– Ну да, об энергорегулировании Карипазима - другой метавселенной, о Системе коррекции, о каких-то диспетчерах… кто в это поверит?
Арсений Васильевич вскинул голову, оценивающе и с какой-то тайной надеждой посмотрел на Разина:
– Вы… не поверили?
– Не знаю. - Максим отвернулся. - С одной стороны, вы в самом деле неординарный человек. Можно спорить - экстрасенс или нет, но «Беркут» на вас реагирует. С другой…
– Понимаю, - погрустнел Гольцов. - В мою историю трудно поверить. Тем не менее это правда. Как хотите, так и воспринимайте. Не знаю, каким образом и кто передал мне информацию о Карипазиме на физическом плане, но я прозрел и не хочу больше корректировать реальность этого мира прежними методами.
– А что вы действительно там делали? - заинтересовался Максим против воли.
Гольцов усмехнулся:
– Как оказалось, я поддерживал равновесие сил Карипазима ценой провоцирования локальных войн и конфликтов.
Максим недоверчиво заглянул в печальные глаза Гольцова:
– Вы серьёзно?
– Абсолютно. А потом понял, что процесс мирного регулирования намного перспективнее, и даже успел задать нечто вроде «буферной зоны переговоров».
– После чего вас и начали давить и плющить.
– Совершенно верно.
– Вот, значит, как обстоят дела. А кто такой Диспетчер?
– Вы не боитесь, что после контакта со мной вас тоже начнут преследовать?
– Пусть попробуют, - легкомысленно отмахнулся Максим. - Так кто же такой Диспетчер?
– Он отвечает за работу Системы на Земле, а также контролирует таких же, как я, экзооператоров.
Максим покачал головой:
– Царь и бог, владыка мира, главный наш распорядитель. Это не о нём ли ходит молва, как о дьяволе и Сатане?
– Какие-то ассоциации наверняка имеются, но это не библейский Сатана. Я ни разу его не видел, но знаю, что он не человек. И ещё знаю, что он живёт где-то на Земле, причём в России.
– Даже так? Интересно было бы с ним познакомиться.
– Упаси вас Бог! - серьёзно сказал Гольцов. - Он легко запрограммирует вас, вы даже не поймёте, что произошло, и начнёте выполнять его распоряжения, принимая их за собственные решения.
– Как вы?
Гольцов потускнел, отвернулся:
– Я был введён в заблуждение…
– Извините, - проговорил Максим виновато. - Я не хотел вас обидеть. Просто хочу помочь, но пока не знаю как. Едем к Марине.
– Разве она дома?
– Позвоните ей.
Максим продиктовал телефон. Гольцов набрал номер, рука его дрожала.
– Маришка? Это я… да, всё хорошо… нет, я не из больницы, я у Максима… да, он… сейчас приеду, жди. Арсений Васильевич передал трубку Разину. - Она хочет что-то сказать.
– Слушаю, - сказал Максим.
– Это твоих рук дело? - раздался в трубке взволнованный голос Марины.
– Ты о чём?
– Что папа на свободе?
– Так получилось.
Короткая пауза. Максим представил, как она сейчас прижимает трубку к уху, и с трудом сдержал вздох.
– Я была не права.
– Ерунда…
– Я вас жду!
Гудки отбоя.
Гольцов встретил взгляд Максима.
– Что?
– Нет, всё нормально, едем.
Закрыли дверь квартиры, спустились во двор, сели в машину. Когда отъезжали, Максим заметил мелькнувшую сзади белую «Ладу», насторожился было, но она больше не показывалась, и он расслабился.
– Арсений Васильевич, а что за оружие использовал этот ваш Диспетчер? Я имею в виду зама главврача.
– Он не Диспетчер, возможно, его агент. Такие вещи принято называть мистикой или магией, но они существуют реально, это как бы другой уровень бытия на Земле, скрытый от подавляющего большинства населения. Врач использовал объёмы воздуха с высокоамплидитудными колебаниями молекул.
– Звуковые шары?
– Можно назвать и так. Внутри такого объёма мощность звука достигает болевого порога, отчего лопаются кровеносные сосуды ушей и глаз.
– Я это видел. А вы раньше встречались с таким оружием?
– Нет.
– Откуда же тогда знаете его характеристики?
Арсений Васильевич помолчал, пригладил бородку, поймал взгляд собеседника:
– Никак не привыкну к бороде…
– Так вас труднее узнать. И всё же, откуда вы знаете такие вещи?
– Во время одного из сеансов коррекции… - Гольцов снова помолчал, - я получил мощный энергоинформационный удар… до сих пор не знаю, что это было: то ли случайный срыв канала, то ли направленная передача… Но после него в памяти начали проявляться удивительные данные… и таких данных внутри меня - пропасть! Я пытаюсь выколупнуть оттуда информацию, и иногда это мне удаётся. Во всяком случае, сведения о том, как вылечить себя, я выудил из своей собственной памяти. Плюс ещё кое-что…
– Я видел во время драки в ресторане: бандиты не могли нанести вам удар, вы были быстрее. Это меня поразило.
– Меня тоже, - усмехнулся Гольцов. - Что ещё я откопаю в своей глубокой памяти, одному Богу известно. Но я чувствую, что запас информации огромен.
– Это здорово!
– Не уверен.
– Это здорово с практической точки зрения. Попробуйте выловить из вашей пропасти информацию прикладного характера, к примеру, как защищаться на физическом уровне, на ментальном, как выявлять врагов.
– Зачем?
– Как это зачем? - удивился Максим. - Вы что же, так и будете бегать от всех? Надеяться на чью-то помощь? А кто защитит ваших детей, родных и близких? Думаетe ваша Система вас отпустит? Как бы не так! Если всё, чтo вы мне рассказали, правда, они вас из-под земли достанут! Особенно если вы и в самом деле им нужны.
Гольцов опустил голову, задумался.
Дальше ехали молча.
Когда поднимались на лифте на одиннадцатый этаж, где располагалась квартира, которую снимала Марина, Арсений Васильевич взял Максима за локоть:
– Только я прошу вас, Максим: Марине о моих проблемах ни слова! Ей о них знать ни к чему.
– Разумеется, - кивнул майор.
Дверь открылась тотчас же, как только палец Гольцова вдавил кнопку звонка. Выбежавшая в халатике Марина бросилась отцу на шею, а у Максима вновь перехватило дыхание, так на него действовала притягивающая манящая красота женщины.
– Входите, - опомнилась она, отступая.
– Нет, мне пора домой, - мотнул головой Максим. - Вы пока поговорите без меня, решите, что будете делать. Утром я позвоню с работы.
– Позвони и приходи завтра вечером. - Взгляд, который подарила Марина, был так многообещающ, что у Максима выросли крылья за спиной. - Мы будем ждать.
– Благодарю за приглашение, конечно, я приду, если только не изменятся обстоятельства. - Максим посмотрел на Арсения Васильевича. - Помните, о чём мы говорили.
– Естественно, я помню.
Максим повернулся к лифту, и в это время горячие ладошки легли ему на плечи, а щёку обжёг поцелуй. - Спасибо за папу!
Он обернулся, но Марина уже упорхнула вслед за отцом, закрыла за собой дверь. Улыбаясь, Максим вызвал лифт. Но уже внизу, на первом этаже, улыбка сбежала с его губ. Интуиция подсказывала, что над ним сгущаются тучи. Как оправдать перед начальником Отдела своё решение освободить Гольцова, он не знал.
Мрачные предчувствия Максима сбылись.
Полковнику Пищелко уже доложили об инциденте в бескудниковской спецклинике, и он рвал и метал, по словам Райхмана, который первым попался ему под руку.
– Будь осторожен, - посоветовал капитан, сочувствующе глядя на командира. - Не перечь ему, соглашайся и обещай всё исправить, авось пронесёт.
– Не пронесёт, - мрачно сказал Максим. - Он и так зуб на меня точит, уволить грозится.
– Никуда он тебя не уволит, такими спецами не бросаются. Ну, звёздочку снимет, выговор в личное дело влепит, и всё.
– Ты его не знаешь.
– Какого чёрта в таком случае ты полез на рожон, зная, чем это тебе грозит?
– Вот тут я с тобой согласен, надо было подумать, как это сделать похитрей. Но что сделано, то сделано, пойду сдаваться в плен.
Максим привёл себя в порядок, придал лицу безмятежный вид и направился в кабинет начальника Отдела.
Его ждали хозяин кабинета и посетитель - генерал Плевин Самсон Викторович собственной персоной, начальник научно-технического Управления. Оба о чём-то беседовали, склонившись над столом, и, когда Максим вошёл, разогнулись.
– Здравия желаю! - вытянулся он по стойке «смирно».
Оба опять же не ответили, разглядывая майора, будто видели его впервые.
– Разрешите обратиться к товарищу полковнику, товарищ генерал?
– Зачем? - пожал плечами Плевин, большой, плечистый, с грубыми чертами лица; глаза его не были видны, скрытые чёрными очками. - Мы и так всё знаем. У меня к тебе только один вопрос, майор: кто тебя надоумил отпустить Гольцова?
– Никто, товарищ генерал, - вытянулся ещё больше Максим. - Решение я принял самостоятельно, затмение нашло. Показалось, что это будет справедливо - отпустить не виновного ни в чём человека на свидание с родными и близкими.
– Затмение нашло, - повторил Плевин.
– Так точно!
– Я же говорил? - буркнул Пищелко, оглаживая бороду. - Гольцов вывел интенсионал на уровень прямого восприятия и получил возможность дистанционно воздействовать на окружающих.
– Если бы он умел дистанционно воздействовать на окружающих, он вышел бы сам, не прибегая к помощи твоего майора.
– Ну, не знаю, может быть, это у него получается неосознанно. В любом случае экзор становится непредсказуемо опасен, получая свободу выбора, его надо ликвидировать.
– Он нужен главному.
– Пусть решает.
Они разговаривали, а Максим слушал с выпученными глазами, делая вид, что ничего не понимает. Но мысли крутились в голове бешеным вихрем. Так как становилось ясно: и генерал, и полковник з н а л и, что Гольцов - экзооператор и что он делает. Возможно, именно они довели его до коматозного состояния, пытаясь подчинить взбунтовавшегося экзора, заставить продолжать работу в иных пространствах. И судя по их речи, - странно, почему они не боятся говорить при нём? - они знакомы и с бывшим начальником Арсения Васильевича по «внешнекосмической» деятельности - с Диспетчером.