— Так все ж замечательно сложилось! Продала бы дом, заработала деньги, так ведь нет, людей травить принялась, — удивилась Ангелина. — Не от внезапного же счастья у нее башню снесло.
— Вовсе нет! — заступилась за Ольгу Ивановну Катя. — С головой у нее все в порядке. Она бы продала дом Платону Платоновичу, но накануне в Елкино опять объявились строители. Что-то перемерили, меток на деревьях понаставили. Она их спросила, не дорогу ли решили вернуть на старое место. А ей бригадир возьми, да и брякни, что да, действительно, строительство дороги возобновили. Дескать, ты бабка от жизни отстала, телевизор не смотришь, а то бы знала все областные новости. Вот она и решила, что губернатор квартиру ей выделил специально, а сам через подставных покупателей завладеет ее собственностью и выгодно обменяет избушки на квартиры в городе.
— Это правда? — нахмурилась Ангелина.
— Конечно, нет! Дорогу строят к разрастающемуся вдоль озера заводу. Это все сержант Николай Егорович разузнал. Он с утра ездил в областное управление, а на обратном пути заскочил в Елкино, чтобы лично пообщаться с бабой-ягой.
— Ну и пообщался? — у Ангелины в животе заурчало при упоминании Ольги Ивановны.
— Пообщался, — хлюпнула носом Катя. — Баба-яга во всем призналась, раскаялась и просит снисхождения к судьбе двух сирот, для которых она — единственная кормилица. Ангелина, милая, — Катькины слезы полились в чашку ручьем, — забери свое заявление. Она обещала выполнить все наши требования, лишь бы ее не разлучали с внуками.
— Ну вот тебе компот. Она народ травит, а я крайней оказываюсь! — Ангелина хоть и сердилась, но сердце ее также обливалось горючими слезами сострадания к нелегкой женской доле несчастной Ольги Ивановны. — Придется на ходу перестраивать наши планы…
— Ты же умная, Ангелина, — соленый ручеек грозил превратиться в бурную реку. — Придумай что-нибудь, — канючила Катя. — Я лично не хочу, чтобы на мою совесть камнем легли загубленные жизни двух сироток.
— Ладно, — смахнула с глаза непрошеную слезу Ангелина. — Я попробую сыграть экспромтом. Хотя жаль, конечно, что Каррерасу не доведется откушать экзотического блюда местной кухни — солянки из галлюциногенных грибов, собранных близ деревни Елкино.
— Ой! А ты мне вчера не говорила, что этот пункт входил в твой гениальный план. — Катькина феноменальная память сохраняла практически все, до мельчайших деталей.
— Это была моя маленькая военная хитрость, — созналась подруге Ангелина. — На тот случай, если ты расколешься перед своим мужем. Да и на Танькины чары я не так уж сильно надеюсь. Каррерас не мальчик, он и не таких красоток, как бывшая жена Голубева, видал. Так что подстраховка грибочками не помешала бы.
— А как же теперь? — запереживала Катя.
— Теперь, — начала было Ангелина, но ее рассуждения прервал полонез Огинского в исполнении мобильного телефона.
— Кто это? — пискнула Катя, выронив из рук чайную ложку.
— Наш агент Татьяна. Раньше времени позвонила, — отметила Ангелина, взглянув на часы. — Але, как дела?
— Через час мы с господином Каррерасом будем готовы для поездки за город и осмотру земельных участков, — официальным тоном доложила Татьяна, давая понять, что шоколадный заяц находится рядом с ней.
— Я буду возле вашей гостиницы через час, — подмигнула Ангелина перетрусившей Кате. — Запишите номер машины. Черная «ауди» С 380 УХ. До встречи.
— А я? — растерялась Катя. — Вы чего, меня с собой не берете?
— Не беру, — улыбнулась Ангелина, хватаясь за косметичку и разматывая с полусухой головы полотенце. — Такие люди, как ты, Катенька, нам в тылу нужны. Ты будешь обеспечивать мое алиби на тот случай, если Анатолий проснется, и держать связь на случай, если что-то сорвется и срочно потребуется грубая мужская сила.
— Но… — попыталась возразить Катя.
— Никаких но! — упредила ее Ангелина. — Мне спокойнее, когда за моей спиной надежная поддержка. Это крайне важно, Катюша. Как только я позвоню тебе из Елкино и скажу, что пора срочно готовить документы, удостоверяющие сделку, ты схватишь такси, домчишься до агентства и вместе с Леночкой и будешь поджидать нас там. Но ни в коем разе не показывайся Каррерасу!
— Я все уразумела, — заважничала Катя. — Можешь на меня положиться. Я не подведу!
— Тогда аривидерчи, малышка, — Ангелина накрасилась, чмокнула подругу на прощанье, быстро оделась и вышла в коридор.
— А шапочку? — переживала за нее Катя. — Простудишься. У тебя же еще волосы не просохли.
— Некогда, — уже с лестницы отозвалась Ангелина. — В машине печку врублю и досушу. Пока.
— Удачи! — пожелала Катя, закрывая за подругой дверь.
На крыльце гостиницы Ангелину ждали Татьяна и Виктор. Вместе они смотрелись потрясающе, будто на рекламном плакате туристического агентства. Статная блондинка в роскошной шубе и плечистый негр в длинном пальто песочного цвета олицетворяли собой неуклонный рост имущественного благосостояния граждан капиталистических стран.
— Здравствуйте, господин Каррерас, — поприветствовала его Ангелина, когда парочка начинающих нефтяных магнатов уселась на заднее сиденье ее машины.
— Вы?! — оторопел Виктор. — Что все это значит?
— А вы сами не догадываетесь? — в глазах Ангелины прыгали озорные бесенята. — Вы зарабатываете деньги своим ремеслом, а я своим. Мы с вами деловые люди. Честно говоря, мне абсолютно все равно, кому достанется земля, но я напрямую заинтересована в наибольшем проценте от сделки.
— Стало быть, Ангелина Станиславовна, вы предаете друга своего мужа — господина Голубева? — уточнил Каррерас.
— Не предаю, а продаю, — поправила его Ангелина. — И за весьма солидную сумму. Я же говорила вам еще на Бали, что я умею торговаться.
— Вы, оказывается, опасная женщина, — Виктора устроило ее объяснение.
— Я расцениваю это как комплимент, — принялась кокетничать Ангелина.
— Давайте обсудим наши дела, — одернула их Татьяна. — Вчера ночью я созванивалась с мужем, он подтвердил высокую вероятность наличия нефтяных запасов в данном регионе.
— Ваш муж разбирается в этом бизнесе? — живо отреагировал Каррерас.
— Еще бы! — гордо изрекла Татьяна. — Он владелец нескольких нефтяных платформ в Балтийском море.
Ангелина чуть руль не выронила. Со слов Голубева, Танькин муж был скромным шведским предпринимателем и занимался сыроварением.
— Ого-го-го, — Виктор поцеловал руку миссис Нефтяная Вышка.
— Но, ради Бога, — Татьяна приблизила лицо вплотную к лицу Каррераса. — Не выдайте меня ни моему бывшему, ни моему нынешнему мужу. Я надумала вложить деньги без их ведома. Мало ли что в жизни может приключиться, альтернативный вариант не помешает. Как гласит умная пословица: «Никогда не клади все яйца в одну корзину».
— До чего же приятно иметь дело с умными женщинами, — успокоенный Каррерас заметно повеселел.
— У нас с вами образовался плодотворный альянс. Не правда ли, Виктор? — воркующим голоском спросила Татьяна и как бы ненароком положила руку ему на колено.
— О да! Ночью мы выиграли в казино, — засвидетельствовал он.
— Я имею в виду не этот конкретный эпизод, — туманно намекнула красавица на нечто большее. — Если проследить все нюансы нашего случайного знакомства, то можно смело усмотреть в нем знак судьбы. Я, как и вы, приехала издалека, чтобы вернуть причитающееся мне имущество. Я, как и вы, не удовлетворена тем, что имею, и готова рискнуть ради прибыли, перспективы и свободы. И вас, как и меня, кредитует один и тот же человек, наш общий должник — Голубев Илья.
Ангелина наблюдала за Татьяной в зеркало и не понимала, искренна ли она с Каррерасом или так великолепно вжилась в роль богатой расчетливой капиталистки. Впервые опыт и навыки профессионального психолога были бесполезными. Ангелина поставила капкан на шоколадного зайца, в качестве приманки подкинула Татьяну, но внутреннее чутье подсказывало, что пока капкан пуст, и добычей может стать каждый из здесь присутствующих.
Чтобы немного развеять печальные мысли, Ангелина включила автомагнитолу. По ретроканалу группа «Земляне» исполняла старую патриотическую песню:
«Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе видна. Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери, грустим мы о земле — она одна»…
Чувствуя, что грусть-печаль только усиливается, Ангелина переключила на другой канал. После бодрого вступления Пьер Нарцисс запел с жутким акцентом:
— Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто! О-о-о!
Опасаясь международного скандала со стороны темпераментного кубинца, Ангелина снова пощелкала кнопками автомагнитолы. Но Виктор Каррерас, увлеченный намечающимся романом с русской красавицей, не обратил внимания на обидные слова. Тем временем из динамиков понеслось задушевное:
— Бессаме, бессаме мучо…
Стрелой долетев до Елкино, Ангелина попросила Татьяну и Виктора минуту обождать в машине, чтобы предупредить хозяйку о приезде покупателей. Ольга Ивановна, увидев Ангелину, бухнулась ей в ноги и протянула исписанный корявым почерком клетчатый лист из школьной тетради.
— Что это? — Ангелина повертела мятый листок.
— Чистосердечное признание, — покаялась баба-яга.
— Ольга Ивановна, я заберу свое заявление и отзову заявление Платона Платоновича, если вы подпишете купчую на продажу земли. Я приехала за вами, со мной покупатели. Они сейчас осмотрят участки, и мы поедем в агентство, — строго диктовала свои условия Ангелина.
— Спасибо, касатка, спасибо, — Ольга Ивановна смотрела на нее, как на икону. — Ты мне сразу понравилась, даже жалко было тебя травить.
— В присутствии покупателей вы должны молчать как рыба, — приказала ей Ангелина.
— Не беспокойся, касатка. Дай Бог тебе за твою доброту хорошего мужа! — пожелала старуха.
Вот хитрая бестия! Откуда ей было известно, что Ангелина не замужем. Наверное, Платон Платонович разболтал, кто же еще. Но баба-яга лукаво прищурила глаза, словно читая ее потаенные мысли, и просипела: