— Не было такого. Тебе показалось, — заверил я Виктора. — И что же сейчас произошло?
— С чем?
— Не с чем, а с кем. Со всеми петухами, курицами этими…
— В том-то все и дело. Беда, и беда, можно сказать, глобального масштаба. Сам понимаешь, при работе с куриным материалом случалось разное…
— С петухами?
— И с курицами тоже. Смертность у них была довольно высокая. И утилизировать останки этих героически павших за отечественную науку животных…
— Приходилось вашей лаборатории…
— Мы народ не жадный, доброй половине института доставалась свежая курятина, — поправил меня Виктор, — не только нам.
— Понятно. Трагедия века. Представляю. Ты только так и не пояснил, что все-таки произошло с вашим птичником.
— Дело в том, мой дорогой Скиф, что не далее, чем две недели назад на международном симпозиуме один ученый мудак, просто не могу назвать этого немецкого профессора иначе, несмотря на то, что он мой коллега… ну, ты понимаешь…
— Конечно, — заверил я Виктора. — И что же он сделал?
— Так вот, этот нехороший человек доказал, что у кур и петухов железа, которая выделяет слезы, отсутствует напрочь. То есть, наш фермент добывать не из чего. А мы три года и семь месяцев…
— Погоди, — я даже не сообразил сразу, — а вы пытались получить фермент слезы петуха…
— Да, работали в поте лица и, кроме этого, абсолютно спокойно снабжали институт свежей курятиной все это время. Теперь нашу научную работу, естественно, свернули, и все вынуждены ходить за птицей в магазин…
— Вы… фермент… три с половиной года, — я зашелся смехом. — А немецкий профессор… так… нет железы… хатки… поломал…
— Ничего, Скиф, в этом смешного нет. Трагедия в масштабах одного института физической культуры. Моего, что самое обидное.. Откуда он только взялся со своим открытием, ученый этот…
— Да, забавно. Петухи, курицы, профессора, — я пытался остановиться, но смех продолжал меня душить. — И что ты теперь думаешь в своей секретной лаборатории делать?
— А кто тебе сказал, что эти два направления у нас были единственные? Скажу тебе откровенно, хотя и выдаю государственную тайну, это не так. Мы стараемся, решаем поставленные правительством задачи по мере своих скромных сил и средств, отпущенных бюджетом.
— Молодцы, — я наконец-то перестал смеяться. — Ну, ты меня развеселил, Витек! Вам надо на базе своей проблемной лаборатории юмористическую телепередачу снимать. Что-нибудь на пересечении горячего патриотизма и вечной любви к животным.
— Мы обсудим твое предложение. Теперь ты похвастайся. Как там у тебя дела? Все так же исполняешь роль общественного санитара? — начал расспрашивать Виктор.
— Да, давим мразь всякую помаленьку. Тоже, так сказать, в меру сил и возможностей.
— То есть, все у тебя в порядке?
— У меня, да. В полном.
— А у кого проблемы?
— Ты смотри, сечешь.
— А то!
— У кореша моего не совсем все хорошо.
— Базарь, чем сможем, поможем.
— В тебе я и не сомневаюсь.
— Это правильно.
— Слушай. Дело тут такое. Все пересказывать не буду. Долго и ни к чему. Суть в том, что мой друг пересекся с вашим, имеется в виду столичным, издательством «Космос».
— Кто по ходу не прав? — последовал хлесткий молниеносный вопрос, заданный совершенно другим голосом.
— Пока так вопрос вообще не стоит. Они, представители «Космоса», приехали сюда и вписались за одного местного говнюка. Этот козленок хорошенечко насрал всем, тому же «Космосу» и еще многим другим. Но сейчас они его обложили оброком и пристроили к делу…
— Бабки отрабатывать?
— Да. У крепостных крестьян такой вид трудовой повинности назывался барщина. И, как каждый рачительный хозяин, «Космос» своего батрака всячески оберегает.
— А твой кореш прямо сейчас хочет с него лавэ снять? — сделал неправильный вывод Виктор.
— Нет. Все гораздо проще. Придется объяснить, что произошло, хотя бы схематично, в двух словах. Мой друг свою работу уже выполнил и с ним полностью рассчитались. Там края, в натуре, без бочин. Я расклад знаю, поэтому отвечаю, что тема правильная…
— А в чем тогда вокруг него кипеш? Чего он вообще хочет?
— Он уже ничего не хочет. Его просто могут сделать крайним по теме, в которой он, по ходу, чистый абсолютно. И может это сделать издательство «Космос». Врубился?
— Примерно.
— Напрягай серое вещество, ученый.
— Понял, — после непродолжительной паузы отозвался Витька. — При таком раскладе, сделать такое мы никакому издательству, конечно, не позволим. Раз твой корешок чистый…
— Абсолютно.
— Тогда… «Космос», «Космос», «Космос»… дай я прикину. Есть такие деляги в столице. Проскакивало что-то у меня с ними… или не у меня….
— Или не с ними…
— Ага. Вот. Вспомнил, — оживился Виктор. — Там терки у Иваныча с ними постоянные. Он их то ли крышует, то ли охраняет…
— Типа это не одно и тоже. Что за Иваныч?
— Тренер из ЦСКА, помнишь?
— Смутно.
— Он еще на открытом первенстве Союза рефери матом обложил… Козла этого из Минска… Ты еще тогда в своем весе первое место взял… А я ключицу пацану из Дагестана сломал в полуфинале. Не помнишь?
— Ключицу помню, сами соревнования тоже, свой финал… да, козла из Минска, Иваныча с матом… нет, не помню.
— Ладно. Это не важно. Я с ним нормалек. Отношения в поряде. Если твой корешок боков не напорол, все порешаем. Не волнуйся.
— И не думал.
— Вот и славно. Нервная система — основа здоровья всего организма. Ее надо беречь.
— Это другой базар, Витя. Вспомнил, наконец-то, о здоровье. А то курочки, петушки. Ферменты слез из птичьего помета. Спасение утопающих крыс — дело лап самих утопающих крыс…
— Снова ты за старое…
— Не буду. Спасибо тебе огромное. Сейчас позвоню, успокою кореша. Совсем он изнервничался…
— Чего так?
— Да он охранную фирму недавно легальную открыл. Теперь за торговую марку переживает. Боится, что «Космос» подпортит репутацию. С меня йогурт фруктовый. Ты какой сейчас предпочитаешь?
— Армянского разлива.
— Да ты что? — я искренне удивился. — А как же спортивный режим? Тренировки, сборы? График суровый?
— Вот так вот. Было время…
— …нынче грустно…
— …и не тот теперь расклад, — закончил Виктор. — Подсел я на коньячок в последнее время. Стареем, стареем…
— Понято. Значит, будет тебе звездный йогурт.
— Лучше многозвездный.
— Добазарились. При первом удобном случае. — Я не стал спорить.
— Не возражаю. Прощаемся?
— Да. Пацанам привет. Всех благ, дружище. Еще раз спасибо.
— Не за что. Передам. Счастливо.
Отключил связь и взглянул на таймер разговоров:
— Ничего себе поболтали. Тридцать четыре минуты. Хорошо, что у меня пакет безлимитный, а то с таким говорливым собеседником, как Виктор, можно без штанов остаться!
Набрал Мишку:
— Как самочувствие?
— Вот злодей! Еще и спрашивает, — сразу начал возмущаться Майкл. — Сам, небось, еще в постели валяешься?
— А ты что, нет? — удивился я.
— Я, между прочим, работаю, в отличие от некоторых. Фирмой охранной руковожу…
— Знаю, знаю, «Легион» называется. Там еще девочка офис-менеджер новенькая, курносенькая такая брюнеточка… И давно ты на боевом посту?
— С девяти утра на месте. Заехал домой, часик-другой перекемарил, таблетками антигаишными позавтракал, упаковку жвачек за щеку — и в офис.
— Орел. Так держать.
— Иди ты, Скиф, сам знаешь куда. Я еле живой. И пьяный до сих пор, — пожаловался Майкл. — Почти такой же, как вчера…
— Сегодня.
— Точно, это же было сегодня. Мамочка…
— Тогда слушай хорошие новости и ложись отдыхать.
— Отдохнешь тут, как же… — И после непродолжительной паузы Майкл нерешительно поинтересовался. — Дозвонился в столицу?
— А то! Как обещал, сразу, только проснулся и, даже не сделав зарядку, за телефон. Полчаса назад.
— Садюга. Выспался. И что?
— Резюме такое. При первом же неправильном движении «Космоса» в твою сторону «маякуй» мне и все будет «тип-топ». Люди обещали. Твердо.
— Спасибо, Скиф. Камень с души упал.
— Пожалуйста, Мишка. Звони, если что, сразу же, понял?
— Понял.
— Ты помнишь счет вчерашних состязаний?
— Смутно, Скиф. Я проиграл?
— Если я отвечу «да», это тебя удивит?
— Пожалуй, нет. А что?
— Как насчет реванша?
— Я, в принципе, не против…
— Сегодня? — я ехидно улыбнулся, предвкушая реакцию.
Она была спрогнозирована мною правильно и последовала незамедлительно:
— Нет! Только не это! — Трубка взорвалась истеричным воплем. — Мне надо неделю отходить от предыдущих партий.
— Хорошо, дружище. Отдыхай. Успехов, Майкл.
— Спасибо тебе, Скиф. До встречи.
Юмор — это хорошо, помощь друзьям тоже дело нужное, но пора бы вспомнить и своих заботах. Как там поживают наши фигуранты по делу об изнасиловании? У них назревают интересные события в жизни. Я набрал номер Кости…
Весь день Савельев проишачил, как проклятый. Если кто-то думает, что деньги бизнесменам достаются на халяву, в виде зеленого дождика с чистого неба, то он глубоко ошибается — пахать надо, ребята, пахать!
Утро началось с «серьезного» разговора, который попытались затеять его компаньоны. Он выслушал их претензии с легкой усмешкой. Главная из них, конечно, была связана с его волюнтаристическим распоряжением бухгалтеру: перечислить немедленно под подписанный вчера им договор сумасшедшую сумму: «Как это так — от имени фирмы? Не согласовал! Не поинтересовался! Не посоветовался! Деньги же общие, как так, вообще, можно?»
Он весело все дослушал и объяснил, что деньги берет под себя, несет за них персональную ответственность и вернет на фирму наличкой в ближайшие два-три дня: «Не хватало еще такую сделку в общем котле проворачивать. Хрен вам на всю морду. Кто смел, тот и съел». Этого, естественно, вслух он не сказал. Немного успокоившись, компаньоны ретировались.