал мне путь к отступлению. Не зря я тебя кормила, мой песик.
Мне стало значительно веселее от мысли, что не все еще потеряно, уж из комнаты я теперь точно выберусь, в этом можно было не сомневаться.
Я вернулась с балкона, проверила, нет ли кого за дверью, и попробовала вновь дозвониться к Алине. Мои попытки опять оказались тщетными – ни домашний, ни мобильный телефоны не отвечали.
Где ее, интересно, черти носят? За эти два дня можно было добраться любым видом транспорта – хоть поездом, хоть машиной. Наверняка перед поездкой она заглянула к Вене подправить прическу, а это полдня. Потом еще полдня бродила по магазинам. Я ее знаю, ей и в окопе нужно выглядеть сногсшибательно. Так что раньше завтрашнего дня ждать ее не стоит. Подруга называется, я здесь вся извелась, а она как на курорт собирается. Эх, мне бы день продержаться, мне бы ночь простоять. И как мне убить сегодняшний вечер? Чем заняться?
Делать было абсолютно нечего. Выходить из комнаты я не хотела. И, если честно, я боялась вывести из себя Вацлава, он может рассердиться и приставить ко мне какого-нибудь сторожа, да хотя бы ту же Марту. В этом случае удрать мне будет непросто.
Я плюхнулась на кровать и взяла в руки книгу. Строчки прыгали перед глазами, а я никак не могла сосредоточиться, в голову лезли разные мысли. Я вспомнила вчерашний разговор Вацлава с незнакомцем. Может быть, это его шаги я слышала в коридоре? Или мне действительно почудилось?
Читать расхотелось. На свою голову я выбрала книгу, которая в детстве мне казалась очень увлекательной, однако в данной ситуации представлялась самой настоящей страшилкой. Шерлок Холмс со своими пестрыми лентами и пляшущими человечками при моем болезненном воображении порождал мысли о существовании приведений и разной нечисти. Мне уже слышатся шаги, скрипы, еще немного – и черта с бородой увижу.
Я взяла пульт от телевизора и начала щелкать по каналам. Интересного было мало, к тому же я совершенно не понимаю польский язык. Наконец я нашла знакомый фильм, правда, актеры говорили на немецком, но его содержание я отлично знала и в переводе не нуждалась…
Время подходило к ужину, а обо мне и не вспоминали. Я маялась в четырех стенах и уже была бы рада приходу Марты. Хоть бы кто обо мне вспомнил!
Вдруг опять послышался скрип над головой. Нет, там и впрямь кто-то ходил. Я на всякий случай закрыла дверь на засов и вышла на балкон. Запрокинув голову, я посмотрела на крышу. Крыша как крыша: красная черепица, конек, слуховое окошко, ничего необычного. По черепице никто не ходит. Значит, кто-то шастает по перекрытию у меня над головой.
А вот если с чердака вылезти через слуховое окно на крышу, то легко можно спрыгнуть на мой балкон. Мне стало не по себе. Я вернулась, закрыла балконную дверь и села в оцепенении на кровать, прислушиваясь к каждому шороху. Не знаю точно, сколько я так просидела, мне было страшно даже пошевельнуться и посмотреть на часы.
Внезапно дверь зашаталась, как будто снаружи ее кто-то толкал. У меня бешено заколотилось сердце. Потом раздался стук, и я услышала голос Марты:
– Пани Марина, я вам ужин принесла.
Нет, все-таки разрыв сердца мне обеспечен! Еще секунду – и я бы упала в обморок от страха.
– Я думала, вы обо мне уже забыли, – с обидой сказала я, пропуская экономку в комнату.
– Нет, просто нужно было многое сделать по дому. Я вам принесла поесть.
– Спасибо, я уже хотела спускаться вниз, – соврала я.
– Мы вас ждали, потом Вацлав велел отнести еду вам в комнату.
– Малгожата, мне слышались шаги наверху. Кто-то ходит по чердаку. Кто это может быть? – спросила я.
– Там некому ходить. Вам, наверное, послышалось, – отрезала Марта.
– Да нет, я отчетливо слышала здесь скрип и шаги. В этой комнате. И когда шла в ванную по коридору тоже слышала, – упорно твердила я. – Может быть, там какие-нибудь ремонтные работы ведутся, крышу латают? Вспомните.
– Ой, вы правы, крышу подремонтировать не мешало бы. На южной стороне в нескольких комнатах подтеки на потолке. И черепицу менять нужно, сыпется. Но все равно вам показалось, там ходить некому. В доме всего-то пять человек: вы, я, Вацлав, сиделка и хозяин. Вацлав все время внизу, у меня на глазах, хозяин ходить не может, сиделка при нем. Так что ходить там никто не может.
– Подожди, а Татьяна?
– Татьяну я не видела со вчерашнего дня. Вацлав вроде говорил, она вчера вместе с нотариусом уехала. Сама, правда, не видела, врать не стану.
Премиленькое местечко! Не дом – черная дыра какая-то. Все исчезают бесследно. Сначала Никита, затем доктор, и вот теперь Татьяна испарилась. Хотя, может, она жива и здорова и с ней все было по-другому. Я полагаю, Вацлав нас выследил. Когда меня чем-то придавило, он меня перетащил сюда, а с Татьяной имел крупный разговор, после которого она собралась и уехала с нотариусом за сыном. По-моему, все логично. Она меня предупредила, постаралась помочь. Но не получилось! А раз так, надо и свои проблемы решать, ехать за ребенком. Да, наверное, так все и было. Теперь я осталась одна-одинешенька. Татьяна, конечно, могла бы зайти, проститься, сказать: «Так и так, прости, выкручивайся сама. Беги через границу без паспорта, как заяц».
За своими мыслями я совершенно забыла о Марте, но она сама о себе напомнила.
– А зачем вы вчера по темноте вышли гулять? Да еще через забор лезли? В темноте и не так можно разбиться. Но это хорошо, что вы упали, второй раз не пойдете, – «посочувствовала» мне Марта. – Место у нас безлюдное, дурной репутацией пользуется. И волки водятся, и дикие собаки бегают. А то и народ какой без дела слоняется. Мне кухарка рассказывала, когда вчера домой возвращалась, мужчину неместного встретила. Молодой, здоровенный, на бандита похож.
– А почему эти места пользуются плохой репутацией? Вроде лес вокруг, горы, чистый воздух. Курорт, одним словом.
– Да многое рассказывают. В этих лесах люди пропадают.
– Что, так и пропадают?
– Здесь во время войны немцы пещеры вырыли, в них склады оборудовали. Что там хранили, не знаю. Может, оружие. Может, ценности. Много желающих было все это найти. Только никто ничего не нашел, а многие и не вернулись с поисков этих мифических сокровищ. Я думаю, они провалились в пещеры, а выбраться уже не смогли, там и погибли.
– А волков много в этих краях?
– Волков много. Я вам еще одну историю расскажу. При прежних хозяевах, задолго до войны, тут неподалеку лесник жил. Кисневские все охоту любили и дом этот построили поближе к охотничьим угодьям. Этот лесник всегда хозяина на охоте сопровождал. Он немолодой уже был, лет сорока. На жен ему не везло, все как-то умирали. Одна при родах скончалась. Другая чем-то заболела, тоже померла. И надо было такому случиться, влюбилась в этого вдовца дочь хозяина. Кстати, вот портрет ее папеньки. Александр Кисневский. Суровый был мужчина, детей в строгости держал. А дочурка влюбилась до одури. Как ее родители ни отговаривали, одно только и твердила: «Хочу за него замуж». Понятное дело, разрешения ей на брак не дали, неровня ей лесник. Она родителей слушать не стала, сбежала и в лесу поселилась у любимого. Но недолго они счастливо жили. И она заболела. То ли воспаление легких, то ли другую какую заразу подхватила, только начала чахнуть на глазах, – Марта замолчала, перевела дух и на меня посмотрела, как я реагирую на ее притчу.
По всей вероятности, Марта пересказывала мне польский вариант сказки о Синей Бороде. Я думаю, эту историю сочинили, чтобы ею детей пугать и от леса отвадить. Не очень-то я верю во все эти сказки. Сама в этом домике была, там жить нельзя. Вряд ли барышне из дворца захотелось жизнь свою провести в трущобе.
– Когда совсем плоха стала молодая жена, лесник пошел к ее родителям, чтобы они доктора привезли, – продолжила рассказ Марта. – Пошел в ночь, да не дошел, сам же в свой капкан угодил. Тело его, растерзанное волками, нашли только на второй день. А когда пришли в избушку, там – второй труп, жена его умерла, не дождавшись помощи. Папенька, Александр Кисневский, после смерти любимой дочери вскоре умер. Чистил ружье, и оно случайно выстрелило. Но люди сказывали, он намеренно застрелился. Его похоронили неподалеку на кладбище. Вот теперь иной раз ночью в лесу при полной луне можно увидеть лесника с женой. И вроде как призрак отца людям показывался, только не в доме, а там, у могилы.
И в этой избушке лесника Татьяна хотела меня укрыть? Если бы я знала эту историю, в жизни никуда бы не пошла. Если бы не обрушившаяся крыша, точно бы умерла там от страха.
– Да, занятная история. А в доме, вы говорите, приведений нет? – Сейчас меня больше интересовали домашние достопримечательности, чем лесные.
– Нет, ничего подобного не слышала и не видела. В доме, кроме случая с Александром Кисневским, все мирно жили и умирали своей смертью.
– А вдруг этот самый папенька в дом перебрался и ходит по чердаку?
– Нет, если его люди и видели, то только на кладбище. А другим Кисневским с какой стати призраками становиться?
– А все-таки? Мне Татьяна рассказывала, будто один из предков Яна убил жену, другой сам покончил с собой, а прабабка лечилась в клинике для душевнобольных.