– Всё нормально, - сказал он, погладив её пальцы. - Пошли поужинаем.
Ресторан «Ракета» считался дорогим заведением, элитным, здесь часто давали сольные концерты московские эстрадные звёзды, встречались местные лидеры, политики, бизнесмены, а также криминальные авторитеты. Сотрудники ИЛИА захаживали сюда редко, и Арсений Васильевич не переживал, что его увидит кто либо из института.
Однако, как назло, первым, кто повстречался у них на пути, оказался заместитель главного инженера института Рудаков, атлетически сложенный, но недалёкий и поэтому вечно придиравшийся к тем, кого он считал конкурентом в борьбе за кресло главного инженера. Гольцов как раз был одним из таких претендентов, хотя сам он не помышлял заниматься карьерным ростом, и с Рудаковым у него сложились натянутые отношения.
Они кивнули друг другу. Рудаков с видимым интересом посмотрел на Оксану, проследовал мимо, сказал что-то своему спутнику в пальто из крокодиловой кожи, оба засмеялись. А у Арсения Васильевича испортилось настроение. Снова начало казаться, что за ним кто-то скрытно наблюдает, а потом к этому ощущению прибавилось другое - предчувствие грядущей беды.
– Что? - посмотрела на него Оксана, чутко угадывающая чувства начальника и друга. - У тебя вытянулось лицо.
– Неприятный человек, - пробормотал Арсений Васильевич, кивая на удалявшегося Рудакова. - Плохо, что он увидел нас вдвоём. Теперь об этом будет знать полинститута. В том числе директор.
– Ты боишься?
– Нет, но…
– Ну и фиг с ним.
– В принципе, и в самом деле, - усмехнулся он. - Что дано, то и будет.
Они выбрали столик в другом углу зала, подальше от музыкального центра, сели. Начали изучать меню. Оксана щебетала, довольная жизнью, что-то спрашивала, шутила, рассказывала какие-то смешные истории. Он отвечал, не думая об ответах, автоматически, поддакивал, кивал, а сам исподтишка изучал посетителей ресторана, гадая, кто из них следит за ним. В какой-то момент в голове прошумел свежий в е т е р о к, будто открылась и закрылась дверца в иное пространство, и Арсений Васильевич сразу увидел-почуял токи внимания, тянувшиеся к нему через зал.
Наблюдателей оказалось аж пятеро!
Трое вошли вслед за ним и уселись у выхода из зала. Они буквально с в е т и л и с ь угрюмым фиолетово-багровым светом, тая внутри чёрных пустот в головах запасы презрительного недоброжелательства и угрозы.
Ещё двое появились чуть позже, также выбрав столик поближе к двери, но цвет их аур был иным: голубое с оранжевым. Цвет внимательной сосредоточенности и насторожённости. Эти люди тоже не казались слабаками или случайными гостями ресторана, но в их индивидуальных психосферах не было столь целеустремлённой свирепой жажды кого-либо обидеть.
Арсений Васильевич отвернулся, прислушиваясь к себе с лёгким удивлением. Раньше он никогда не анализировал обстановку столь профессионально и точно, проявляя чудеса проницательности и трансперсонального видения. Что же произошло? Отчего он стал в и д е т ь чужие намерения и эмоциональные поля?…
– …! - с обидой проговорила Оксана.
– Что? - спохватился он.
– Ты меня совсем не слушаешь.
– Извини, задумался. Ты уже выбрала?
– Стейк из лосося можно?
– Зачем спрашивать? Конечно, можно. Я, наверно тоже рыбу выберу, не хочется на ночь мяса наедаться. Плюс бокал белого вина. Не возражаешь?
– Нет.
Официант принял заказ, начал сервировать стол.
Отпили по глотку «Совиньона».
– Вкусно, - прищёлкнула языком Оксана, отпила ещё глоток. - И всё-таки ты сегодня какой-то заторможенный. Может, что-то случилось? У Маринки с Кириллом всё в порядке?
– Нормально, - ответил он, продолжая ловить на себе изучающие взгляды подозрительных личностей. - Просто я сон плохой видел. Как правило, такие сны сбываются.
– О чём?
– В молодости я падал с крыши или со скалы и просыпался в холодном поту.
– Ты и сейчас молодой.
– Спасибо на добром слове, - усмехнулся Арсений Васильевич. - Хотя молодость прошла, не обнадёживай себя. А когда я стал постарше и сдал на водительские права, начало сниться чёрт-те что.
– Как сдавал экзамен? - засмеялась Оксана.
– Нет, экзамен я сдал нормально, в отличие от моей дочери, которая сдавала на права трижды. Так вот мне снится, что я еду на подъём, гора всё круче, мощности двигателя не хватает, и машина начинает сползать задом вниз. Естественно, всё кончается падением, отчего я сразу просыпаюсь и долго не могу прийти в себя. Или я разгоняюсь, впереди мост, машина взлетает, и всё снова кончается падением. А иногда в самой обыденной ситуации, когда мне просто надо сдать на машине назад, вдруг отказывают тормоза, я жму на педаль изо всех сил, а остановиться не могу. Конечно, я во что-то врезаюсь кормой и снова просыпаюсь.
Оксана перестала улыбаться, покачала головой:
– Ужасные сны! Может, ты просто переутомляешься на работе? И тебе надо отдохнуть?
– Я уже давно не переутомляюсь. - Арсений Васильевич допил вино, прищурился. - Разве что с тобой… иногда.
Оксана недоверчиво посмотрела на него, потом поняла, что он шутит, фыркнула:
– Что-то я этого не замечала.
– Это хорошо. Есть ещё порох в пороховницах. Давай ешь, а то рыба остынет.
Помолчали несколько минут, поглощая заказанное.
Арсений Васильевич уже начал сомневаться в своей проницательности и реальности своих страхов относительно наблюдавших за ним мужчин. Возможно, их интерес вовсе не имел практического выхода, и мужчинам просто нравилась его спутница. Но в этот момент один из наиболее неприятной троицы встал, самый молодой, лохматый, угловатый, в свитере, и направился к столику Гольцова, неся в руке стакан с прозрачной жидкостью.
– Эй, папаша, - хрипло сказал он, дыша перегаром, - давай выпьем за твою бабу. Не хочешь присоединиться к нам?
– Спасибо, мы здесь посидим, - вежливо отказался Арсений Васильевич.
– Тогда пусть она идёт, а ты сиди.
– И она останется.
– А чего так?
– Вам что, делать нечего? - удивился Арсений Васильевич. - Вернитесь к своим друзьям и не мешайте нам отдыхать.
– Значит, ты нас не уважаешь? - с пьяной настойчивостью проговорил парень в свитере. - А если мы за платим?
– Послушайте, отстаньте, пожалуйста! - возмутилась Оксана. - Мы не собираемся с вами выпивать!
– А нам и не надо с тобой пить, - ухмыльнулся здоровяк в свитере, - нам бы потрахаться.
– Свинья!
Арсений Васильевич покраснел, резко встал, поднял руку. Раздался звонкий треск пощёчины.
Из рук парня выпал стакан с водкой, ударился о пол, но не разбился. Глаза его расширились, наполнились изумлением.
– Ты чо, лысый, охренел?! Да я тебя по стенке размажу!
Он схватил Арсения Васильевича за грудки, приподнял, опрокинул на стол. Загремели тарелки, ложки, вилки, фужеры, падая на пол.
Дружки здоровяка повскакали с мест, бросились к дерущимся.
Лохматый в свитере ударил Гольцова затылком о столик, ещё раз и ещё. В глазах потемнело. Убьёт, вяло подумал Арсений Васильевич. Разговор об Оксане - только предлог. Жаль, что всё так глупо получилось…
Ещё удар, искры из глаз!
И вдруг в голове прошумел знакомый «сквознячок».
Арсений Васильевич получил тихий электрический разряд, превративший его в странную резонансную систему, нечто вроде гигантского биологического камертона. Нервные цепи выстроились в единую гармоничную структуру, мгновенно настроили мышцы и сухожилия на физическое действие. Голова прояснилась, кровавая пелена сползла с глаз. Он стал видеть и слышать гораздо лучше, чем прежде. А главное - он понял, что надо делать!
Одним гибким змеиным движением Арсений Васильевич вывернулся из рук громилы в свитере, уклонился от кулака, летящего в лицо слева: прибежали приятели парня. Присел, пропуская над собой ногу второго парня, высокого, бритоголового, в куртке.
Система упорядочивания мыслей и чувств продолжала работать, и Арсений Васильевич с восторгом и с ужасом одновременно у в и д е л точки нанесения ударов, от которых напавшие на него забияки должны были упасть замертво и не встать.
Однако применить проявившиеся в памяти знания рукопашного боя ему не дали.
Рядом вдруг появились двое мужчин, те самые, что поглядывали на Гольцова со спутницей наравне с тремя бандитами. Раздались почти неслышимые в возникшем гаме удары, нападавшие с воплями разлетелись в разные стороны.
Подскочили охранники клуба, официанты. Вокруг сгрудились посетители ресторана, с жадным любопытством разглядывая действующих лиц и разгром, ими учинённый. Арсений Васильевич поймал изучающий взгляд одного из них, почувствовал буквально физически липкое п р и к о с н о в е н и е, встрепенулся, ища глазами обладателя взгляда, но увидел лишь широкую спину седоголового мужчины в белом костюме, быстро направлявшегося к выходу.
На шею бросилась плачущая Оксана:
– Бедный мой! Тебе сильно досталось?! Подошёл милиционер, козырнул:
– Пройдёмте, граждане.
– Мы не виноваты, - торопливо заговорила девушка, - они первые полезли в драку!
– Разберёмся.
Помятых дебоширов подняли, вытолкали из зала, отвели в кабинет директора. Милиционер принялся составлять протокол, расспрашивая свидетелей, пришедших на помощь Гольцову, и самого Арсения Васильевича. Длилась эта процедура почти час, так что надоело всем. В конце концов один из свидетелей, высокий, поспортивному поджарый, светловолосый, с приятным лицом, сероглазый, показал сержанту какое-то удостоверение, и расследование закончилось.
Напавших забрали приехавшие сотрудники милиции. Пострадавшего со спутницей и свидетелей отпустили.
Эйфория, наступившая в результате инсайта-озарения и поднявшая тонус, прошла, Арсений Васильевич почувствовал усталость, боль в затылке, и ему захотелось искупаться и прилечь.
– Я с тобой! - схватила его за руку Оксана. - Не отпущу одного!
– Мы его проводим, - успокоил её симпатичный молодой человек. - Всё будет хорошо.