ия с «дядюшкой Джо».
– Сталин хочет поражения Рокоссовского?
– Как вариант.
– Но зачем? Где логика?
– Для того я и прилетел.
– Это мнение «будьдога»? Или «С»?
Под литерой «С», в интересах секретности, в правительственных кругах и среди сотрудников спецслужб Британии именовали руководителя СИС. Так повелось ещё со времён капитана 1-го ранга Мэнсфилда Каммингса, первого начальника современной секретной службы Англии, который занимал данный пост с 1909 по 1923 год. Так теперь именовали и его преемника, Стюрта Мензиса.
– Их обоих. Если тебе интересно моё мнение, я их поддерживаю. Судя по всему, Рокоссовский по каким-то нам неизвестным причинам перестал устраивать Сталина. Вполне возможно, решил таким способом устранить маршала.
Хилл, с минуту подумав, отрицательно покачал головой:
– Слишком громоздкая комбинация против одного человека. Зачем создавать столько проблем, когда всё можно решить одной пулей или взрывом?
– А если комбинация касается не только Рокоссовского?
Хилл вскинул взгляд на собеседника:
– Второй тридцать седьмой?
– Как вариант.
– Что ж, на «дядюшку» это похоже. Его стиль.
– Но, опять же, повторюсь, это только предположение. К нему нужен фактаж. Итак, что изменилось в Москве за последние дни? Только, Джордж, не говори, будто ничего не заметил.
– Не скажу. – Хилл первым сделал шаг в сторону посольского автомобиля. – Поехали. Тут не говорить, тут показывать нужно.
Дверь осторожно приоткрылась, на пороге папского кабинета проявилась фигура, облачённая в сутану чёрного цвета Личный секретарь Папы, отец Роберт Ляйбер, аккуратно, неслышно (туфли облачены в войлочные чулки) приблизился к патрону.
– Вызывали?
– Да, Роберт. В Рим из Германии прибыли высокие гости.
– Мне об этом известно. Адмирал Канарис и генерал Шелленберг.
– Совершенно верно. Так вот, организуйте им встречу с отцом Домотером, настоятелем собора Сан-Антонио Ди Пегли в Генуе.
– Господ генералов отвезти в Геную?
– Нет. Вызовите отца Домотера в Рим. Но, Роберт, перед тем как они встретятся, я хочу видеть отца Домотера у себя.
– Слушаюсь.
Фитин зашёл в туалет, тщательно прикрыл за собой дверь.
В помещении его ожидал Старков.
– Странное место выбрал для встречи, Глеб Иванович.
– Нормальное, – отозвался чекист. – Недавно точно так же общался с Рокоссовским. Тот остался доволен. На сегодня параша – единственный уголок в любом помещении, где пока ещё не додумались подслушивать.
Старков перед появлением руководителя разведки проверил все кабинки, убедился, что они пусты. А потому, как только Фитин вошёл, сразу, не теряя времени на бессмысленные, пустословные вступления, сходу произнёс:
– Паша, мне нужен прямой выход на Жукова.
– Что? – голос Фитина прозвучал сипло, нервно. – Началось?
– Нет. И не начнётся. Кое-что изменилось в наших планах, и изменилось кардинально. – Старков отметил, как плечи Фитина вдруг бессильно опали, будто из тела Павла Николаевича вмиг выкачали весь воздух. – Теперь ты можешь не переживать за семью. И вообще, Паша, с этой минуты будь как можно дальше от меня. Я теперь, вроде как прокаженный. Вот только давай обойдёмся без патетики. – Глеб Иванович жестом руки остановил аргументы Фитина. – Словом, так, если что – вали на меня. Я всё одно труп. Ты и сам знаешь, врачи дали мне срок до января – февраля, да и то в лучшем случае. Конечно, хотелось бы пожить ещё чуток. Посмотреть, чем весь этот бардак закончится. Но, видно, не выйдет. А потому, Паша, – старик опустил руку на генеральский погон Фитина, – давай-ка прямо с этой минуты начинай прилюдно хаять меня. Обрушься при свидетелях по какому-нибудь поводу. Наори. Пообещай снять с должности. Ну, и так далее. Найди причину.
– Глеб…
– Паша, – Старков с силой сжал локоть генерала, – только я, я один знаю, как нам выиграть эту партию у САМОГО. Я просчитал его, Паша. Я впервые просчитал «хозяина». И ты мне в этой игре будешь только мешать. Любое твоё неправильное действие сорвёт все планы. А потому будет лучше, если ты останешься в стороне, но выполнишь то, о чём я тебя прошу. Именно прошу, Паша. – Хватка ослабла. – Я всё придумал. Осталось только, чтобы все мои фигуры выполнили необходимые ходы.
– Я… Мне… – Фитин с силой тряхнул головой. – Конечно, с одной стороны, это… Только… Я ведь, Глеб, не какая-то б…ь, которая вот так, за здраво живёшь… Ты, значит, сам, а я… Как я людям в глаза смотреть буду…
– Нормально будешь смотреть, Паша. Открыто и, за меня, весело. Потому как мы с тобой сломаем САМОГО! – Старков наклонился к уху генерала. – Паша, ты только представь: мы сломаем САМОГО. А это ещё никому не удавалось. А нам с тобой удастся! Но только если ты будешь делать так, как я тебе говорю. Ты после на НЕГО будешь смотреть моими глазами. И мне этого достаточно. Раз ты будешь смотреть на НЕГО – значит, будешь жив. А раз жив – наша комбинация удалась. Паша, да только ради этого не жалко умереть раньше отведённого срока. Хрен с ним, с полугодом: всё одно не надышишься.
– А как быть с Кимом? Его ведь сожрут.
– Не позволю. Я по нему придумал, как поступить. И в этом опять мне поможешь ты. Мне нужен «Клаус».
– Глеб, он законсервирован.
– Знаю. Светиться не будет. Мне только нужно, чтобы он выполнил несколько простых бытовых вещей. Купить билет, заказать такси – одним словом, ничего особенного. Поверь, Ким его не увидит.
– Хорошо, – выдохнул Фитин. – Кстати, где сейчас Рыбак?
– В Прибалтике. По крайней мере, в скорости должен там появиться.
– Из-за Шилова?
– Да. Правда, с Рыбаком в Прибалтику ушёл «хвост». Люди Абакумова.
– Он что, не смог от них оторваться?
– Смысл? Командировка официальная. И так, и так бы выяснили. К чему лишние проблемы?
– А если «смершевцы» его взяли?
– Сам сначала испугался. Но, думаю, вряд ли. Иначе бы арестовали прямо на вокзале. – Старков распахнул одну оконную створку. Но от этого в помещении прохладнее не стало. – Думаю, Абакумов захотел выяснить, с какой целью я направил Кима в Прибалтику? Прав или нет, скоро узнаем. Ким в штаб Баграмяна должен прибыть часа через три. От силы – пять. Сразу по приезде я приказал ему дать о себе знать. Так что будем ждать. – Глеб Иванович всем телом развернулся к собеседнику. – Сейчас, Паша, подумай, как мне выйти на Жукова. Вариант личной встречи отпадает. Уже пытался – ничего не вышло. Он под постоянным присмотром людей Берии. Рокоссовского тоже исключаем – все телефоны прослушиваются. А мне нужен выход на Жукова здесь, в Москве, и так, чтобы никто об этой встрече не знал. За исключением того человека, кто нас сведёт. Но это должен быть верный человек. Кстати, не знаешь, до какого числа Жуков пробудет в столице?
– Понятия не имею. Но знаю одно: на первые числа августа, дата будет уточнена, намечено расширенное заседание Ставки. Кстати, на заседание вызван и Рокоссовский.
– Цель заседания? – Старков напрягся.
– Не знаю. Мне приказано подготовить информацию по Прибалтике и Польше. А что хочет САМ – неизвестно. Ты же его знаешь. Кстати, почему тебе нужен именно Жуков? И что, чёрт побери, происходит?
– Помнишь наш разговор на набережной? – Фитин утвердительно качнул головой. Ещё бы он не помнил ту встречу. Она занозой сидела в его мозгу всё последнее время. – Так вот, – продолжил мысль Старков. – Мы были не правы. Потому как решили, будто атака на нас только началась. Всё совсем иначе, Паша. То, что произошло с тобой в кабинете у Сталина – финальная стадия тщательно спланированной операции против одного человека. И на самом деле мы: ты, я, Костя – во всём этом дерьме далеко не главная цель. Мы так, пришмётки. Раздавят и забудут. Но перед тем используют, точнее, уже начали пользовать в игре против одного очень большого человека.
– Против Жукова, – выдохнул Павел Николаевич.
– Именно. Всё остальное – сопутствующее. – Старков устало прислонился к подоконнику. Главное Фитину он сказал. Теперь следовало убедить генерала в том, что действовать нужно незамедлительно – И ещё: то, что мы с тобой наметили, они от нас ждали. Они спланировали наши действия и заставили нас поверить во всё, что придумали. А мы с тобой два идиота, которые сами залезли в открытую мышеловку.
– Господи… – Фитин рванул верхний крючок кителя. – Но ты… – Павел Николаевич судорожно сглотнул набежавшую слюну. – Ты же сам только что сказал, что ничего не будет!
– Паша, если будешь действовать так, как я тебе говорю, ни с тобой, ни с твоими родными ничего не случится. Не обещаю. Гарантирую! Но мне нужен выход на маршала! Личный контакт с ним! И организовать контакт должен человек, которому Жуков верит! Не доверяет, Паша, а именно верит! Если эта встреча состоится и если Жуков поверит мне – считай, ты родился в рубашке. С петухами. Кстати, желательно, чтобы контактёр вообще понятия не имел, для чего мне нужна встреча с маршалом.
– Но он обязательно поставит об этом вопрос!
– Ты выведи меня на него, остальное – моя забота.
– Но мне-то хоть в двух словах можешь сказать, о чём хочешь поговорить с Константиновичем?
Глеб Иванович отрицательно качнул головой:
– Нет, Паша. Тебе лучше не знать. Для твоего же блага.
Фитин прекрасно понял слова разведчика. Речь шла не об аресте. После ареста никого не будет интересовать, знаешь ты что-то или нет: выбьют необходимое. Речь шла о манере его, Фитина, поведения во время предстоящего заседания Ставки. Оно, поведение, должно будет быть естественным. Логичным. Чтобы наблюдательный Сталин, видя его реакцию, а он за ним будет наблюдать, поверил в то, что генерал Фитин ничего не знает и, как и все, не понимает, что происходит в кабинете «хозяина». Да, в данном случае отсутствие информации действительно продлевает жизнь.
– Сколько времени у меня есть на поиск контакта?
– До начала заседания Ставки. Максимум два дня. Потом будет поздно. Начнётся чистка. Берия уже стягивает в город своих людей.