Рейхсмаршал снова принял прежнюю позу.
– На вашем месте я бы не смеялся, Йозеф. Меня поразило то, что этот человек уже стал ощущать себя фюрером. Он с каждой минутой, с каждой секундой вживается в роль. Он двадцать четыре часа живёт жизнью Гитлера. Пока у него раздвоение личности. Но, боюсь, скоро он станет воспринимать себя только Гитлером и никем иным. Он видит, как подчиняются каждому его слову. Он уже сейчас ради проверки или из каких иных соображений может отдать самое безумное распоряжение, и все с ног бросаются его выполнять. А его это веселит!
– А вас бесит.
– Да, меня бесит! Можете смеяться, но буквально вчера он потребовал у адъютанта списки тех, кого будут судить. Чтобы, как я понял, спасти своих знакомых.
Геббельс вздрогнул. А вот это уже было поползновение на его вотчину. На что Геринг и рассчитывал.
– Но и это мелочи. А если завтра наш двойник решит снять с постов нас? – продолжал давить Геринг. – Прилюдно. Во время какого-нибудь очередного выступления. Вы можете дать гарантию, что этого не произойдёт?
Геббельс молчал. Он чувствовал: на этот раз «боров» прав. Подобного шага они не просчитали. Они думали, что будут единственными, кто станет управлять Бургдорфом. Но где гарантия, что сам Бургдорф не пожелает управлять ими?
– Я предлагаю, пока кукла в шоке и не пришла полностью в чувства, изолировать её. На время. – Геринг сделал паузу и добавил: – Подлечить.
Министр пропаганды понял, куда клонил маршал. Препараты для душевнобольных. Подавление воли. Нет, сегодня Геринг прямо искрит хорошими идеями. И он бы согласился с ним тотчас, если бы не знал «борова». А он его знал хорошо. Раз тот приехал только к нему, у него в голове созрела некая комбинация. А какие желания могут созреть в голове Геринга? Правильно: деньги и власть. А такие вопросы нельзя решать в одиночку. Даже Гиммлер должен принять участие в обсуждении. Иначе каждый из них, кроме этого толстяка, останется с голым задом.
– В целом ваше предложение заслуживает внимания. И я его поддержу. А каково мнение Бормана?
3
Хилл вёл машину небрежно, левой рукой, выставив локоть в открытое дверное окошко. Правая же рука водителя, с зажженной сигаретой, постоянно поднималась ко рту. Одновременно разведчик рассказывал коллеге о том, где они проезжают и что расположено на улицах Москвы. И это при том, что автомобильное движение в советской столице мало чем уступало активному лондонскому движению.
Букмастер, непривычно сидя с правой стороны от водителя, вцепился в дверную ручку, не желая её отпускать ни при каких обстоятельствах: гостю Москвы казалось, будто их автомобиль вот-вот врежется в другое несущееся навстречу авто. Особенно это чувство охватывало Букмастера, когда Хилл шёл на обгон. В эти мгновения разведчик жалел, что не сел рядом с Тейлором на заднее сиденье.
– Может, помедленнее? – наконец не выдержал моральную пытку разведчик.
Хилл улыбнулся:
– Не переживайте. Нас не остановят. Дипломатическая неприкосновенность. – Букмастер хотел было сказать, что в гробу он видел дипломатическую неприкосновенность и что ему сейчас просто хочется нормально, без каких-либо приключений добраться до посольства, но следующие слова Хилла заставили мозг разведчика заработать в ином направлении. – Смотрите на центр перекрёстка. – Машина чуть притормозила перед пешеходным переходом, приняв вправо и прижавшись к бордюру. – Видите регулировщика?
– Ну.
– Ещё неделю назад на этом месте стояла миловидная девушка. Блондинка, высший класс. Ножки, фигурка…
– Жалеете, что красотку заменили здоровенным полисменом? – раздражённо пробурчал с заднего сиденья Тейлор. Полковник был недоволен неожиданной поездкой в Москву, но более всего военный был недоволен тем, что с ним никто не хотел считаться. Захотели – сняли с фронта, решили – отправили в Москву. Будто небрежным движением переставили пешку на шахматной доске. Теперь вот эта поездка, в которой он не хотел принимать участия, но на этом настоял посол. Тейлор чувствовал: разведчики желали поехать вдвоём, побыть с глазу на глаз. Он им мешал. Но и секретарь Арчибальда Керра не пожелал, чтобы полковник остался без присмотра в посольстве. Как тот высказался Букмастеру: мол, вы его привезли? Вы с ним и возитесь. Отношение такое, будто он старые бабушкины фальшивые драгоценности: и выбросить жалко, и выставлять напоказ стыдно.
– Полковник, – Хилл проводил взглядом колонну крытых брезентом грузовиков, – единственное, что вас оправдывает, так это то, что вы впервые в Стране Советов и не знаете местных правил и требований. А теперь по поводу русского, как вы выразились, полисмена. Да, мне жаль ту красотку. Но дело в другом. Присмотритесь: как неуверенно этот мужлан отбивает такт. Как, на мой взгляд, жезл ему вручили самое большее дней пять назад. Обучали наспех. После чего поставили на пост. Смотрите: только что он едва собственноручно не совершил аварию. Растерялся, бедолага. Судя по всему, ему привычнее держать автомат в руках, а не жезл.
– И что? – теперь Букмастер с особым вниманием присмотрелся к регулировщику.
– А то, – Хилл всем телом развернулся так, чтобы видеть обоих пассажиров, – что вот уже как дня три на перекрёстках основных магистралей столицы, тех, что ведут в центр города, со всех постов сняты русские красавицы, а на их место выставлены вот такого рода «медведи».
Странный регулировщик сделал отмашку посольской машине: продолжайте движение.
– Любопытно. – Букмастер пожалел, что не захватил с собой фотоаппарат. – А что ещё появилось в последние дни?
Автомобиль оставил регулировщика за спинами британцев.
– Присмотритесь к прогуливающимся по городу людям. – Хилл сбавил скорость, кивнул головой в сторону тротуара. – Ничего необычного не наблюдаете?
– Лично я ничего особенного не вижу. – Букмастер приоткрыл дверное окошко. – Много взрослых. В основном мужчины. Детей практически нет. Женщин мало. И что?
– Это центральная улица. До Кремля, как говорят русские, рукой подать. Иначе говоря, близко, – добавил информации Хилл.
– Мужчины в основном в военной форме, в офицерских чинах и при оружии, – раздался с заднего сиденья голос Тейлора.
– Джек, тебе только что утёрли нос, – радостно воскликнул Хилл и подмигнул Букмастеру, мол, каков молодец? – У вас намётанный глаз, полковник. Кстати, появление такого большого количества военных – тоже результат последних дней.
– Сталин свозит в Москву офицеров? – Букмастер удивлённо посмотрел на водителя. – Зачем?
– Ты некорректно поставил первую часть вопроса. – Хилл закурил новую сигарету. – Их свозит не Сталин. А судя по всему, правда, это только мои выводы, их собирает в городе генерал Абакумов.
– СМЕРШ?
Хилл утвердительно кивнул головой.
– Откуда такое подозрение?
– Я дважды видел, как патруль проверял у нескольких таких вот прогуливающихся офицеров документы. Не могу сказать, что я хороший физиономист. Но даже я смог увидеть, с каким подобострастием начальник патруля возвращал бумаги. И отдавал потом честь. – Хилл со смехом мотнул седой головой. – Именно отдавал честь. Как проститутка. А в этой стране так боятся только две структуры: НКВД и контрразведку. А если учесть, что патруль был из НКВД…
– Не преувеличиваешь?
– Хочешь доказательства? Поехали.
– Куда?
– В кинотеатр.
Букмастер ещё больше открыл окно в дверце: дым от дешёвых сигарет Хилла не давал нормально дышать.
– Ты хочешь пригласить нас в кино?
– Можно и сходить. Но я имел в виду совсем иное: просто постоять несколько минут возле кинотеатра.
Через некоторое время машина британского посольства притормозила у здания с афишей возле входной двери на первом этаже.
– Кинотеатр «Арс». – Хилл первым покинул машину. – А улочка, на которой мы стоим, именуется Арбатом.
По центральной части мостовой прогромыхал трамвай.
Разведчики покинули салон авто. Букмастер, потягиваясь, распрямился и тут же натолкнулся взглядом на нарисованное на афише лицо симпатичной актрисы.
– Мой бог, – разведчик всплеснул руками, – «Сестра его дворецкого». – Букмастер повернулся к Хиллу. – И кто надоумил Советы купить эту пошлость?
– Где ты видишь пошлость? – Хилл, положив руки на широкие, по-бабьи мягкие бёдра, с восторгом уставился на нарисованный портрет киноактрисы, исполнительницы главной роли. – Как, на мой взгляд, Дина Дурбин снялась очень даже удачно.
– Тебе стали нравиться слащавые киноленты?
– Мне нравится то, что Советы, сами того не понимая, такими фильмами подрывают свой же собственный строй. Глупцы забыли, что такое рыночная экономика, и думают, будто им за красивые глаза, по дешёвке продают залежалый товар. А теперь представьте, сколько здесь, в Москве, появится сторонников нашего образа жизни после просмотра данной ерунды и подобной ей вроде «Серенады»? То-то. Но я вас не для того привёз, чтобы любоваться прелестями несравненной Дины. Хотя, по правде сказать, я и сам был бы не против затащить такое роскошное тело в свою кроватку. Жаль, мы приехали для иного. А теперь, господа, внимательно наблюдайте за тем, что происходит вокруг. Без комментариев.
Букмастер опустил взгляд с афиши на очередь, что вела в кассу кинотеатра. Та состояла в основном из мужчин среднего возраста, как правильно заметил Тейлор, военных, судя по погонам, офицеров младшего и среднего командного состава, которые явно не ассоциировались со штабной службой. Разведчик моментально отметил: все, кто стоял в очереди, тоже были вооружены. И только у двоих за спиной висели вещмешки, которые свидетельствовали о том, что их владельцы либо только что прибыли в Москву, либо в скорости убудут из столицы.
Взгляд разведчика переместился в правый бок здания, откуда через узкие ворота в эту минуту стали выходить люди, опять же в основном военные, мужского пола и тоже в званиях до полковника.
– Сеанс закончился, – пояснил Хилл, одновременно открывая капот авто. – Ну как, впечатляет?